Gods & Kings [DoW] | ходы игроков | IV век: "Сомнения"

Южный Морвлэнд

- Хей-хо! Шатрис! Я вас таки умоляю, только не делайте такого выражения ваших жвал. Моя Руфь не будет довольна если вы откусите мне руку или ногу. Вы голодны, я голоден, может быть придумаем что-нибудь вместе, вместо того чтобы калечить друг-другу телеса?
- Чшутичшь уопят-чь, муохнатая муорда. Чтуо ты муочжишь предлуожить круоме свуоих суоччных жирных ллапуок?
Голосовые органы раш не слишком подходили для воспроизведения фортранской речи и многие звуки отдавали фальшивой металлической рябью, что не мешало двум старым приятелям находить общий язык.
- Я могу предложить тебе сочного краба, или жирную рыбу, или осминога. Я еще не решил. И надо сказать - не поймал.
- Ты бриехуун, чиелуовек.
- Я брехун, ты плавун, я на лодке, а ты на брюхе, я с гарпуном, а ты... Да чего ты стоишь то? Помоги уже, толкай лодку и поплыли. А то и сегодня без ужина спать ложиться. Ох-хохо... помоги нам Сентеотль.

Усул-Мамут

- Послушай, эй.
Уставшие, покрытые пылью и песком, оборванные переселенцы не хотели никуда уходить. Много дней пути отделяли их от родных мест и именно здесь, они надеялись обрести новый дом.
Но шерстемордые были непреклонны.
- Нам некуда идти. Дайте нам остановиться здесь на одну ночь.
Фортранец снова повторил жест "проваливайте" и погрозил копьем.
Номад растеряно огляделся. Каждый из его людей был больше и вероятно сильнее любого фортранца из тех что стояли напротив, но противников было много больше и они, все, или почти все были вооружены копьями с острыми кремниевыми наконечниками или короткими, но не менее опасными топорами, на костяной ручке. Их одежда была столь-же сера и пропылена как и простые одеяния странников.
Они не приняли его подарков. Не приняли ароматного масла в изящном бурдюке. Не приняли драгоценной воды. Не приняли прекрасных ракушек гхашнурас. Они не стали вступать в разговоры и требовали только одного - убираться прочь. Привыкший к скитаниям кочевник, жрец великого Шааргисхама, знал что-такое трудности не по-наслышке, знало он и что такое боль глубоких ран, и что такое бой за место под солнцем. Он снова поглядел в серую, невыразительную морду фортранца, перевел взгляд на копья его спутников.
А у него семья, дети... его дети шли чуть позади, в самой середине длинной вереницы поселенцев и не видели этой сцены. Не видели они и этих чужаков. Слишком растянулся его, бредущий по пустоши, народ. Если прямо сейчас начнется драка, он точно не увидит их больше. А если еще тянуть время, то драка непременно начнется.
- Да будьте вы прокляты! - прорычал он. - Пусть ваши дороги приведут вас на съедение урсарам.
Номад всплеснул руками, достаточно выразительно, чтобы выразить, свою невыходящую со словами внутреннюю тоску и бессильную злобу, но при этом достаточно осторожно, чтобы его жест не приняли за агрессию.
- Будьте прокляты! Корм червей! Говно урсар! Корм червей! Гнилые кишки... - эти слова были безопасны, за время разговора кочевник убедился что ни один из шерстемордых еще пока не выучил их языка. - Животные! - в гневе рычал он.
- Разворачиваемся! Разворачиваемся! Этот бураний помет не пустит нас дальше без боя. Разворачиваемся!

В конце-концов, дороги священны, эта дорога видимо будет немного длиннее чем он предполагал, но без дома они не останутся. Шааргисхам милостив к своим детям, он позаботится обо всем, он даст им приют, он насытит их плоть и успокоит их дух. А когда они отдохнут и наберутся сил, они вернутся. Кочевник махал руками, подавая знаки подтягивающимся соплеменником, а сам клялся и молился, молился богу о ниспошлении сил еще хотя бы на день пути, и клялся никогда не забыть нанесенной ему обиды.

