Клад Королевы Драконов: Гринест в огне | ходы игроков | Рассвет

Проведя некоторое время с пумой и поменяв ему повязки, эльфийка оставила его в тихом месте подальше от людей и рядом со своим рюкзаком, тем самым окутав кота знакомым запахом. Сама же направилась к остальным, ведомая уже давно сжигающей ее целью.

— Что пленный говорил? — спросила эльфийка губернатора, когда тот наконец предложил Берглину спуститься к бандиту, — Он случайно не упоминал имя Маэла Ханникэта? — без особой надежды по привычке спросила девушка.

— Кстати, доктор.. — Тарариала отыскала взглядом высокого господина, — Мы так и не закончили наш разговор. Соизвольте рассказать, что вам известно про Маэла Ханникэта. Надеюсь, сейчас вас ничто не отвлечет.

Чиара вытерла слезы, слабо улыбнувшись, оттянула воротник, показывая синяки.
- Ничего... заживут. Ран так-то нет, куча шишек от камней и вот таких вот "украшений", - она с явным неудовольствием рассматривала лиловые следы. - Немного времени и молитв Прекраснейшей, и никаких следов не останется. Погоди... я хочу пойти с тобой, поговорить с губернатором. Поможешь мне?..
Стараясь не слишком уж опираться на драконорожденного, которому тоже немало досталась, она встала на ноги. Немного постояла, ожидая, пока в глазах вновь прояснится, а ее перестанет шатать. Да, более-менее. Отлежится после.
- Идем... - Чиара отлично владела женским искусством идти рядом с мужчиной так, чтобы он ощущал свою мужественность. Мелкие шажочки, хрупкая рука, лежащая на локте, чуть-чуть остающий шаг. Вот только обычно это... что-то вроде игры, "женские уловки". Сейчас же она действительно была слабее, так что даже "играть" в это не было никакой необходимости (как и нужды).

Драгшан Ракоши растеряно посмотрел на подошедшего к нему полуэльфа. Сначала доктор, было, даже скривил губы. Кто это, черт побери, такой? Что он от него хочет? Призму? Его призму? И кто такая леди Диас?

Потом он понял. Это какого-то рода слуга. Как кажется, он видел его подле тифлинга. Оруженосец даже. Пусть так. Паладин Тира, эх? Ну, или, по крайней мере, рыцарь, спонсируемый ими. Хм-м. Не то, чтобы это что-то меняло. Рыцарь была мертва, она будет похоронена в нищенской, неглубокой могиле здесь, далеко от своего дома. Почему в нищенской? Ну, вряд ли у разоренных обитателей Гриннеста есть время и силы на что-то иное сейчас. Воистину, благодарность, оставляющая горечь во рту.

Монах поднял руку, показывая, что услышал Тарариалу и скоро к ней обратится. Затем он кивнул на полуэльфа. Мол, "но он первый".

— Нет, я не думаю, что призме стоит возвращаться во Флан, мой друг, — сказал доктор Ракоши. — Я планирую применить ее против культистов здесь. Моя война с ними не закончена. Они враги справедливости. Паладины Тира — ее защитники. Значит, у них не должно быть никаких проблем с тем, что я использую их вещицу по ходу моей благородной миссии.

Помедлив секунду, Драгшан решил, что раз ему представилась возможность, это будет грехом не воспользоваться ей. Он продолжил:

— Вы хотите от меня что-либо еще? Нет? Тогда у меня к вам предложение. Присоединяйтесь ко мне, если вы хотите отомстить за смерть вашей покровительницы. Я закончу ваше обучение. Месть всегда лучше сожалений и горя, я скажу. Помогите мне пролить кровь ее врагов и убийц, и ваша леди Диас будет вами довольна, когда вы встретитесь на том свете. Это будет гораздо лучшей службой ее имени и памяти, чем возвращение вещей в цитадель какого-то далекого ордена.

Эйл покачал головой.

— Мой долг перед леди Диас ещё не выполнен. Я хочу вернуть её вещи в орден, и сообщить её родителям, что их дочь пала смертью героя. Если мне повезёт, я смогу вернуться позже и утолить свою жажду мести, но сейчас я должен думать не о себе, а о своей госпоже.

— Все это бессмысленная кутерьма! — раздраженно взмахнул рукой доктор Ракоши. — Все это лишь дань сентиментальности глупцов. Вы можете отправить весточку семье Диас и через курьера. Я уверен, что кто-то из местных пейзан может предложить вам свою помощь здесь. Ваш орден же не обеднеет от потери пары безделушек. Ваша погибшая госпожа, я уверен, предпочла бы, чтобы вы совершили что-то действительно полезное в знак уважения перед ее памятью. Пролейте кровь ее врагов на землю, и она станет амброзией для нее в раю. Это лучше, чем говорить о каких-то пустых ритуалах.

— Я чувствую, что это было бы правильным, сэр Тиэйчди, и я хотел бы это сделать. Я хотел бы вернуться во Флан, вернуть её вещи и сохранить память о ней.

