Время перемен | ходы игроков | В храме вечности

Женщина в доспехах назвала человека по имени... это имя отозвалось волной радости и восторга.
- Генрик! Наставник Айдана! Вы живы! Слава Богам, Айдан так убивался...
Девушка подалась было вперед, но под натиском вопросов, посыпавшихся от каждого незнакомца, остановилась. Да и не время было объясняться, знакомиться, предаваться воспоминаниям.
На нее смотрели призванные зверолюды и, каким-то чудом возникшие здесь, люди и гном, имеющие прямое отношение к наследнику Альявнатар. И все ждали от нее слов. А главное, там, в зале за дверью, ее ждал Айдан, хоть и не думал об этом сейчас. С лица слетело глупое выражение лица.
- Нельзя медлить. Айдан сражается там, - колдунья указала на дверь. - Ему нужна помощь. Силы противника велики.
Почему-то она нисколько не боялась этих воинственных людей, держащих оружие наготове. Может, просто не успела об этом подумать. Привычным жестом она поднесла руку к плечу, но лука там не оказалось.
- У меня нет оружия... - растерянно проговорила она и принялась искать хотя бы кинжал.

— Мальчишке нужна помощь?! — взревел Кернан, — Что же ты сразу не сказала?

Варвар знал, что в таких ситуациях нельзя медлить, нельзя тратить секунды на вопросы. Знал, но не всегда вспоминал.

— Друзья, быстрее, поможем Айдану, спасем его!

Клык Дракона был направлен на двери, и лишь боги знали, как сын Конна может удерживать это тяжеленное оружие одной вытянутой рукой. То, что силы противника были велики не волновало дикаря, он уже жаждал битвы, но эта могла стать главной в его жизни. Спасти наследника, победить бесчисленную толпу врагов и помочь старику Генрику. Этот день Кернан точно запомнит надолго.

Анне только хмыкнула - похоже, они нашли ту ведьму, с которой путешествовал ученик Генрика. Теперь осталось найти самого оруженосца. Пройдясь взглядом по деве паладья только слегка разочарованно вздохнула. Какая-то она тщедушная - по крайней мере на фоне самой Анне. Такая мечом махать быстро устанет, да и...
- Вот, - Облокотив алебарду на плечо, Анне быстро отстегнула ремень, державший кобуру с небольшим одноручным арбалетом и отделением для болтов, протянув его деве, - Пользоваться умеешь? Тебе в бой ближний лучше не лезть - зашибут ненароком. А теперь, - Перехватив алебарду дева с удовольствием хрустнула шеей, - Вперёд!