Дримура

Тихо плещет волна о борт айнами*.
Плачет вдалеке вохсар.
Прекрасна ночь в бледном сиянии луны.

Даже голодающий в бедных водах ёми** альв, питался лучше самых успешных охотников-импов с северных границ владений так называемой Имп-Ерии. Дримура была поистине страшным местом. Пустая. Холодная. Обдуваемая жестокими ветрами. По каменистым берегам этого края вечно голодных мертвецов бродило больше чем живых людей, с трепетным сердцем и горячей кровью, хотя те живые что бродили здесь тоже были вечно голодны. После первой волны поселенцев, коих вела воля подгорного предводителя, в Дримуру прибывали только те, кто был изгнан из общества импов за что-то, что не заслуживало казни, но не позволяло оставить провинившегося среди живых. Их дух не был сломлен, но ощущение несправедливости и незаслуженности кары, голодным червем пожирало серокожих обитателей этих мест изнутри. Да, для кого-то Дримура стала настоящим домом, но для некоторых, не многих, но некоторых - она была проклятием. И это ощущение проклятости и отчужденности*** от родного народа таилось в глубине сердец и передавалось из поколения в поколение.
А потом появились эти альвы. Их дивные плавающие деревья могли нести их куда бы те сами не пожелали. Их удивительные, упругие и тонкие, темные и раскидистые приспособления, что они сами называли сетями, могли прокормить их даже в самом далеком пути. Их бурдюки были наполнены живой водой, что наполняла силами и пробуждала дух.
О! Эти чужеземцы были воплощением всего того, чего так не хватало истосковавшимся в этой просторной и тесной одновременно Дремуре. И некоторые импы, да, не многие, но некоторые... рискнули. Они преодолели свою гордость и высокомерие, они попросились сами. Они встали рядом с альвами в их странствиях и покинули земли великого, славного и могучего Имп-Ериума.

Етхирншасс

Сшдевере пришли на рассвете. Как тучи. Как рой ос, жалящих и стара и млада. Они разоряли очаги и ломали плетеные хижины. Они убивали беременных женщин, распарывая им животы. И маленьких детей, сминая своими дубинами их хрупкие тела. Древесные каратели не щадили ни кого. В желании насытить своего вечножаждущего крови зеленого бога, они не имели к побежденным ни жалости ни сострадания. Плач, стоны и мольбы доносились до слуха Иктуаталя со всех зеленых уголков Етхирншаасса. Дым пожарищ и запах крови, поднимался до самих небес.
Ящеры уходили. Сами жгли свои дома. Сами добивали тех, кто уже не мог бежать.
И уходили.
Куда? Куда угодно, лишь бы подальше от границ этих проклятых сшдевере, подальши от их дубин и копий, подальше от их ненавистого бога.
Ящеры уходили на север. Тонули в бурлящих водах широких рек. Замерзали на заснеженных перевалах западных гор. Падали от голода и истощения во время многодневных переходов по безрадостным и бедным землям. Но не только безжалостность природы губило гонимых войной парвсиан.
Ящеров убивали новые, доселе не виданные ими народы.
Хансары не привыкли делить пищу с чужими ртами.
И лишь не многие из покинувших Етхирншасс обрели новый дом. Для кого-то им стал зеленых и холодный Хансар-Унт, а для кого-то - суровые, но щедрые Алиилы.