Драккейн кивнул и молча встав, помог подняться жрице. Старался действовать аккуратно, дабы не навредить. Девушка человеческая казалась такой хрупкой и огромному ящеру, было несколько боязно рядом с ней. Приходилось идти крайне медленно, чуть ссутулившись и посматривать на жрицу Суни, следить что бы с ней было всё впорядке.

— С чем именно вы планируете вернуться в Флан, юноша? — приподнял брови Драгшан. — Тело леди Диас осталось на поле боя. Ее меч также. Когда кобольды и их дрейки закончат с ним, то, что от нее останется, вряд ли следует показывать кому-то. Ее оружие и воинское снаряжение перейдут к кому-то из культистов или сопровождающих их бандитов.

Доктор Ракоши извлек волшебную призму из внутреннего кармана своего пиджака и сжал ту в руку.

— Эта безделица? Как я уже сказал, я планирую использовать ее для того, чтобы покарать убийц вашей госпожи. Если вы отнимите ее у меня, то вы, возможно, отнимете у призрака леди шанс на отмщение, а у все еще живых людей Гриннеста шанс остаться в живых. В конце концов, завтра драконья армия, вполне возможно, вернется для второго набега. Эта призма была бы очень сподручна в борьбе с ними. Что сказала бы леди Диас, если бы узнала, что вы отняли у города, на защиту которого она положила свою жизнь, нечто столь ценное? Что сказал бы Тир? Эта вещь должна использоваться на поле боя, а не лежать в какой-нибудь сокровищнице.

— Не знаю, сэр Тиайчди... Наверное, каждый из нас по-своему прав. Я так и не стал рыцарем бога Правосудия, мне сложно рассудить справедливо. Я лишь следую за своим сердцем, и моё сердце подсказывает мне, что её вещи должны вернуться во Флан.

— Конечно, я прав! — встряхнул головой Драгшан. — Что касается вашего сердца и ваших чувств... То вот что: сокращение сердечной мышцы было придумано богами для того, чтобы гнать кровь по нашим венам. Не для того, чтобы заменять собой логику и здравый смысл. Я скажу так: ваша леди погибла защищая Гриннест, я планирую защищать Гриннест, используя ее оружие — эту волшебную призму. Вы говорите, что ваши чувства указывают вам ослабить Гриннест перед лицом врага, чтобы какие-то там рыцари в Флане получили свою собственность назад и их гроссбухи были должным образом закрыты. Оттуда, где я стою, подобные сантименты не выглядят как нечто правдивое и тем более правосудное. Лишь как морок чувств, заслоняющий голос разума.

Казалось, Эйл внимательно слушал ответ мага, но в итоге, вместо того, чтобы согласиться с очевидной правотой или хотя бы состряпать какие-нибудь аргументы, он просто спросил прямо:

— Вы вернёте мне вещи леди Диас или нет?

— Вы слышали хоть что-нибудь из того, что я сказал?! — крикнул Драгшан в гневе. Он поднял руку, как кажется, для того, чтобы ударить полуэльфа.

Эйл увернулся и закрылся рукой от возможного удара.

— Как смеешь ты, надменное дитя, растрачивать мое время впустую? — после секундного раздумья доктор Ракоши решил ударить словами, не кулаком. — Я вижу тебя теперь, ты мелкий проныра! Тебе плевать и на свою покойную госпожу, и на ее дело! Ты просто хочешь вернуться домой со славой, так? Ты хочешь чтобы твои рыцари Тира написали в своих книгах: «Такой-то и такой-то, вернулся домой с телом своей госпожи и ее оружием. Тем он показал свою преданность». Это, я не сомневаюсь, даст тебе выгодное назначение, когда какому-нибудь лорду-толстопузу на негнущихся ногах понадобится новый оруженосец или мальчик в его спальню! Стремление обеспечить себе репутацию и возвысить себя в миру движет тобой, так? Тебе нет дела ни до чего иного! Я прав? Именно поэтому ты досаждаешь мне?

Вид разгневанного мага заметно напугал Эйла. Злить магов было очень плохой приметой и вполне могло закончится тем, что тебя превратят в лягушку. И тем не менее, Эйл нашёл в себе смелость ответить:

— Нет, сэр, я просто следую своему сердцу. Как учила меня леди Диас.

Драгшан Ракоши, кажется, даже опешил от такого ответа. На несколько долгих мгновений доктор замолчал и опустил руки в нерешительности. Как кажется, пока Эйл был в безопасности от его молний и испепеляющего пламени. Не от его презрения, впрочем.

— Ты какого-то рода идиот? — только и мог спросить он. — Или же твоя леди была тупицей? Ты оруженосец. Тебя должны были учить верховой езде, владению мечом, тому, как сражаться в тяжелых доспехах. Вместо этого тебя учили слушаться своего сердца?

      

Видя, что юнец вот-вот набросится на него с кулаками, Драгшан чуть не рассмеялся. Впрочем, по какой-то причине он решил пощадить гордость мальчишки-полуэльфа. То, что от нее осталось, имеется в виду. Также — хоть, согласно народной молве, то было в правилах волшебников быть скорыми на гнев — Драгшан Ракоши пощадил жизнь Эйла.

