Сёхэй, конечно, был немного расстроен тем, что вместо пребывания в самом Кьюден Додзи он и Кенсин по велению жестокой судьбы (имя которой было, по странному стечению обстоятельств, Цуме Ретцу) были посланы далеко на юг земель Журавля, но он понимал, что каким бы намеренно неприятным не было это решение, он ехал выполнять свой долг. Жаль, конечно, что для этого пришлось с ним идти и Кенсину, которому там, по сути, делать было совершенно нечего, но он почему-то казался только рад этому назначению. Возможно, просто не хотел провести ещё больше времени в компании Ретцу-сама. В этом случае его сложно было бы винить...
Путешествие получилось довольно долгим и изматывающим, особенно для непривыкшего к ним Асахина, и, к тому же, не особенно интересным. Большая часть его прошла и вовсе по морю, где кроме досок да волн вокруг, кажется, не было вообще ничего, только небо и затянутый дымкой, словно бы торопливо, без деталей нарисованный кистью на бумаге, угловатый берег вдали. С другой стороны, Рьё эта смена декораций, кажется, понравилась — он любил видеть новые места, пусть даже неспешное плавание и не давало им меняться слишком быстро. Ветреный ками сдувал пену с верхушек волн, поигрывал в хлопавших ему парусах, ловил крошечные солёные брызги и помогал летучим рыбам не падать на палубу, в общем, всегда находил себе занятие.
После того, как они вновь пристали к берегу, их ждало неприятное известие — в Клети Певчей Птицы, основной резиденции Хирамачи, они узнали, что дайме Хидео отбыл на север, в Широ но Юки, а значит, увы, на этом дорога была не окончена, и, как выяснилось дальше, была она не из лёгких. Только через пару дней путь наконец-то хоть немного отдалился от предгорий прибрежного хребта, позволяя лошадям идти по ровной земле, а, значит, и им больше не приходилось спешиваться и идти самим, чтобы дать лошадям отдохнуть на очередном перевале. Эта более размеренная дорога способствовала беседе куда лучше, чем постоянные перепады высоты, да и чем длительное плавание на юг — Сёхэй, конечно, старательно не подавал виду, но постоянно ходившая под ногами ходуном палуба совершенно не давала ему собраться ни на чем, кроме удерживания собственного завтрака внутри. Поэтому хотя дорогу они проделали и длинную, до сих пор толком разговорить Кенсина не удалось, а повод всё же был... Даже более любопытный, чем обычная попытка развеяться в проходившем без приключений путешествии.
— Кенсин-сан, — Сёхэй направил свою лошадь ближе к соклановцу, которого, несмотря на уже довольно давнее знакомство, он всё ещё называл в уважительной форме, отчасти из-за небольшой, но всё же существенной разницы в возрасте, а отчасти — из-за уважительной осторожности, с которой многие обращались к, пожалуй, самым великим мастерам дуэли Рокугана, — С самого вашего возвращения меня терзал один вопрос: до меня дошли слухи, что на вашем последнем задании вы сразились с самым настоящим тёмным колдуном? Это правда?
Разговоры о подобных событиях внутри клана расползались довольно быстро, но Сёхэй был не из тех, кто любил узнавать всё из чужих уст, когда была возможность спросить "виновника" этих слухов лично — мало того, что это казалось как-то неправильно, словно бы перешёптывание за чужой спиной, так ещё и правда, чем дальше она удалялась от источника, становилась всё менее и менее важна для пересказываемых историй, в конце концов исчезая за искусственной картинкой, нарисованной в нужном рассказчику тонах...
Дорога и впрямь была довольно долгой. Если сравнивать с прошлым, то эта оказалась куда сложнее. Пусть Какита и не сильно страдал от постоянной качки, но доставляло это неудобств достаточно. Накативший приступ тошноты вполне мог сбить его с речи или заставить побыстрей пройти к борту корабля. К счастью полного фиаско так и не случилось. Путь на конях самурай проводил в своей обычной манере. Деревья, проблески света между ветвями деревьев служили для него убаюкивающими мерцаниями ночных звезд а пение птиц колыбельной. Из состояния дремоты Кенсина вывел довольно странный вопрос. Вроде уже все слышали об этом...