Дан-Кретис

Тор-Доим, морщась от безнадежной духоты и мучаясь животом, от плохой воды снова выскочил из хижины. Жуткий, ноющий спазм скрутил внутренности жестокой болью. И доимор, больше не раздумывая, рванул в зеленую гущу джунглей.
Будь оно всё проклято! - думал про себя Тор-Доим перепрыгивая колючую лиану и покрепче сжимая ягодицы, в надежде не расплескать содержимое прямо на бегу. - Зачем он согласился пойти сюда? Что он здесь забыл?
Только вот это "согласился" не совсем верно подходило к сложившейся ситуации. Его мнения никто не спрашивал. Пришел жрец. Ткнул пальцем в него и еще нескольких и сказал что делать. Жрецы Хэладура, знаете ли, долго не церемонились. И не спрашивали твоего мнения. Тирания Великой Тени была абсолютной. И Тор-Доим пошел. Послушно воле бога, собрал свои немногочисленные пожитки, попрощался с родителями и пошел.
А теперь он здесь. У него есть жена, ее тоже выбрал жрец. У него есть дом, жрец указал где им жить. У него есть племя, все - такие же переселенцы как и он. И еще у него имелся понос.
Доиморец сидел под жесткими и широкими листьями дерева, названия которого он не знал. Держался одной рукой за покрытый ворсом, чуть влажный ствол другого дерева, названия которого он тоже не знал, и капля за каплей выдавливал из себя остатки плохо усвоенной еды, название которой по большей части придумали он и его соплеменники. Такова воля Хэладура, покорно повторил он себе и снова попытался расслабить мышцы, давая ход содержимому кишечника.
Вот в таком виде его и увидели, бредущие в поисках добычи, импы-охотники. Они еще никогда не забирались так далеко на запад, и это был первый контакт двух могущественных цивилизаций.

Вакх-Калан

"Головная боль пройдет или станет значительно слабее, если прижаться лобным швом к западной стороне времекамня и приклеить слюной к подглоточникам свежий лист пламенеющей травы, предварительно скомкав его, чтобы он пустил сок. Этим же соком нужно смазать щуплик, дыхальца и верхний край переднегруди"
- Надпись на Канпокхонгской глиняной табличке, личное собрание мудрости аэмнгай, III век.

"Ночные кошмары перестанут вас мучить, когда над своим ложем вы повесите веточку взрывдерева с зелеными листьями, но без плодов. Еще несколько листьев скатайте в шарик и, сильно надавливая, очертите ими вокруг ложа замкнутый контур."
- Надпись на Канпокхонгской глиняной табличке, личное собрание мудрости аэмнгай, III век.

"Воспитывай потомство свое в строгости и труде, в любви к природе и красоте. Пусть роют тоннели дочери твои не покладая лап, вместе с дочерьми остальных аэмнгай. Пусть охотятся они без поблажки и послабления, встречая закаты и рассветы в темных охотничьих тоннелях. А после трудов своих, приучай к их музицированию на фонг. Расти в них вкус к прекрасному, понимание мудрости природы и исполнительности в воле господа бога нашего Фрачао, всепроникающего и всесметающего. "
- Надпись на Канпокхонгской глиняной табличке, "Назидание дочери верховной королевы Шейл-Саомхай IX", Хонгсамуд, IV век.

"Осторожен буран
Только закончились дни его.
Зорко смотрит в даль
Но не видит что под ногами он.
Крепко упирается копытами в землю.
Только давно прорыты туннели под ними
Прости, славный зверь
Мы убиваем тебя без ненависти.
Твоя шкура мягка
И она согреет наших детей
Оглянись вокруг в последний раз
Ловкий охотник уже расширил лаз."
- Надпись на Канпокхонгской глиняной табличке, "Песня охотников", Хонгсамуд, IV век.

Хансары осваивают южные луга ками

*айнами - выдолбленная из цельного ствола многоместная лодка альвов
**ёми - бедные воды за пределами алиил, в противоположность бэндзай - богатые воды алиильского архипелага
***Покинувших горы обратно уже не пускали, потомки первых переселенцев внезапно оказались импами второго сорта.

Альвы ценили жизнь родичей. Каждый из них за столетия очень много привносил в свой род. Особенно ценна жизнь альва в ключе рапсодийской чумы, что собирала крупную жатву с островного народа. Времена, конечно, были первобытные, многие альвы гибли в пучинах морских, от болезней? или хищника. Но альв крайне редко обрывал жизнь альва. Тем более не было такого, чтобы жизнь родича оборвал чужак.

Новость о погибели многих альвов от рук разумных растений встряхнуло аниильское общество. Эта новость, конечно, была не война. Но в наивности своей большинство альвов думало, что со всеми иноземцами получится договориться о дружбе и хорошем мене. Сейчас же многие по другому взглянули на заветы Шаграта, и увидели истинный смысл жестоких правил, что раньше формально соблюдали из страха.