Прольется кровь.
Простые слова. Но сколько в себе объединяют. Чувства. Отношения. Судьбы. Прольется кровь. Каждый, кто стоял в комнате, ощущал это своей кожей. Мурашки, холодный пот, ярость и страх одновременно. Взвыли зверолюди, призванные колдуньей. Взъерошили свои гривы. Открылась дверь, откуда внутрь ворвался жар и гул битвы. Первым вырвался из комнаты Кернан. Он уже не мог больше ждать. Его двуручный меч был готов встретить врагов, сносить им головы, резать и рубить. За ним сразу же ворвались в огромный зал зверолюди и призванные герои. Анне с алебардой на перевес. Генрик со своим молотом, Сарток уже готовящийся произносить смертоносные заклинания.
И кровь пролилась. Бой, кипевший до этого, поглотил свежие силы. Все без остатка. Рубили паладины, рвали и метали зверолюды. Жгли и уничтожали маги и колдуны. Кэй, все это время сидевшая на шее у минотавра, использовала поданный Ингмарской арбалетом. И смотрела. Выглядывала. Айдана. Ее рыцаря, паладина и любимого. Он был так близко и в то же время так далеко. Окружен врагами, разного рода и облика. Рубящий направо и налево, поглощенный яростью. И все же это был ее Айдан. Тот самый мальчишка, с которым она провела ночи в таверне и там, в деревне. Тот самый мальчишка, играющий на кобзе, смущающийся разговоров и иногда не знающий своего пути. Сейчас он сражался плечо к плечу с каким-то воином, напоминающим помесь фавна и медузы, а группа Кэй, состоящая из тех друзей паладина, что пришли на ее зов, быстро продвигалась вперед. К тому месту, где сражался сам молодой паладин.
Кровь, насилие, убийства продолжались и продолжались. Сколько времени прошло, прежде чем в огромном зале осталось всего с десяток особей? Кэй, верхом на израненном минотавре. Сарток, уже выдохшийся и устало смотрящий вперед. Аннелиас, упавшая от бессилия на колени, опираясь на свою алебарду. Вся в крови и поту. В таком же виде Генрик, только помятый гораздо больше. И Кернан. Весь красный. Непонятно где у него и чья кровь. Ранен ли он? Зрачки широкие, дыхание тяжелое. Сейчас он выдел всю тысячу миль, простирающийся сквозь пространство и время. Видел все это и в то же время не видел ничего.
Айдан, в это же время, стоял немного впереди этой группы. Разделяли их целые горы трупов. Как разного рода зверолюдов, так и нежити уничтоженной в этот день. Паладин, такой же измученный и весь в крови и внутренностях врагов, находился на пьедестале. Перед светящейся синей сферой. Казалось, что парень не видит и не слышит ничего. В его личном, маленьком и личном мире, существовала только эта сфера. И все. На оклики Генрика или Кэй паладин не реагировал. Не слышал. Или не хотел слышать. Потянул руку к сфере. Жадно. Желанно. Пальцы тряслись от волнения.
Вспышка. Синий свет, озаряющий все вокруг. Слепящий, дарящий покой и блаженство. И образы. Яркие, правдоподобные. Настоящие.
Айдан. Весь в черном. Корона терновая на нем. Старший только. Лет на десять. Окружен стражами в черных доспехах. С черепами на плечах. Огромная площадь, залитая толпами людей, что с раскрытыми ртами смотрят на Айдана. Пьедестал. Высокий. Огромный. С троном позади. Троном из костей и черепов.
Громкий, зычный голос. Совсем не похож на тот мелодичный и спокойный тон, к которому привыкла Кэй. Но это, все же, голос ее рыцаря и паладина. Айдана.
"Закон! Порядок и справедливость! Вот что будет нашей целью! Я вынужден принять жесткие меры во имя Добра! Это временные трудности на пути к Царству Света!"
Восторженные возгласы на плозади, крики людей, вопли женщин, всеобщий экстаз, в котором слились все стоящие перед новым королем, провозглашающим свою доктрину.
"Во имя Добра уничтожим нечистые расы! Несогласных в тюрьмы! Еретиков на костер! Кто не с нами тот против нас! Люди, я даю вам последний шанс! Слушайте, все во имя веры!"
Только сейчас понимаешь. Площадь. Нет, весь город, собравшийся тут, это были люди. Не было тут ниодного гнома, эльфа, зверолюда. Только люди. Высокие и низкие. Чистые и грязные. Богатые и бедные. Все люди. И все до одного объеденные любовью к своему королю и его рвением и ненавистью к всему другому. Новый мир. Империя. Восставшая их пепла, на плечах Айдана. Империя людей.
"Всё во имя веры!"
Неслось по площади. И рушились гордые и неприступные твердыни гномов, под ударами огромных осадных машин.
"Всё во имя веры!"
Неслось по площади. И горели вечные леса, укрывавшие последних эльфийских защитников.
"Всё во имя веры!"
Неслось по площади. И вешали всех магов, которых только успевали найти по белому свету. Жгли, колесовали, четвертовали. Не щадя ни женщин, ни детей.
"Всё во имя веры!"
Неслось по площади. Мир, утонувший в крови и насилие перераждался.
Становясь миром людей. Без магии. Без нечистых рас.
И становясь миром бесчеловечности.
Когда все очнулись, то как и ранее были в холле. В том же, где только что закончилась битва. Где Айдан стоял у синей сферы, только уже с опущенной рукой. Меч упал на пол, громко звеня о кафель. Паладин же припал на одно колено. Что он видел? То же что и все? Видел ли себя и тот мир, к которому он вел?
- Не делай этого, - едва слышным шепотом сказал Генрик и упал. Без сил. И без сознания.
Сарток тяжело осел рядом. Тяжело дыша. И смотря куда-то вперед. Вдаль.
- Он сделает это, - сказал Фир, находящийся немного позади минотавра с Кэй, - Сделает потому, что должен. Пророчество. Судьба.
Айдан, все так же, стоял на коленях перед сферой. Спиной к другим.
- И сейчас он впитывает силу храма, - добавил друид, - как губка. Как и ты, Кэй, повелительница лесов и избранница древних богов. Дочь луны и сестра солнца.