— Этот разговор окончен! — бросил ученый школяр и шагнул прямо вперед, прямо на летящий ему в лицо сжатый кулак оруженосца. Он даже не пытался увернуться. Ракоши и не надо было. Вместо самого волшебника Эйл поразил лишь мерцающую завесу синих и пурпурных переливов, возникшую на его пути. Приняв на себя бессильный гнев юношу, та сверкнула, пошла рябью, а затем исчезла также быстро, как появилась.

Вместе с ней исчез и сам волшебник. Должно быть, он скрылся где-то за углом, свернув в один из внутренних переходов замка.

Тарариала только и могла, что смотреть, подняв брови, на разыгравшуюся перед ней сцену, свидетелем которой она оказалась. Её очень важный вопрос был опять проигнорирован, да и уже забыт ею самой на фоне происходящего. Она даже не заметила, как сама схватилась за рукоять скимитара, вливаясь в общий накал страстей.

— Сбежал.. — протянула Тарариала на внезапное исчезновение мага и уставилась на полуэльфа с немым вопросом.

— Сбежал! Только чтобы последнее слово было за тобой, доктор? Мало того что вор, да еще и трус. — сказала эльфийка в пустоту, в которой прятался адресат, а после подарила Эйлу сочувствующую улыбку, чуть с осадком неприязни к исчезнувшей личности, — Это еще не конец. Пойдем, расскажешь все губернатору, он решит, что делать с беглецом. Как у вас в городе вершат правосудие над ворами, грабящими тела героев-спасителей? Отрубают им руки?

Что интересно, сам Драгшан Ракоши также направился в это время к губернатору. Бормоча оскорбления в адрес нелепого мальчишки, он поднялся на верхний ярус донжона и вошел в кабинет градоначальника.

— Найтхилл! — раздался его бестелесный голос. Может быть, это встревожило старого аристократа. Может быть, нет. Драгшану, как почти всегда, не было дела до сомнений и переживаний меньших умов.

— Найтхилл! — повторил он. — Я кое-что принес тебе.

На столе перед губернатором из пустоты образовался увесистый фолиант. Затем одна за другой рядом с ним начали появляться разноцветные склянки.

— Когда мы спасали людей из храма Чонтри, я нашел труп вашего священника и ключ к церковной сокровищнице при нем. Внутри я обнаружил эту книгу, и эти зелья. Насколько я мог изучить рукопись — это компендиум магических формул. Большинство из них имеют дело с земледелием, и это, несомненно, полезно в долгосрочной перспективе. Если вы, конечно, планируете восстановить свои сельскохозяйственные угодья. Также я нашел среди них рецепт зелья исцеления. Это может быть полезно здесь и сейчас, если по утру нам получится разыскать кого-нибудь, способного милостью богов прикасаться к Плетению. Он или она могут начать варить их незамедлительно. В крайнем случае, ты можешь завербовать себе в помощь этих двух женщин — Чиару и ту, с темными волосами. Кем бы они ни являлись, они также представительницы клира. Я думаю, Гриннесту сейчас нуждается в исцелении. Что думаешь ты, Тарбо Найтхилл?

Драккейн услышав имя Ханникэта, казалось нахмурился, ведь эмоции тяжело читались на морде-лица драконорожденного. Подойдя к эльфийке, Кейн хрипло поинтересовался: - Ты сказала Маэл?

Тарариала обернулась и мельком осмотрела нового знакомого, и не могла не заметить большую рану на морде драконорожденного, которая теперь обнажала его острые клыки. Даже сильнейшим досталось сегодня ночью.. И тоже по лицу.
— Да, Маэл Ханникэт. Ты что-то знаешь о нем?

- Только то что он, как и я, был пленником на мельнице. Он твой соратник?

— Он мой враг и умрет от моей руки, — прошипела эльфийка, — Почему он был в плену? И где он сейчас?

Драккейн задумался, после чего коротко изрек: - Я не знаю, - и продолжил смотреть на эльфийку своим не моргающим взглядом, который, как казалось, прилип к свежему шраму на её лице и гулял по-всей его длине, словно разрезая его вновь и вновь.

Да, она была ранена. И если Драккейн бороздил рану внешнюю, то Тарариала уже полгода вскрывала рану внутреннюю.
— Поверь мне, он заслужил то, что я уготовила ему, — огонь в глазах эльфийки полыхал болью и ненавистью,— Это личные счеты. Ты не знал и отпустил того, за кем я охочусь уже полгода. Мне нужно знать, что он говорил? Куда собирался?

Слова эльфийки заставили его вновь посмотреть в её глаза, а которых пылал огонь. - Это ваши с ним дела. Я не знаю куда он ушел. Знает птица Драгшана Ракоши.

— Опять он.. — от имени знакомого мага эльфийка поморщилась, — Я решу это. Скажи только, как давно ты видел Ханникета в последний раз?

- Около часа назад, - только и сказал огромный ящер и продолжил выжидающе смотреть на эльфийку, моргнув за всё время лишь один раз.