Все вожди ветвей родов аниильских стеклись к драконей скале и у подножия ее был первый совет вождей. И решено было отправить на всякий случай на юг армии - защитить или заселить. Альвы не склонны по натуре своей к авантюрам и трижды предпочитают все обдумать, действуют осторожно.

Между тем века не проходило, чтобы альвы не совершили какой-либо научный прорыв. Еще живы были некоторые альвы, что своими глазами видели начало начал, и как владыка темных вод ходил среди смертных. Седые и иссеченные морщинами альвы сохраняли чистый ум и твердую память, они были носителями алиильской истории.

Но и их век обрывался, что-то они успевали передать, что-то терялось навсегда. Потерянная память или потерянные знания – это чудовищно! Чтобы избежать этого, альвы научились записывать речь знаками, складывать символы в слова и предложения. Изящной вязью писали альвы на обработанной аниильским жиром коре Гём-Вэ. Такой материал не боялся влаги и долго хранился.

Так сложилось, что остров Сёдо, что был далек от крупных поселений и их суеты, стал пристанищем для философов и мудрецов. Именно здесь был открыт секрет амброзии, именно здесь мудрец Вел-Суд, научился слагать стихи в особой ёмкой манере. Чтобы в нескольких строках поместить большой смысл, совершенство бытия.

Стих Сёдо быстро стал очень популярен среди альвов. Уметь складывать красивые стихи, наполненные совершенством смысла, считалось признаком острого ума и мудрости. Умение слагать стих Сёдо стало неотъемлемым навыком мудрецов и правителей.

Вместе с открытием аниильской вязи в поселениях альвов были построены библиотеки, в них накапливались и записывались знания, в них же желающих учили письму и чтению. Ранее центром знаний были храмы, сейчас же произошло отделение теологического от научного (философского) – храмы остались алтарем веры, библиотеки – стали алтарем разума.

Четвертый век Эры Королей. Контакты Хансаров с другими народами.

По мнению многих исследователей именно в четвертом веке Хансары столкнулись с Номад Доиморами на юге и Парвсианами на восточных рубежах. Об этом свидетельствуют обнаруженные в захоронениях того периода раковины гхашнурас и костяные украшения местного изготовления, изображающие ранее не встречавшихся гигантских ящериц.

Первыми в контакт с Номад Доиморами вступили потомки колонистов из племени Туваран Йох, направленными Верховным Шаманом Лован-Сымсар на освоение территорий южных лугов в третьем веке. Начавшись с обмена товарами и ресурсами между отдельными Родами, вскоре контакты между двумя народами переросли в полноценную торговлю, сопровождавшуюся, по всей видимости, неким аналогом мирного договора. Во всяком случае, достоверных данных о каких то военных столкновениях между жителями лесов и жителями степей, не обнаружено.

С Парвсианами, прозванными обитателями лесов Емаан Йох (Змеиный Народ), отношения складывались иначе. Первородные добрались до восточных рубежей расселения Хансар в виде отдельных групп беженцев, пересекших Халты Мув, через пару веков после того, как их протогосударственное образование Парвсианский Шивсарат был уничтожен сингурдами. Отношения с Хансарами у рептилий тоже сложно было назвать удачными и их первые попытки освоиться в хвойных лесах не увенчались успехом - местные агрессивные племена сразу оттеснили новых соседей обратно в бесплодные земли. Тем не менее, со временем, по всей видимости, установился некий нейтралитет между Хансарами и Парвсианами, так как постоянные стоянки последних, датированные четвертым веком, часто обнаруживаются в Халты Мув на самой границе с лесными территориями.

Взаимовыгодная активная торговля с Альвами продолжалась на протяжении всего столетия и ускоряло научный прогресс обоих народов: Хансары постепенно осваивали мирные технологии соседей, а Альвы в свою очередь изучали оружие лесных племен. Кроме того, концом Четвертого века датировано прибытие группы альвских мудрецов с Алиильского архипелага для обучения шаманов Хансар письменности и стихосложению.

Четвертый век Эры Королей. Колонизация Парта Халты Мув и Хала Халты Мув.