Анне устала. Нет - это слово совсем не выражало тех ощущений, что сейчас чувствовала дворянская дочка, облачённая в латы, ставшие внезапно практически невыносимым грузом. С алебардой на которой, казалось, повис тот самый минотавр, что держал девчонку-колдунью. Это было полное истощение. И физическое и душевное.
Она видела этого парня в видении. Как видели и остальные. Слышала его слова - правильные... И неправильные одновременно. Закон? Порядок? Жестокость? Свет?
- Нет... - Голос Аннеилас был уверенным, хоть и звучал совсем тихо. Но достаточно .чтобы его было слышно. Превознемогая себя, паладья поднялась с колен и. используя верную алебарду как посох, едва-ли не падая, зашагала к постаменту. Мимо лежащего Генрика, мимо товарище. По телам, по трупам, по костям, мясу и крови. Спотыкаясь, поскальзываясь... Падая? Нет. Она не может упасть. Анне знала, что после падения не сможет снова встать на ноги.
- Ты не сделаешь этого, - Между сферой и "королём" опустилась алебарда, со звоном ударив об камни. Анне держала её одной рукой, глядя на парня сверху вниз. Он - наследник рода древних королей. Она? Дочь лорда, дворянка по крови и воспитанию. Плод любви человека и эльфийки - пусть последнего было почти не видно тем, кто не умел смотреть так, как надо. Паладья - воительница, сражающаяся под эгидой Единого. Доброго, всепрощающего, милостивого.
- То что ты видел - не добро. Нельзя убивать неповинных из-за веры. Никогда не достигнуть закона и справедливости через одну жестокость и смерть! И Единый никогда не примет этого. Он добрый, он прощающий! Не жестокий. Единый любит всех, будь то человек, эльф или зверолюд. Мы все перед ним едины. Я так сказала. Я верую в это.
Паладья протянула руку, положив ладонь на плечо человека и ещё сильнее нависнув над ним.
- И не забывайся, Айдан! Ты всё ещё оруженосец Генрика! И если так - почему я вижу тебя тут, а не рядом со своим учителем и наставником!?

И это то, ради чего они пришли в этот храм? Пришли в надежде спасти Летанию от полчищ некромантов, а получили будущего фанатика, готового утопить страну в крови. Что это? Зачем это видение? Знак ли это, что все еще можно изменить или нечто неотвратимое? Кэй с трудом проглотила подступивший к горлу комок, в который раз, мысленно оправдывая любимого. Он не такой. Он не может быть таким. Или нет? Любовь слепа. Нет... любовь ослепляет.
Ноги Кэй коснулись залитого кровью пола, арбалет бессильно повис в руке. Но не физическая усталость сломила ее, а чувство глубокого разочарования. Только что они плечом к плечу одержали победу над силами тьмы, и Айдан сражался рядом со зверолюдами. За свет, за добро, за жизнь. И вот, они все уже внимают этому страшному видению, где нет места другим расам, где снова правит черный цвет. Это и есть то самое пророчество? Да?! Если бы несколько дней назад, в своей хижине она предвидела бы такой исход, стала бы помогать юному паладину, истекавшему кровью на ее постели? Да... стала бы. Потому что Кэй, в отличие от Айдана, редко в чем-либо сомневается. В ее сердце одна лишь правда - это жизнь.
Очевидно, возможное будущее увидела не только Ива, потому что Генрик попытался остановить Айдана, а вслед за тем его примеру последовала Аннеилас. Старый друид своими словами окончательно запутал колдунью. Оскальзываясь на мраморном полу, Кэй побежала к сфере. "Он сделает это... он сделает это..." Только бы воинственная паладья не применила силу. Только бы не пролилась кровь близких друг другу людей. Маленький огонек веры затеплился в душе Плакучей ивы, когда она, быстро как могла, приближалась к Айдану. Что-то можно изменить. Не зря же она здесь! Избранница древних богов. С ней сила. Но, что она должна сделать?
Голубая сфера - к ней ли стремились дикие эльфы? Ее ли желали враги? Вот она, так близко. Только руку протяни.
- Я не дам тебе сделать это, - не веря своим собственным словам проговорила Кэй, становясь рядом с паладином.