— Благодарю..— эльфийка помедлила,— Кажется, я до сих пор не знаю твое имя, воин.

Прикрыл медленно янтарные глаза, кажется что он таким образом изображал кивок: - Баанаар Драккейн, - имя было произнесено с гордостью и голос драконорожденного вновь приобрел свою звучность и мелодичность. Воин продолжал выжидающе стоять и смотреть на эльфийку, словно перед заморским укротителем змей.

— Спасибо за помощь, Баанар Драккейн. Благодаря тебе, я стала на шаг ближе к отмщению за маленькую невинную душу, что он погубил, — тяжелый взгляд эльфийки подернулся болью и усталостью, — Мое имя Тарариала. Извини, мне нужно спешить, я отстаю на час.
Девушка оторвала взгляд от глаз драконорожденного и направилась прямиком к дроу, поделиться новой информацией. Она собиралась найти ворона и желательно поговорить с ним отдельно от мага, которым в свою очередь теперь займется дроу.

Драконорожденный хотел было что-то сказать, но эльфийка торопилась, поэтому из его едва приоткрытого рта вырвались пары морозного воздуха и всего лишь. В этот раз он кивнул девушке, проводил её взглядом и пошел сам в противоположную сторону.

Ворон оказался тут как тут. Отвернувшись от драконорожденного, эльфийка сразу же увидела прямо перед собой Адраммелеха, слышавшего весь их разговор.

— Ну, прривет, — игриво прокаркал он в предвкушении.

От неожиданности Тарариала чуть дернулась и нахмурилась.

— Здравствуй.. Ты ведь не обычная птица, да? — девушка наклонила голову, рассматривая ворона и чуть в торону в поисках Берглина, — Все слышал?

Ворон показал клювом Тарариале в сторону, где им никто не мешал бы общаться, и продолжил разговор с глазу на глаз.


Получатели: Тарариала.

Или, вернее будет сказать, ворон хотел продолжить общение таким образом. Он так и не смог вполне этого сделать, так как был призван к своему хозяину. По всей видимости, по ходу разговора с губернатором волшебнику потребовалась помощь его адвоката. Или же он просто решил, что слишком долго позволил импу распространять свое зло в мире без надлежащего присмотра.


Получатели: Адраммелех, Тарариала.


Получатели: Тарариала.

...

Солнце вставало над Гринестом, сперва неуверенно и осторожно окрашивая чёрное небо нежными розовыми красками и с каждой новой секундой разгораясь все ярче. Оно вступало в свои права, постепенно освещая истерзанную и обожженную землю. Кровавый рассвет..

Дэймон сидел на крепостной стене, примостившись между зубцами, и наблюдал начало нового дня. В его жизни было много рассветов: радостных и печальных, наполненных безграничным вдохновением или бездонной тоской. Что же до этого.. Он был острым до боли и незабываемым. Закончилась эта темнейшая для городка ночь. Ночь крови и длинных ножей. Карнавал смерти и страха, во время которого они с соратниками шли без страховки по натянутому над бездной канату, все время норовя рухнуть вниз. Не все смогли дойти. Штефан, Кайл, Кость, Карен..

Бард смотрел на восходящее солнце, запечатлевая в своей памяти каждый его лучик. Наслаждался его светом и теплом от всего сердца за себя и за тех, кто никогда больше не сможет сделать этого сам. Штефан, Кайл, Кость, Карен.. И десятки других.. Те, чьих имён он не знает, и не узнает теперь никогда.. Светлая память. Пусть они ступают с миром и обретут то посмертие, которого желают. А оставшиеся здесь будут жить. За себя и за них. И мстить. За себя и за них. Ладонь полуэльфа стиснула навершие короткого меча. Ему было больно, но в то же время восходящее солнце дарило ему тепло. Новый день означал, что жизнь продолжается.

Он бросил взгляд вниз на разоренный город, и поднялся на ноги. Его товарищи не ушли окончательно. Часть их всегда будет жить в его сердце. И в сердцах многих других. Он не станет молиться за их упокой. Его молитвой всегда были песня и дело, и он собирался воздать погибшим почести так, как умеет. Он сделает так, что они будут жить вечно при помощи его слова, а те, кто виновен в их смерти, отправятся в бездну посредством его дел. А сейчас нужно заботится о тех, кто остался в живых.

Дэймон развернулся и уверенной походкой направился к лазарету. Быть может, те, кого он там оставил, уже пришли в себя. Путь не занял много времени и, входя в двери палаты, он нос к носу столкнулся с огневолосой эльфийкой. Он вежливо кивнул ей и отступил в сторону, освобождая проход, одновременно обводя взглядом помещение. Губы его озарила искренняя улыбка.

- Я безумно рад видеть вас всех живыми! Прошу, надевайте в следующий раз доспехи полегче. Я все-таки акробат, а не силач! - Произнёс бард и голос его был наполнен теплом. Он посмотрел на жрицу Суни, стоящую в компании драконорожденного, и вновь улыбнулся. - Чиара, не лежится тебе мирно на койке? Как себя чувствуешь?