Экспедиции Хансар к Ррахтее в Третьем веке в целом можно признать неудачными - им не удалось достигнуть на долбленых лодках северо-западного острова, хотя вместо этого было подробно исследовано западное побережье Дримуры, куда в Четвертом веке направились отряды племенного ополчения и колонисты Племени Лэнпоан Йох с целью организации поселений на территориях, незанятых Импами. Предполагалось, что Рода, привычные к приморскому промыслу, смогут себя наиболее эффективно прокормить в условиях, когда внутриматериковые земли бедны и заняты недружественными племенами.

Кроме заселения западного побережья, Верховный Шаман Харнаин-Сымсар сосредоточил усилия народа на освоении малозаселенных мертвых земель на востоке от лесов. Ранее Хансары не проявляли интереса к столь бедной местности, но ареал расселение Импов на западе наглядно продемонстрировал, что сама колонизация подобных территорий вполне реальна, тем более лесной народ к еде был гораздо более неприхотлив, чем соседи. В любом случае вставал вопрос о составе колонистов и вполне предсказуемо для этой задачи Верховным Шаманом было выбрано Племя Халтан Йох, чьи воины славились исключительной дисциплиной и презрением к смерти. Снабжение колонистов осуществлялось за счет давних союзников, Племен Туваран Йох и Кураан Йох, которые обязались поставлять припасы на нужды поселенцев в Хала Халты Мув.

Словарь языка Хансар

===----===
Кольхирм был хорошим охотником. Не в пример другим. Завидев след, он присел на корточки и словно собака, понюхал его, осмотрел.
- Он рядом, - чуть загадочно, таким таинственным, приглушенным голосом сказал охотник и хищно улыбнулся. Другой имп, шедший сразу за ним лишь с удивлением, хлопал глазами глядя на своего изогнувшегося товарища.
- Я чувствую твой взгля-я-я-д, - протянул Кольхирм и принялся всматриваться в заросли между татуни.
- Он здесь, - хищно улыбаясь, сказал Кольхирм и вынул нож, - Он смотрит на нас. Он бои-и-и-тся.
Глухая тишина давила на уши охотникам, зверь никак не давал себя обнаружить. Прошло с минуту, охотники двинулись немного в сторону, под ногами хрустнул отсохший мох. Но вот, один неловкий вздох, и Кольхирм одним сильным броском повалил на землю то, что раньше казалось кустом; «Обросший» местами мхом сингруд лежал на земле. Нож охотника ударил точно. Еще несколько мгновений древесній корчился от боли, а потом околел в одном положении. Последний вздох и смерть. Кольхирм улыбнулся и спрятал свой кинжал, тогда как идущий за ним имп достал свой нож и подошел к поверженему. Пришло время собирать трофей. Предстояло много работы. Голова от тела так просто не отделялась.
- Что эти ублюдки забыли в наших джунглях? - прежде чем приступить спросил сам у себя имп и сплюнул.
Кольхирм же втянул ноздрями воздух и хищно улыбнулся. Одной рукой он снова потянулся к своему оружию.
===----===
Дол-Сейдин и Дол-Вайтрис. Два города, великие твердыни и достояния импов. Даэдры знали, что делали, ясно видели будущее. В полях под городами тренировались воины, в хижинах и домах города молодые импетки рожали и воспитывали молодое поколение, а в главном здании заседали мудрейшие и властнейшие в Сейгорде, после Даэдров конечно, импы. На повестке дня стояли переходы границ со стороны древесных. Согласно сведениям Тор-Дьявро, то у реки, где стоит их город расположены целые табора, в которых мужчины готовились к походу. Еще не одну ночь предстояло высшему слою импов провести без сна, обсуждая планы и дальнейшие действия. Как видел все молодой Фатих, сын Дако, пока инициатива в их руках, не смотря на неудачи отца с Дол Аваришем. Ведь на западе уже возводился новый город. Дол-Дакас. В честь отца. Но долго ли будет сохранятся такая ситуация? На капищах, да уже и на площадях городов все чаще слышны призывы к кровавой жатве. Никто не хотел начинать кровавые игрища, называемые войной, ведь подготовка только началась, но каждый понимал, что сейчас самое время нанести удар, ведь потом может быть и поздно. Но стоит ли рушить хрупкий мир из-за предчувствия неизбежной войны? Фатих не знал. Но гложил его не страх войны. Беспокоил страх ее отсутствия. Не пожрет ли Сейгорд сам себя, если не дать народу выплеснуть свою агрессию?
===----===
Поздним вечером в покои к Фатиху пришел его мейстер. Не сам. С ним было трое импов, грязных и уставших. Но в глазах их блеск. Это были представители из Тор-Дьявро. Верные импы еще со времен отца, отправленные на все концы Сейгорда для наблюдения. Они много видели и много знали. Правитель предложил отдых и пищу, хотя и знал, что те откажутся. Сев рядом со своим царем, прежде поблагодарив за гостеприимство и отказавшись от отдыха, принялись рассказывать ему. Один рассказывал о доиморах. Соседях на западе. Ленивых, но при этом смышленых. И очень любящих торговаться. Второй рассказывал о востоке. О том, как вылавливают переходящих границы сингрудов. Как выставляют пики с головами нарушителей на границе. О чем говорят на границе Инкх-Себрона подданные Даэдров. Но чуднее всего принес весть третий. Что надзирал за промыслом в Дол-Вайтрисе. Рассказал он чудесных устройствах, позволяющих ходить по воде. Фатих очень заинтересовался этими устройствами. И говорили они до очень позднего часа.
===----===