Айдан не отвечал. Он, словно отрешенный от этого мира, закрыл лицо руками. Молчал. Кивал головой со стороны в сторону, будто отрицал что-то. Когда Анне немного нагнулась над парнем, то услыашал очень тихие возгласы "Нет!". Что сейчас происходило с паладином? Видения продолжались? Или это то, что он увидел его так потрясло, а слова сказанные паладьей добили? Возможно. Быть может все вместе. А может и ничто из этого. В этом месте сейчас произошло столько всего, и то, что понятно человеку и то, что находится за пределами понимания, что наверняка ничего не скажешь.
Повеял ветер. Откуда-то из глубин зала донесся легкий весенний аромат. Кэй встала между Айданом и сферой, все еще ярко светящей, все еще манящей к себе. Но не на нее сейчас смотрела колдунья. А на своего рыцаря. Ее Айдана, рыцаря и паладина. Стоящего на коленях, сломленного и сейчас кажущегося таким чужим. После того что видела. Лишь твердый голос Кэй вывел парня из транса. Опустив руки, он поднял голову, чтобы взглянуть на девушку.
Его глаза. Заполненные синевой глаза, с черными словно смола, зрачками. Кровь текла ручьями от них, но Айдан не замечал этого. Он смотрел на Кэй, на свою любимую, на девушку и колдунью. Смотрел словно впервые, смотрел пожирая своим взглядом. Его глубиной.
- Вы видели безумца. Убийцу. Тирана. Императора. А я вижу путь. Великий путь, способный уберечь все расы, а главное, человечество от гибели. Хаоса и уничтожения. Но для этого нужно сжечь весь мир. Свергнуть все порядки. Отправить старшие расы за океан. Воссесть на вечный престол, чтобы поработить все живое. Как и все, связанное с пораженной упадком и гниением старого мира. Должно быть сметено и повержено в прах. Создать империю мессии, которого проклянут и возненавидят. Ради уничтожения которого объединятся и забудут о ненависти. Постройка собственного нового мира потребует великих жертв, исполинского труда и невероятных жертв. Пусть так, но лишь тогда великое видение станет явью. Великий путь.
Айдан поднял меч, встал на ноги, все еще не отрывая взгляда от Кэй. Он развернул клинком к себе и рукоятью к колдуньей, вручая оружие ей в руки, направляя лезвие к себе. К груди.
- Но этот путь не единственный. И ты это знаешь. Ты увидишь. И поймешь когда-то то, что вижу я. Но чтобы оседлать волны этих перемен и влиять на них нужно будет сделать это, - паладин сделал небольшой шаг вперед, чтобы лезвие прочно уперлось в грудь, - Избавь мир от мессии. И от пророчества. Запечатай храм навеки, обрушь его, сотри с лица земли. Разорви цепь.
Айдан умолк. Он сейчас был во власти Кэй. Отдав свою жизнь и судьбу в ее руки.