— Колдун. Там был буси, вероятно желавший силы и власти. Ну и чуть-чуть владевший колдовством. Но мы сражались достойно. С нами был превосходный воин из Клана Краба. Молчаливый и прямой. Нам помогал Жрец из Львов, посылавший заклинания прямо во врага. Там даже был скорпион, который сразил врага стрелой, — Пока Кенсин рассказывал о своих приключениях, невольно заулыбался, — То было хорошее путешествие.
— Ничего себе, — удивленно покачал головой Сёхэй, — Вот уж не думал, что в нашей Империи, и не где-то там на границах или в тёмных её уголках, рискнуть проявить себя эти тёмные колдуны... Ну и, конечно, не думал, что вам, Кенсин-сан, придётся с ними сражаться.
Он отвёл взгляд, задумавшись на несколько мгновений, но потом добавил:
— И неужели после этого вас всё ещё посылают со мной сюда, всего лишь в качестве йодзимбо? Или это на самом деле просто возможность отдохнуть после такого, уверен, потрясения?
— Потрясением это назвать сложно. Мы шли с инквизитором... — Он замолчал на пару секунд, будто что-то мешало ему говорить это слово, — Мы знали что нас ждет по дороге. Точнее, что могло ждать. Это не было сюрпризом. А с тобой я еду, потому что защищать тебя тоже важная задача. Ничего героического мы там не сделали к сожалению, — Последние слова он произнес тихо, но, вероятно, его собеседник мог их услышать, — Да и там должен быть тот инквизитор, с которым мы путешествовали.
— В самом деле? Но зачем инквизитору ехать в Широ но Юки? Неужели они подозревают, что в болезни Хирамачи Хидео-сама как-то замешаны махо-цукаи? Но зачем бы им делать это, ему ведь даже со всей благосклонностью Ками жить, должно быть, осталось недолго... Да и не знаю я, как его смерть может помочь их планам, какими бы они ни были...
Свои предположения Сёхэй начал выстраивать уже отвлёкшись от того, что только что говорил с Кенсином, но, обыграв ещё несколько идей в голове, всё же поймал себя.
— Ну да это не должно быть моей заботой, наверное. Если уж угроза тёмного колдовства там действительно есть, то кто, как не инквизитор, справится с ней. Я только помешаю его расследованию, — улыбнулся сюгендзя, оставляя невысказанным реальную причину того, что он не стал раздумывать над этим дальше — знание махо-цукай, насколько он знал, было особенно опасно в руках сюгендзь, поэтому любые пересечения с миром осквернённых Фу Ленгом духов лучше было избегать заранее. В другой компании даже и упоминать о существовании тёмного колдовства не стоило, но, к счастью, они доверяли друг другу достаточно, чтобы не превратить это в предмет сплетен.
— Не знаю зачем она едет сюда... — честно ответил на вопрос друга Кенсин, — Знаю только что там я надеюсь найти решение своих проблем. Но не будем об этом. Может это всего лишь слух и не более. А тихое место всегда поможет укрепить дух и тело, — Нда, как то занесло его. Надо бы наверно молчать, но с Сёхэем он знаком давно и верит ему. А значит и проблем быть не должно. Так или иначе а дорога вела их по живописным местам, - Мое самое любимое приключение в дороге, это найти какое-нибудь красивое место, последний раз ээто был сад, а теперь вот мы тут едем...