- Так, как положено себя чувствовать женщине, чье тело покрыто синяками, а на голове зреет великолепная шишка, - слабо улыбнулась Чиара, - Спасибо, Дэймон, я более-менее в порядке. Хотя еще немного отдохнуть точно не помешает. Только вот выполнить твою просьбу я не могу, пожалуй... доспех нужно надевать еще более плотный и тяжелый.
Она вздохнула. А потом озорно улыбнулась, прикусив губу.
- Но в одном ты прав, уж в том, что я в койке спокойно лежу меня еще не обвиняли, - она заулыбалась уже сильнее, пытаясь поднять настроение и себе, и Дэймону. - Для того, чтобы это случилось нужно что-то куда потяжелее, чем несколько камней кобольдов.

После не самого продуктивного разговора с губернатором, Чиара, собираясь отдохнуть, нашла Драккейна. Она уже знала, что тот почему-то решил отправиться в лагерь вырезать рядовых наемников и помогать старому солдату в поиске его сына. Или... что Чиара не понимала еще больше - идти вместе с Драгшаном?..
- Драккейн... - девушка нашла драконорожденного там, где он отдыхал и присела рядом, - Я... мы все собираемся идти туда, где собираются лидеры. Культ Дракона... это он организовал нападение на город, и я все еще думаю, что это было неспроста. То, что обычные разбойники просто пограбили - это однозначно, но Культ... они никогда не делают ничего просто так. Нужно разобраться. Много кто со мной согласен. Но я бы хотела, - она заглянула в глаза драконорожденного и твердо закончила, - Я бы хотела, чтобы ты в этот раз пошел со мной. Мне, - она слабо улыбнулась, - спокойнее, когда рядом маячит твоя чешуйчатая...эээ спина! - она улыбнулась уже шире.
- К тому же... - Чиара отвела глаза, нахмурилась и неохотно продолжила, - Мне очень не нравится Драгшан. Доктор явно ведет свою игру, и у меня все больше подозрений на его счет. Может, ты не знаешь, ты тогда был без сознания, но когда мы пробивались в крепость, он закрыл ворота прямо перед нашим носом, и сломал механизм, чтобы их нельзя было открыть. Возможно, если бы не это, жертв было бы меньше. Пока у меня нет доказательств, но мне бы не хотелось, чтобы ты попал в его ловушку. Мне кажется, что он ведет вас прямо в лапы культа.

Драконорожденный сидел и латал, как мог, свою кольчугу, прикрепляя к ней, откуда то взятые, части латного доспеха. Возле него покоился рыцарский щит и скимитар из темного железа. Сам воин был в простую крестьянскую одежду, белую рубаху с коротким рукавом и темно-синие штаны из прочной ткани. Когда Чиара подошла, он отложил свою работу и подавшись вперед, оперся предплечьями на собственные ноги, а кисти сцепил в замок. Выслушал внимательно сказанное жрицей, не проявляя каких либо эмоций, после чего ответил, тихо, успокаивающе: - Именно поэтому я должен пойти с ними, что бы предотвратить нечто ужасное.

Чиара села рядом, стараясь не затенять свет драконорожденному и с явным беспокойством продолжила:
- Драккейн, ты совершенно не знаешь этого человека... Я не знаю этого человека. Его ворон - не простой фамилиар, это точно! В нем таиться что-то злобное, а ты... прости, если тебя это обидит. Но ты слишком... прямодушный и благородный, чтобы видеть это в людях. Этот человек искусно врет, выворачивая правду так, как ему выгодно, и разобраться в этой паутине может лишь такой же опытный лгут.
Чиара покусала губы.
- Возможно, идти с ним стоило бы мне, но я уже высказала свою враждебность к доктору, когда ты... когда мы чуть не погибли прямо у спасительных стен крепости из-за него.
Девушка вновь осторожно коснулась плеча драконорожденного.
- Драккейн, я боюсь за тебя... Я и за себя-то боюсь, и за успех нашего мероприятия, но из-за твоего решения у меня сердце не на месте, - она прижала руку к груди, - Мне кажется... ты идешь на смерть, - тихо закончила жрица.

Драккейн смотрел перед собой и слушал, когда же жрица коснулась его плеча, он посмотрел на её руку. Эти руки исцеляли, но сейчас ему не требовалась её магия, раны заживали сами. Потом она положила руку себе на грудь и он перевел взгляд туда. Она хочет исцелить что? Драконорожденный не понимал эту потребность людей к прикосновениям: зачем? Для чего? В клане Баанаар не было соприкосновения без надобности, а надобность заключалась в обучении воинскому мастерству, поэтому прикосновение это боль, которую надо избегать. Так учили его. Так он знал и умел. Когда тащил пленного бандита, вязал его, действия ящера были жесткими и грубыми, словно он не с человеком имеет дело, а с мешком песка. Но Чиара, прикосновения её маленьких рук, были иными. Они не несли боль, были нежными, успокаивающими и дарили тепло, этому странному чешуйчатому существу с теплой кровью и холодным дыханием. Хотелось ощущать тепло этих рук снова и снова... Перевел взгляд янтарных глаз, по-тонкой лебединой шее, к лицу и уперся в её бездонные глаза. - Знаю. Воины клана Баанаар держат слово и вот тебе моё, Чиара жрица Суни: я Драккейн не паду от рук врагов явных и скрытных и мы увидимся вновь, - отложил кольчугу к ногам и покопавшись в рюкзаке, что стоял рядом, выудил обломок меча, - Вот, держи. Это то что я сделал с оружием врага, в своём первом бою. Пускай он напоминает тебе о силе, с которой предстоит столкнуться моим врагам и будь они даже из стали, им не устоять.