Мир перевернулся, когда холодная рукоять меча легла в руки Кэй. Она с ужасом подумала, что мысль об этом мелькнула на границе сознания еще тогда, когда только закончилось страшное видение. Стоит только сделать шаг вперед, упереться в меч и все то, что они видели, никогда не случится. Взгляд полный страдания пробежался по всем присутствующим. Они все хотели воспрепятствовать Айдану, а поставить точку должна была Кэй. Но... какой в этом был смысл? Руки Кэй дрожали, с трудом удерживая оружие. В горле пересохло. Лицо стало мертвенно бледным. Тут не о чем было думать, не в чем сомневаться. Она никогда не сможет сделать этого, но что-то держало ее, не позволяя опустить меч. Айдан... им не суждено было быть вместе. Он потерян для Ивы в любом случае - умрет он сейчас или будет свергнут через долгие годы. Она не могла понять одного...
- Я полагала, что мы отправились спасать мир от нашествия некромантов и нежити. Почему? Почему эта беда не смогла сплотить народы Летании? Почему нужно пролить еще больше крови, чтобы это случилось? Неужели такова воля Богов? - колдунья говорила, не обращаясь ни к кому конкретно. Она не смотрела на Айдана, но продолжала держать меч. Словно подводила итог. Пыталась разобраться. Или просто не могла молчать. С ресниц срывались крупные капли, оставляя на щеках мокрые дорожки, но лицо не сводило судорогой рыданий. Оно словно окаменело. И это было страшно.
Наконец, Кэй взглянула на паладина и голос ее дрогнул:
- Ты говорил когда-то, что ты простой парень с околицы, который все чего и желает - это отдохнуть на стоге сена и помечтать... Я сама думала о том же. Что когда-нибудь, в новом светлом мире, мы с тобою ляжем в душистое сено, и я буду гладить твои волосы, а ты будешь перебирать струны кобзы... - Кэй тяжело вздохнула, словно ей не хватало воздуха. - Ты навсегда останешься для меня таким парнем. Простым юношей, мальчиком из снов. Я не смогу принять образ... тирана. Я шла в этот храм с надеждой, а уйду с пустотой. Боги жестоки... Но я исполнила волю лесных духов - я помогала тебе, как могла. Не мне идти против воли всевышнего. Не мне делать выбор.
Руки Ивы вздрогнули, словно в миг лишились сил, и меч с оглушающим звоном упал на каменный пол. Еще немного... еще чуть-чуть постоять рядом, посмотреть в последний раз, запомнить его лицо таким и уйти, исчезнуть в глуши, забыться.
- Мой путь окончен.
Неимоверным усилием воли Кэй заставила себя сделать шаг назад и отвернуться от Айдана. Не веря в то, что происходит, она смотрела, не мигая, на Генрика, лежащего на полу, на варвара и друида и делала шаг за шагом, на негнущихся ногах. Пожалеет ли она когда-нибудь о сделанном выборе? Наверняка, если доживет до того мрачного времени, когда ее Айдан превратится в безжалостного фанатика. Но она не убийца. И уж тем более не та, кто сможет воспротивиться воле духов. Что еще она могла сделать ради своей любви, ради Летании - похитить его? Увезти в лес? Или броситься к его ногам и умолять? Остаться рядом, идти за ним по жизни и смотреть, как увядает ее любовь, а сердце наполняется ненавистью? Нет, не было ни малейшего шанса что-то изменить. Судьба. Предназначение. Ее путь окончен...

Паладин проводил взглядом уходящую Кэй. В груди болело, да так, что наверное если бы она проткнула его мечем, боль была бы не на столько острой. Но она сделала свой выбор. Анне, стоявшая рядом тоже. Фир, Сарток, даже Генрик. Они все пришли за ним. Спасать и помогать.
Синие глаза на миг сверкнули.
- Ее путь только начинается, - сказал Айдан, смотря на паладью, - Пути времени и истоков часто пересекаются. Живите. Сделайте все, чтобы ни о чем не жалеть. Никогда. И уходите.
С этими словами, паладин отошел в сторону голубой сферы и раскинул руки в стороны. От сферы тут же начали исходить волны, а сама она начала расти вширь.
Айдан закрыл глаза. Впереди была темнота.

