Три истории о семи самураях (ДСТ) | ходы игроков | Седьмая история. Закончена

Двор замка. Флаги полощутся на ветру, едва не срываясь. Шеренга воинов стоит мрачно. Солнце за башню скрылось и как-то враз потемнело. Двое друг на против друга стоят. Может быть слово неосторожное бросили. А может приказ господина выполняют. Кто знает.

Безмолвна роща,
Зима окрасилась в ночь.
Лишь костёр горит.

Выжидал самурай, закатом любуясь. Лишь только последний луч скрылся, ладонь рукояти коснулась.

Приготовились самураи к бою. Молчат. И воины в замке молчат. И птица не крикнет. Только флаги будто бы все громче хлопают. О чести и долге напоминают. Хотя что это за честь и долг о которых напоминать надо.

Катана покинула ножны, прерывая молчанье.

Волны на скалах
Достойны песни весны
В предсмертном вдохе.

Змеей меч вперед выпрыгнул, наметил смертельный удар на палец выше пояса. А другой меч ниже опустился, на ладонь, чтобы у самой цубы острие поймать, укол отвести. Но первый клинок вывернулся, кистевым скользящим движением, тыльной стороной повернулся, чтобы изгибом лезвия обойти блок.

Вот тогда бой и закончился. Не стал самурай пляску клинков продолжать, шагнул в сторону и росчерком по горлу противника провел.

Жизнь. Сердце, словно тайко - военным маршем отдаётся в ушах, подстёгивая дыхание в неудержимой, лихорадочной, смертельной, прекрасной беседе двух очинённых перьев, творящих на полотне жизни алыми чернилами.
Смерть сотворена законченным шедевром, который может получиться лишь в схватке с достойным. Умирающий взгляд погибшего не дрогнул - он принял последние мгновения со смирением, как и подобает настоящему воину.
Жизнь билась в крови - давно забытое чувство, стремящееся разрушить почти полвека воспитания бурей эмоций - что это, если не пылкая страсть изголодавшегося путника в голых скалах спокойствия излишнего, старящего и обессиливающего?
Смерть порой необходима, смерть порой приятна - что ж...

- Верные воины мои, - спокойный, тихий голос струится над площадью, едва громче флагов, но солдаты хранят молчание, ловя внимательно каждое слово, - река размышлений донесла, наконец, лодку дум моих в пристанище, где та всегда и была. Процветают ли наши земли? Ответят на то поля широкие. Довольны ли жители? Славят они меня. Душа моя неспокойна, ведь пока Мияки исправно служит опорой Солнцеликому Императору, да продлятся его годы... - резко, свирепо, будто отрубив, - Кандзаки смеют забывать о процветании. Словно сидящий в дереве паразит, они точат фундамент нашего отечества недальновидными решениями и грабительскими поборами с простого люда, не способного после работать на благо Империи. Позволять подобное - быть пособником преступления бесчестного и предательского. Терпение - благодетель, но позволяет ли это нам закрывать глаза на происходящее? Нет. Завтра мы выступаем с первым лучом солнца. Отправьте гонца сегодня же.

Флейта. Чай. Бессонная в предвкушении ночь. Предвкушение жизни, настоящей, той, о которой рассказывали в детстве родители, той, о которой живописали книги по истории, коими забиты полки. Не зря же он учил тактику и стратегию прославленных генералов?

Утро выдалось по-осеннему холодным. Дождь будто бы успокаивающе шептал, вводя в транс марширующих воинов, облачённых в лёгкие доспехи и сжимающих луки.

Словно в учебнике - враг появился из-за холма, командиры приветствуют друг друга, взмывают в воздух стрелы...
Ветер донёс крик боли - это враг дал слабину?
Всё закончилось быстро, слишком быстро - казалось, ещё секунду назад разносятся сосредоточенные крики команд, а вот уже оказывают помощь раненым. Не вернётся к жене Кайоши, хрипло вдыхая последний раз. Сыновья Масаши вырастут достойными, зная, что их отец храбро сражался до последнего мгновения.

Жизнь снова в крови. Акихико, позволив себе лёгкую улыбку, осматривает поле боя, удивлённо примечая одинокую фигуру, стоящую в низине. Что это за выходка?! Решительной походкой самурай направился к неизвестному.

- Чего тебе? Или ты решил принести ко мне ещё больше трофеев?
На лице неизвестного появилась злобная усмешка, а сам он достал катану.

- Чего тебе? Или ты решил принести ко мне ещё больше трофеев?
- Подобно воронью побираешься на поле брани после сражения, память павших мужей оскорбляя? Что ж, в таком случае, за меня будет говорить сталь.
Медленно кивнув, Акихико готовится к бою.

Забрызган незнакомец грязью и чужой кровью. Сегодня и того и того хватает с лихвой. От холода его прикрывает соломенная накидка, растрепанная и ободранная.

Напротив Акихико в отлично пригнанных доспехах. Сегодня ему не довелось сражаться лично, потому кажется неестественно чистым на фоне окружающего хаоса.

Спокойная уверенность против вызывающей насмешки.

- Дай же мне своей крови.
Взмах меча и

Два клинка блеснули в руках знатного воина, изучающе оглядывающего стойку противника.

Акихико ударил правой рукой, целясь острием меча в голову дерзкого самурая. Тот отвел удар и тут же контратаковал. Ожидаемо. Даймё рассчитывал на такой маневр. А вот что враг в последний момент изменит направление удара он, к сожалению, не просчитал.