Чиара провела пальцем по осколку клинка, но не взяла его, покачав головой.
- Прости, я не могу это принять. Это принадлежит тебе.
Она вздохнула, глаза ее подозрительно заблестели. Неожиданно порывисто она обняла его, прижавшись всем телом и спрятав на его плече лицо. Что-то влажное коснулось кожи драконорожденного, но слезами это назвать было нельзя. Чиара отстранилась ненадолго и, находясь даже слишком близко от Драккейна, осторожно погладила его по щеке, едва-едва касаясь уже подшивших ран, так, чтобы не сделать больно.
- Я хотела бы станцевать для тебя, Драккейн Баанаар... Чтобы ты увидел красоту, а не только врагов и бои. Чтобы ты понял... что в этой жизни есть другое, не менее важное, чем бой. Я хотела бы показать тебе силу своей богини, о которой Драгшан Ракоши отзывается с таким презрением. Силу, способную породить жизнь, а не смерть... Но для того, чтобы это случилось, мы оба должны вернуться. И мне кажется, то, что мы идем разными путями уменьшает шансы и усложняет наши задачи... Я хотела бы, чтобы ты шел со мной, Драккейн. Я прошу тебя идти со мной... Но.. если ты выбрал другой путь, если ты считаешь его верным, просто скажи мне это. Я.. - ее голос чуть дрогнул, - приму твое решение. И буду лишь молиться, что даже несмотря на мои плохие предчувствия, с тобой ничего не случилось...

Не успел драконорожденный убрать отвергнутый трофей, как его, внезапно, заключили в обьятия. От неожиданности, Кейн слегка дернулся, рефлекторно и широко раскрыл глаза. Это были первые обьятия в его жизни и он пока не понял какие ощущения они дарили, но последовавшие за этим прикосновения ладони к щеке драконорожденного, были однозначно приятными, успокаивающими и совершенно не болезненными. Кейн даже прикрыл глаза умиротворенно и затаил своё морозное дыхание, дабы не обжечь лицо Чиары, что находилась так близко. Когда же всё закончилось, воин выдохнул поток морозного воздуха, ни то с облегчением, ни то с досадой и поспешил отвернуться, убирая осколок клинка в рюкзак. Повернувшись, сказал, после некоторого раздумья, с плохо скрываемой тоской в могучем голосе: - Я вернусь, ты только... жди, - подняв кольчугу, продолжил заниматься её починкой, старательно делая вид что ничего не было и Чиары рядом нет.

Чиара чуть поджала губы, покачала головой, вставая и негромко, не обращаясь напрямую к драконорожденному, сказала:
- Для этого мне также нужно вернуться. А на одного защитника у меня будет меньше. Удачи, Драккейн. Будь осторожен.
И она ушла, не оглядываясь.

Драккейн не стал провожать жрицу взглядом, старательно не замечая её, веря что таким образом она останется рядом и им обоим удасться встретится вновь, в этой жизни. Будь он малодушен и не столь смел, он бы сейчас поддался сиюминутному порыву и пошел вслед за Чиарой, но у него есть долг и он должен сделать то что должен, а не то что хочет. Нужды клана всегда были важней желаний отдельного драконорожденного.

Тарариала ушла от ворона и направилась наконец к Берглину. Он мог заметить, что девушку потряхивает и Тарариала торопилась рассказать ему из-за чего. Эльфы спускались в подземелье, а по пути Тарариала поведала Берглину приглушенно, но эмоционально о том, что она узнала.
Звук шагов отскакивал от каменных стен и Тарариала с нетерпением уводила Берглина все дальше в темноту подземелья.

Получатели: Берглин.


Получатели: Берглин, Тарариала.

Понимая что разговорился, и возможно даже говорил громче чем следовало, Берглин замолк и едва слышно добавил, увлекая Тари за собой, не упуская возможности прижать ее поближе к себе:
– Пойдем лучше поговорим с пленником, пока его никто не прикончил, потому что так ему сказали голоса в голове.


Получатели: Берглин, Тарариала. Она без возражений спустилась с ним к пленнику и перед тем как предстать в виде мучителей спросила.
— Наверное ты прав.. Давай сначала узнаем, что известно этому неудачнику. Как обычно?


Получатели: Берглин, Тарариала.
- Да, поиграй с ним, а я если что подключусь, или задам пропущенные вопросы.