Да, она сделала свой выбор, но она даже не предполагала, что Айдан захочет покончить со всем сам. Подземные толчки заставили ее оглянуться. И то, что она увидела, все изменило. Зачем он это делает? Уходя, Ива предполагала, что теперь-то пророчество сбудется. Не ради этого ли они прошли стол трудный путь? Не сам ли паладин доказал ей, что предназначение должно исполниться, чтобы мир возродился из пепла? Не этого ли желали духи леса? Тогда почему? Почему он хочет все уничтожить? Уничтожить себя... Страх? Безысходность? Прозрение? Надежда? Что это?!! Что двигает им?!
Но Кэй не была бы Кэй, если бы смогла отвернуться вновь и уйти. Да, минуту назад она решила так сделать, но с чувством выполненного долга, хоть и горьким чувством. Пропади все пропадом! Духи, Единый, Боги всех времен и народов. Не долг перед ними волновал ее, когда она смотрела, как Айдан хочет погубить себя. Не наказом духов она руководствовалась, когда вознамерилась вернуться и остановить его. Нет... не разум ее вел, а сердце. Разве Айдна, столько раз спасавший ее, смог бы отвернуться, если бы Ива оказалась на его месте? Оставил бы ее на пороге смерти одну? Нет, он не такой. Никогда таким не был и никогда таким не станет. Даже если останется жив и наденет маску тирана.
Боги, сколько путей могло ждать ее за порогом храма! Она могла бы вернуться в свой лес и попытаться жить прежней жизнью, изредка узнавая от путешественников новости извне. Она могла бы вернуться в Бракенлок и узнать у лорда Лока, почему он отпустил ее. Во что поверил или что знал? Какая связь между их войной и будущим Летании? Могла последовать за Айданом, встать за его правое плечо и пытаться сохранить человека в нем. Могла, напротив, стать его противником, той, кто поднял бы попранные народы на сопротивление. Но наследник Альявнатар решил иначе и увлек ее в бездну за собой.
Она бежала обратно, перепрыгивая через изуродованные тела, мимо друида, варвара и Генрика. Что она хотела сделать? Остановить его или погибнуть вместе с ним? Она сама не понимала. Быть вместе, пока свет не померкнет...
Налетев на паладина сзади, Ива обхватила его за плечи, прижалась к его спине, пытаясь оттащить от сферы.

Битва была долгой. Это было всё, что запомнил варвар. Ярость перекрыла всё, включая умение формировать воспоминания. Лишь боль в мышцах намекала на количество убитых, да кровь на теле. На всём теле. А потом... начались жуткие видения. Этот мальчишка стал тираном, убивал всех, кроме людей, во имя веры во что-то, кроме добра и дружбы. На лице сына Конна появилась гримаса ужаса. Он молча смотрел и дивился тому, что воспитанник Генрика может стать монстром.

— НЕТ! — взревел Кернан и метнул меч в сторону (настолько был важен момент, что даже об оружии он не заботился) и побежал к Айдану, наперекор ведьме Кэй.

Варвар не слышал ничего, не видел ничего, кроме оруженосца, пытавшегося совершить нечто. Чем бы это нечто не было, сын Конна знал, что должен предотвратить это. Любой ценой. Для Генрика, для Анне, для Сартока, для покойного Мао, для Скирма, для Сартока, для себя, чёрт подери. Он был готов отдать жизнь, но спасти парня. Нельзя было лишить лучшего друга-паладина смысла жизни.

Оказавшись у парня, он занёс руку для могучего удара и вмазал ему по лицу, намереваясь его вырубить. А потом вынести отсюда. Куда-угодно, но живым.

— БЕГИТЕ ВСЕ! — варвар нутром чувствовал, что такой поступок останется безнаказанным со стороны храма.

Тонко намекнув всем что надо делать, он побежал. Куда-то. Подальше отсюда. Куда-угодно. Хоть в океан, как тогда, годы назад.

- Каждый сам выбирает свой путь, - Несколько запоздало ответила паладья на слова Айдара, долго формулируя то мнение, что появилось в ней после этих слов. В конце-концов... Если ты не хочешь топить мир в крови - то просто... Не топи его. И не надо говорить о судьбе, что тебя вынуждает это делать.
Анне нахмурилась и уже хотела ещё что-то сказать, но тут начал действовать Кернан - самым лучшим, как показалось паладье, образом. Даже если Айдан не вырубится от такого удара - так Кернан его просто на плече унесёт. Как бы паренёк не брыкался. Как пить дать унесёт.
- Девчонка! Забери Клык! Уходим! - Махнув рукой в сторону отброшенного меча (и надеясь на то, что колдунья сможет хотя-бы тащить двуручный клинок варвара волоком), Аннеилас поспешила к Генрику. Старых друзей не бросают в беде.

Сначала Кэй опешила, потом возмутилась, но в следующую секунду поняла, что варвар сделал то, на что она не была способна, в большей степени физически, но чего в глубине души желала. Это был неплохой ход, дающий возможность переломить ход истории, правда, в какую сторону - не известно. Но в любом случае, предприимчивость друзей Айдана сняла с сердца Кэй груз. Да будет так!
Воспрянув духом, Кэй стрелой метнулась к брошенному Кернаном мечу, следуя указаниям паладьи.
Ива не позволяла себе думать о том, что все произошедшее пошло не по плану. Что сила храма не была использована. Что ни Айдан, ни Кэй не сделали чего-то важного, главного. В сущности, колдунья просто ничего не понимала.