"Она"? Ещё одна неожиданность — Сёхэй почему-то и не представлял, что этим инквизитором может быть женщина. В голове сам собой сложился образ серьёзного и сурового мужчины средних лет, с проседью в редеющих уже волосах и первыми морщинами на лице, но всё ещё вполне крепкого, пронизывающего взглядом стальных глаз из под кустистых бровей насквозь. Что же, любопытная новость и напоминание, что не стоит доверять своему воображению и интуиции слишком сильно, пусть даже это откровение и не понравилось бы Рьё, обожавшему, когда для ответа на его загадки Асахина полагался именно на своё чутьё, и ничего больше.
Но, так или иначе, тему махо и инквизиции действительно стоило оставить в стороне.
— Быть может, Широ но Юки — живописное место? — предположил Сёхэй, — не зря же Хирамачи Хидео-сама выбрал его для своего отдыха. Кстати, Кенсин-сан, вы что-нибудь знаете о нём? А то мне, признаюсь, совсем ничего не доводилось слышать...
— Мало чего. Довольно богат. Редко бывает в столице. Если так судить то вполне может быть что ты прав. Там может быть очень красиво. Сыновей знаю что потерял. Ну и не жесток как тот, у кого мы служили. Обычный дайдодзи. Но, вроде, человек хороший. Но пока сам не увидишь, ни во что не верь. Этому, кстати, я научился в том походе, — На последних словах Какита поднял вверх палец, наигранно показывая поучение от старших и мудрых, даже заговорил по стариковски, — Ну, тебе его лечить, вот и познакомишься. Я то его буду видеть не так часто... Как думаешь, что с ним?
— Слишком рано сказать, — пожал плечами Асахина, — Раз ему не могут помочь никакие лекари, то либо дело и впрямь в каком-то недовольстве ками, элементальных ли, нарушивших жизненные потоки жидкостей в его теле, или чем-то разгневал он небесных Ками... Или, быть может, он просто стар. Как вы и сказали — придётся сначала познакомиться. С другой стороны, как бы там ни было, вряд ли нам придётся задержаться там надолго — как раз успеем отдохнуть от дороги и уже соберёмся обратно.
— Ну ты то уж разберешься! И с ками поможешь, и с возрастом поддержишь. Заодно и потренируешься. Не хорошо конечно, но что поделать, тебе надо учиться. Эх, мне бы найти партнера для практики.
— Да, там вряд ли будет кто-то, с кем получится вам попрактиковаться на равных, — признал Сёхэй, в очередной раз коря себя за то, что Кенсин ехал с ним в эту глушь, пусть даже его-то вины в этом не было совсем, — Хотя, может быть, если там будет инквизитор, она найдёт время? — ненароком всё же вернулся к уже оставленной было позади теме он.
Кенсин лишь тихо прыснул и хохотнул:
— О да, она всем там задаст трепку. Такой живой и нетерпеливой девушки я еще не видел. Столь красива и... — он запнулся искоса глядя на своего друга, — неплохо держит вакидзаси. Ну, может она и научилась чему. Столько времени... прошло.
И вновь неверно! Никакая это не закаленная боями и исполосованная шрамами женщина, занявшая уже было в голове место сурового мужчины, а молодая и красивая девушка, да ещё и, видимо, совсем неопытная... Это вызывало всё больше и больше вопросов, но задумываться над ними, наверное, не стоило. Либо какой-то запутанный план инквизиции, либо какие-то запутанные перепетии игр придворных — так или иначе, Сёхэй был не тем человеком, который мог бы прямо здесь, сидя в уже изрядно поднадоевшем седле, посреди леса, в ли и ли от собственно инквизитора и Хирамачи Хидео, угадать, что же было причиной всех этих загадочных назначений. Но, по крайней мере, кажется он начал понимать, почему именно Кенсин не выглядел разочарованным в данном ему задании...
— Ясно... — медленно покивал головой Асахина, вежливо не задавая больше вопросов по этому поводу, хотя любопытство и терзало изнутри. Ничего, он сам успеет увидеть ответы на часть из них, а на другую... Ну, если Кенсин захочет, он расскажет всё сам.