Состояние у Тарариалы было разбитым
Получатели: Берглин, Тарариала.. Нервы были на пределе после долгой ночи напряженных сражений с такими же бандитами, как и тот, что сейчас ждал своей участи.
Тарариала неуверенно посмотрела на Берглина. Она уже делала это раньше, но сейчас ей казалось, что она не справится. Как в первый раз.
— Вряд и я буду так же убедительна, как тогда, когда изображала жрицу дроу..

- Да ладно? Ты и не справишься?
Берглин усмехнулся и притянул Тарариалу за пояс к себе, с очень близкого расстояния взглянув ей в глаза.
- Ты же знаешь зачем нам нужна информация о Ханникете. И почему мы идем по его следу.
Дроу прижал эльфийку к стене, страстно впившись поцелуем в ее губы, напоминая о смешанных звериных чувствах, смеси из чувства мести, страсти, жажды крови и, наверное толики сожаления об ошибках. И надеясь что печальные воспоминания о событиях, побудивших гнаться за Маэлом, не возьмут верх над Тарариалой и она сохранит свою твердость, необходимую в столь интересном занятии как допрос.
- Все получится, я помогу.
Сделав шаг назад, он освободил ей дорогу, тем не менее готовый если что вмешаться в готовящееся представление.

Темница донжона была в подвале под оружейной. Маленький каменный мешок за дубовой дверью, в которой было сделано отверстие для еды. У входа стоял ополченец, но он не стал препятствовать, Найтхилл уже предупредил, что с пленником хотят поговорить, так что он, поприветствовав пришедших, ушёл с дороги, прижавшись к стене узкого коридора.
Внутри камеры было темно и пусто. Едва открылась обитая металлом дверь, свет факела из коридора быстро отыскал сидящего на холодном полу мужчину в кандалах. Он сощурился от непривычной яркости, и отвернулся в сторону, закрывая лицо длинными сальными волосами. Воздух здесь был холодным и спёртым, места в камере было так мало, что сюда не поместилась бы даже кровать, и из мебели здесь были только мокрая солома на полу и ведро, приготовленное для испражнений.

Тарариала снова разгорелась ярким пламенем с искрами от страсти Берглина. Уголек бледных глаз разгорелся, отразившимся алым от глаз дроу и эльфийка улыбнулась прямо во время поцелуя. Она была готова сделать все, чтобы заполучить желанную жертву.
Охотница двинулась к двери и кивком проводила охранника со своего пути. Но входить помедлила и обратилась к служащему, вжавшемуся в стену.
— Что вы нашли при обыске пленного?

— Ась? А-а-а... Ну это, ножички его всякие, арбалет. Торбу с собой прихватил пустую, чтобы добра в неё напихать, да, видать не успел. Он, видать, всё своё добро где-то оставил, в бой налегке пошёл.
Слышавший доклад охранника бандит никак не отреагировал на сказанное.

— Понятно. Нам нужно время наедине с пленным, поэтому можешь подождать нас наверху?

— Да, конечно. Только вы это, следите получше за этим плутом, чтоб не сбежал. Нам его ещё судить завтра за всё, что он натворил.
Обрадованный возможностью покинуть свой унылый караул, ополченец, разминя ноги, удалился вверх по лестнице.

Дверь открылась и эльфийка вошла внутрь, перекрывая часть света факела. Она встала напротив, выжидающе глядя на пленного, она рассматривала его и спустя несколько вдохов затхлого воздуха начала разговор.
— Слышал? Тебя завтра будут судить. И ты знаешь, что будешь приговорен к смертной казни. Готов умереть?

Бандит повернулся посмотреть, кто с ним разговаривал, и Тарариала увидела лицо этого мужчины, возраст которого сложно было определить за светлой недельной щетиной. Увидев эльфийку, он не очень впечатлился.
— Только после того как ты выполнишь моё последнее желание, красотка.

— Оо, я за этим и пришла. Как ты угадал? Я и охранника отпустила, чтобы нам не мешали. Давай теперь я угадаю. Твоим последним желанием будет.. Хм, рассказать мне все, что ты знаешь о Маэле Ханникете. Как тебе такое желание?

— Ханникэте? Это тот, которого уронил Лангдедроса? С чего бы я вдруг захотел о нём что-то рассказывать?

— Да, расскажешь про него и про Лангдедроса и про "уронил". И расскажешь всё и потому что захочешь. Потому что, если не захочешь, то будет больно.

— У-у-у, какая дерзкая! — осклабился бандит, — Мне нравится! Люблю стервочек. Что, будешь пытать меня вот этими нежными белыми ручками? У меня есть другое предложение. Как насчёт принести мне бутылочку вина и пожрать чё-нить, и я те всё расскажу? А то, мать вашу, поставили мне тут ведро, а мне в него даже посрать нечем, бггг.

Тарариала прищурилась и облокотилась плечом на стену темницы.
— Может быть я бы так и сделала еще полгода назад. Но после встречи с Ханникетом я поняла, что с вами можно только болью. И многие испытали боль от моих нежных белых ручек. Многие не смогли перенести ее.. Давай так, это твой последний шанс рассказать все мирно, и дальше будешь проводить оставшиеся сутки вмести со всеми своими конечностями. Целый, прям как мама родила.
Давай по порядку, Ханникет был главным в вашей банде? Что они не поделили и как его уронил Лангдедрос?