Получатели: Велирия.

Как и во первые дни свои, стоял Шааргисхам на холме, возле горящего костра. И смотрел он одним взором своим, взором смертного, на небо, другой же взор его, взор бога, устремлён был с небес на землю. Столетия прошли, с тех времён, когда впервые ступил он в мир смертных, и давно уже не ступали по тверди земной ноги того, кто на этом же холме первым среди многих услышал зов его, и собрал вкруг себя народ, коий заселил теперь все северные степи. И не было более угрозы для мира, что оси на которых стоит он остановятся, тем остановив и всю жизнь в мире, однако вращение их лишь неторопливо набирало ход, а промеж народов, что жили в мире сём, до сих пор немало было ненависти и злобы. И тогда воззвал Шааргисхам к братьям своим, тем, что правили над народами мира, и сказал:
- Приветствую вас, братья мои, те что повелевают народами и стихиями, и славлю вас! Нет промеж народами нашими единства, и не проложены ещё пути, что объединили бы их, а потому я, Шшаргисхам, задумал место единое, где для каждого из народов наших, найдётся кров и пища, и алтарь, где могли бы прославлять они нас. Согласны ли вы объединить волю нашу, дабы единой и могучей силой провозгласить великое единение народов?
Но не было единодушия в рядах собратьев Шааргисхама. Одни ответили отказом, другие пытались строить козни, дабы расстроить замысел его, третьи же надменно молчали. Но первым, кто пришёл на зов его был Сентеотль, что могучим ураганом пронёсся над миром, оставив плодородные поля, над которыми простёрта была опека его, и встал подле Шшаргисхама. Обликом пустынной бури пришёл Хэладаур, чья воля простиралась над царством Доинмор, и в виде стремительного торнадо предстал на холме повелитель злых ветров Фрачао. Последним же предстал на холме Иктуаталь, что явился из за гор Мшухлиабараш в облике могучего ящера. И объединили пятеро божественных братьев силу свою, и послали лучшим из народа своего видение холма, через который проходила ось небесная, и так сказали они тем, кто мог их слышать:
- Придите! Придите те, кто слышит слитный глас наш. Придите вы, смертные, в место коее видите вы, и пусть в месте сём возведены будут храмы во имя богов, коих чтите вы, ибо отныне место сие будет священно для народов ваших, и из места сего произойдёт великое благо и процветание для всех вас. Придите, ибо так велим мы. Мы, которых чтите вы, и коим поклоняетесь, и кто ведёт вас и детей ваших к величию. Придите!


Получатели: Шааргисхам.


Получатели: Иктуаталь, Фрачао, Шааргисхам, Хэладаур, Сентеотль.

Тревожно шелестела листва татуни, легкий ветер задевал то самое: тревожное, душное, застывшее, темное естество джунглей, что ждало своего часа. Давние места кровавых битв хранили свою историю, подчас не такую красочную и торжественную как об этом думали. Эта история так и должна была оставаться историей, не задевая новые судьбы и, тем более, мысли.