В какой-то момент казалось, что все получится. Анне поднимала ослабшего Генрика, Сарток с Фиром, поддерживая друг-друга так же направились к выходу. Кэй, бросившаяся к огромному мечу варвара, с большим трудом подняла эту железяку. А Кернан, сын Конна, собирался вырубить Айдана, который все еще творил магию, от которой храм содрогался и выл в предсмертных позывах.
Каково это, находится в месте, которое вот-вот погибнет? Осознавать, что массивные колонны сейчас рухнут и бесконечно тяжелый потолок рухнет вниз. Видеть как далеко все выходы и как близко смерть. Были ли друзья когда либо в настолько безвыходной ситуации? Трудно даже представить.
- Не... делай... этого... - срывалось с губ Генрика.
К кому обращался старый паладин? К Айдану? Мог ли оруженосец услышать мольбы рыцаря? Просьбы любимой? Слова паладьи?
Айдан улыбнулся.
- Спасибо тебе за все. Спасибо за ночи проведенные со мной. Спасибо за дни. Спасибо за тепло, за чувства. Спасибо за заботу и улыбки. Спасибо за любовь.
Голос паладина доносился легким шепотом, но словно отовсюду. Кернан застыл в полушаге от парня. Неясное сияние вокруг него, словно мембрана, укутало варвара не давая вырваться. В следующий миг такое же сияние окружило и остальных, включая минотавра.
Потом был треск и грохот. Валились опоры, трещали стены. Огромные валуны падающие сверху.
- Спасибо вам, друзья. За все, - все тот же шепот из ниоткуда.
Айдан улыбнулся. Это было последнее что видели, прежде чем яркая вспышка поглотила все вокруг.

Анне и Генрик, открыв глаза, поняли что находятся в храме. Большой холл, колоны, красивые гобелены. Перед ними находился алтарь, у которого с широко раскрытыми ртами стояли монахи. Они явно не ожидали увидеть тут двух изможденных паладинов. Прежде чем Алую Розу покинули последние силы, она слышала взволнованные вскрики монахов и властные приказы архиепископа помочь защитникам веры.

Фира сияние перенесло в вечный лес, от которого тот когда-то отказался. Пред ним стояло огромное древо, раскинувшее свои корни во все стороны света. Его ветки тянулись до бесконечности долго, а листва застилала все небо. Древо познания, чья сила питает весь мир. Друиду не оставалось ничего иного как преклонить колено перед самим естеством природы, воплощенным в этом месте. Еще никому прежде не было даровано такого права - видеть сердце Эллатедсана древо мира.

Сарток, немного отдышавшись, понял что находится в библиотеке. Стеллажи. Книги. И много-много стендов. Они уходили на километры во все стороны. В глазах мага заискрилось счастье.

Кернан, не удержавшись на ногах, упал. Как ни странно Коготь Дракона лежал прямо пере ним. Быстро встав на ноги, варвар оглянулся. Чистый, холодный воздух, шпили высоких гор и незримые тропинки между валунов. Вдохнув на полную грудь сын Конна ощутил странное тепло. Нет, воздух был как и раньше морозным, но в душе чувствовалась радость. Приятное чувство дома, вот что это было. Оглянувшись варвар высмотрел тропу. Пойдешь вниз, окажешься у своей деревни. Пойдешь вверх, окажешься на вечном кулаке. Арене богов, откуда либо не возвращались, либо возвращались великими ханами. Душа рвалась домой. А сердце подсказывало путь к славе.

Кэй, ощутив что стоит на твердом полу, еще некоторое время не хотела открывать глаза. А когда открыла даже присела от неожиданности. Она была в хижине. В хижине Мелиссы... нет, в ее хижине. Все тут было так же, как и в тот день, когда они с Айданом покинули это место, отправившись на встречу своей судьбе. Только порохом слегка укрыто, от того что никто не убирался. Одна лишь вещь тут была не на своем месте. На кровати, где колдунья впервые перевязывала раны паладина лежала кобза. Та самая...