...

Новые вести были не радостны, и даже огорчающи. Надежды были напрасны, растения никогда не врут, растения знали и давно все рассказали Синтъялу шелестом, скрежетанием, знаками и пятнами. Следующего случая допускать было нельзя.

******************************************************************

Стояла зудящая, ноющая жара. Теплые воды Иннаны* неспешно омывали грубые края недавно построенного куракая, что теперь стоял в засаде, ожидая редкую лодку альвов. Напряжение между двумя сингрудами, что сидели в ней, нарастало.
- Да не качай ты своей задницей, перевернемся же! - впохыхах хватаясь за борт и плямкая бакутом** по воде, прокричал Цис.
- А я тебе говорил, что татуни надо брать толще и днище шире делать, ну или не татуни, а огрево какое! - презрительно отвечал Сипис.
- А я тебе говрил, что надо деревяшку какую сверху положить, сидеть то и негде нормально! - парировал Цис
Этот спор мог бы продолжаться бесконечно, если бы спустя час в поле зрения наконец не появились ангруды верхом на их куракае, что неспешно и грациозно рассекал гладь воды. Дело было за малым, надо было медленно, не издавая лишних шумов, подплыть к ним и бросить наконец этим привередам вызов, от которого они не смогут отказаться. Дело то малое, но вот исполнение... Взяв бакуты в руки, Сипис стал неспешно грести в сторону хозяев островов. Волноваться по поводу того, что те следят за водой, толку не было - эти существа думали, что только они умеют парить по воде, а потому даже не обременяли себя заботой оглядываться по сторонам, проплывая вдали от берега в известной им территории.
- ррраз, дввва, трррри - сквозь зубы, почти шепетом приговаривал Сипис. Как же ему не нравилось грести, гораздо большее предпочтение он отдал бы отдыху или построению другого куракая.
- дерьмо ушантау, ты прав - все также шепотом, в сторону соплеменника, произнес Сипис, - лавка бы тут точно не помешала, передвигать эту деревяшку тяжелее чем ее делать. Бери один бакут и греби со мной, чего сидишь за просто так. -
Чуть не перевернувшись в очередной раз, в попытках поймать общий момент гребка, сингруды продолжали свое тихое преследование, уже почти выйдя на финишную полосу. Подул легкий ветер, благо дул он со стороны впереди идущих ангрудов. Надо было готовиться. Цис передал обратно бакут и осторожно потянулся за своим копьем, а затем и щитом. Надо было ускоряться. Движениями показав Сипису заходить к лодке альвов слева, Цис приготовился к прыжку.
- ррраз, дввва, трррри - шептал Сипис, силы уже покидали его.
Очередной взмах бакутами произошел слишком громко. Не докрутив плоскость бакута, Сипис с бешенным усилием вонзил его в воду. Это был почти провал. На лодке ангрудов послышалось шевеление, полуспящие хозяева лодки с страхом и удивлением обнаружили возле себя то, что никак не собирались обнаружить возле себя.
- Быстрее! Быстрее! - прокричал Цис, толку скрываться уже не было, до вражеской лодки оставалось совсем немного, надо было пользоваться эффектом неожиданности.
- Еще чуть чуть! - до лодки оставалось каких-то десять шагов.
- Ну же! - пять шагов.
Цис напряг все свои мышцы для прыжка. Медленно поймав опору на борту куракая, он, что есть сил, оттолкнулся от него. Борт, вместе с ногой и ее усилием прогнулся, опустился, накренился, и Цис, еще не осознавший собственной ошибки, со всего размаху упал в воду прямо перед носом своей победы. Обидно, это было обидно. Смотря вслед быстро уплывающей лодки ангрудов, Сипис произнес - А я ведь говорил, днище надо было толще делать, днище! -

р.Иннана - (начало из пустоты) река вытекающая из 14.08, по какой-то причине до сих пор не названа
бакут - щит на палке, оноже весло

*****************************************************************

Получатели:

Приказом аватара на 03.09 основывается город Ирпалато (3 БС аватара)

Одним утром на рассвете жителям Инкопана явились боги, да не только Сентеотль лично, но и иные, о которых они даже не слышали, земля дрожала, порывы ветра были ужасны, боги затмили солнечный свет. Веление было сняться с места и отправиться на поиски центра мира.
Город переносится на 11.11 (3 БС)
За 1 Бс в нем строится первый храм Сентеотлю.

Если Сентеотль получит поддержку богов и они передадут ему силы, то кликнет он на весь народ, что город этот священный, нет в нем места оружию, любой паломник будет радушным гостем в этом городе, не будет в нес ни расовой ни религиозной розни. (3 БС, переданные другими богами. если это случится).

Армия из Ирпалато (03.09) оказывает Раш помощь в войне с импами, как добрым соседям, если открытые военные столкновения будут, иначе заселяет 02.09.
Армия из Инкуаталан (05.12) идет заселять 08.15
Армия из Неноко (07.10) идет заселять гекс на север (07.08), чтобы наладить нормальную торговлю с импами.
Армия из Арлеако (08.14) осваивает территорию рядом с городом (заселяет 09.14)

У кочевников перенимается малая технология производства масла из травы после начала торговли.

Бураны и дети кукурузы продолжают свою деятельность.

Воистину, четвертый век Эры Королей оказался полон открытий, неожиданностей и возможностей для народа аэмнгаев.

И событием, породившим более всего изменений, оказалась такая маленькая вещь, как вечер у костра.
В народе он получил название "Тонаэлнг Сахапхааб Фаи". Одноименная табличка заняла достойное место в Хонгсамуде:

Ветер дул над просторами степей, раздувая огонь новых друзей.
Разговор заскрежетал в вечерней тишине, находя отзыв и в хитина, и кожи душе.
И тот день я назвал: Тонаэлнг Сахапхааб Фаи.
Кхангто, аэмнгай, участник событий.

Сам факт того, что аэмнгаи были не одни в этом мире, был поворотным.
Они учились меняться и изучать других, стали готовиться к новым встречам.

Шейлы приказали идти исследовать земли - те, где еще не ступала нога аэмнгая, но, может быть, ступили чужие ноги.
Но не забыли шейлы и про знания, что были собраны за последние сотни лет - они выделили самых умных, самых любознательных аэмнгаев, и основали Витханиасад.
Подарен ученым был Хонгсамуд, а также построен Онхгхиан - школа для молодых аэмнгаев. Ведь пока неспособен ребенок трудиться - может получать знания.

==============================================

В Городе Единого Пантеона был возведен каменный храм Фрачао - причудливая, треугольная башня с большой, плоской крышей, на которой всегда дуют ветра.
Город сам по себе был чудом - но для аэмнгаев он был чудом вдвойне. Где еще можно было увидеть столько чудного, странного и интересного, как не тут?
Многие молодые аэмнгаи совершали своеобразное паломничество туда, в центр разного. И не только молодые - каждый уважающий себя представитель Витханиасада (Витхани) считал своим долгом добраться туда.


Полным чудес оказался этот век. Но что будет дальше?
О чем еще будут гласить таблички Хонгсамуда?
Это покажет ветер.

Доимор. Народ, который создавался Хэладауром, чтобы править, в итоге - отстающие по всем фронтам дикари. Как вышло так? В этом мире были иные порядки и правила и если где-то народ доимор и смог бы возвыситься, в этом мире, пораженным рапсодией и полагающемся только на божественные силы высших сущностей, шансов у доимор не было. Хэладаур поздно понял, что творения его обречены влачить жалкое существование, вокруг развивающейся и стремящейся к бесконечности мощи других рас, теперь же, триумвирату оставалось только наблюдать за остальными и пытаться не отставать, шансов вырваться вперед почти не было.

Во влажных и свободных от рапсодии джунглях встретились импы, гордые и самоуверенные и доимор, хитрые и склонные к переговорам. Границы рас были очень подвижны в те времена, были и стычки и мен, но ни импы, воюющие на севере, ни доимор, ищущие выгоду в мирном сосуществовании, не спешили убивать друг друга.

...

Получатели: Иктуаталь.