/roll 1d20  (3)  =
3

— Ууу, какие мы страшные! Перед зеркалом репетировала? Впечатляет, ага, я уже почти испугался. Слух, рыжая, вот чё ты ломаешься, как целка? Метнись давай за винцом с лепёхой, и я расскажу что знаю. Чё ты тут садо-мазо выдумываешь? Дружка своего черномордого впечатлить пытаешься?

Тарариала сжала губы и оторвалась от стены.
— Берглин, подержи его, чтобы не дергался.
Каменный голос не дрогнул и эльфийка обнажила скимитар.
— Такую дрянь как ты мне не жалко. Все твои друзья наверху лежат трупами у ворот крепости. Ваше нападение проиграно. Твоя собачья жизнь кончена. И я могу убить тебя, только намного больнее, чем будет завтра на плахе. Ты последняя преграда перед моей целью. И я легко расправлюсь с тобой, если не скажешь прямо сейчас. Мне нужен Ханникет. Где он прячется?

Бандит перестал веселиться и посмотрел на эльфийку с презрением.
— Мдэ? Думаешь, я боюсь боли так же сильно, как и ты? Детка, ты удивишься. Давай, покажи какая ты крутая, и вали потом сама искать Ханникэтов, Лангедросов и прочих ребят, которые тебе так нужны. Раз меня так и так казнят, мне терять нечего.

– Сломаешься, рано или поздно. В итоге все вы ломаетесь, каких бы из себя не строили. за свою короткую жизнь, вряд ли ты узнал все методы, заставляющие человека говорить.
Покопавшись в рюкзаке, Берглин достал сверток им бурдюк. Походный рацион за долгое время может порядком надоесть, но с голодухи он кажется пищей богов. Бросив оба предмета пленнику дроу пояснил:
– Ешь и рассказывай. Вино получишь после. Это, конечно, если не перестанешь выеживаться и не вынудишь причинить тебе боль.

Вид сушённой галеты не впечатлил пленника.
— Ага, конечно, нашли дурака. Как только я всё расскажу, у меня вообще козырей не останется, и вы просто пошлёте меня куда подальше с моими требованиями.

- В отличие от людей, я еще не давал невыполненных обещаний. За сотрудничество с нами ты можешь получить предсмертную жратву. Как ни как мы тут герои или около того, а упомянуть о последнем желании не сложно. Ты уверен что не хочешь говорить?

— Отчего же не хочу? Очень даже хочу.
Пленник прижался спиной к стене, чтобы было поудобнее.
— Я тут вообще подумал и это... что я, алкоголик что ли, в одиночку пить? Возьмите себе тоже по бутылочке, вина или чё покрепче. Лучше покрепче, конечно. Выпьем, поговорим за жизнь, как благородные лорды.

- Пить - вредно. Да и не за теми разговорами мы пришли. Ты знаешь что нам нужно, а если хочешь потянуть время... Ну так бы и сказал. Мы его тебе растянем, только вряд ли оно тебе в таком случае понравится. Как там у вас на Поверхности говорят? Минута на сковороде тянется дольше сотни лет?
Терпение - явно не слишком сильная сторона Берглина, так как он тоже вошел в камеру, намереваясь зафиксировать пленника и предоставить Тарариале поле для игры, если, конечно, бедолага, обрекающий себя на ад еще при жизни не передумает и не начнет довольствоваться тем, что дают.

К сожалению, каменный мешок, которым была камера, не был оборудован под пытки. Тут не было даже крюка, на который можно было бы подвесить это страждущее выпивки тело, так что Берглину придётся всё делать вручную.

- Тари, ты с какой части тела начнешь?

— У нас мало времени, поэтому мне уже плевать с какой части, — шипела эльфийка.
Она чувствовала, как ее добыча уходила от нее все дальше, она уже не надеялась услышать что-нибудь стоящее от пленника, и не видела надобности в пытках, после которых она не сможет спать еще неделю.
— Прижми его к полу, чтобы не дергался.
Тарариала дрожащей рукой закрыла дверь, оставляя за ней будто немых зрителей собственного страха.
— Нам нужно знать, где найти Ханникэта, слышишь? Скажи, где он может прятаться.
Зазвенела сталь, в руках девушки оказался кинжал, она отбила каблуком руку пленного, наступив ему на запястье. Пальцы веером предстали перед ней.
— Начинай говорить.
Острие кинжала направилось под ноготь мужчины, эльфийка перестав моргать, замерла на секунду, а затем ударом по рукояти вогнала кинжал под ноготь, точно следуя выученным урокам дроу.

Вместо рассказа послышался крик во всю глотку:
— Ааарррррссссуука!!!! Грязная шлюха, да иди ты к чёрту! Чтоб тебя черти жарили! Хер я тебе что скажу, сучка рыжая!!!

//–1хп бандиту

Отодрав ноготь, она откинула его в сторону. В ушах звенело. Тарариала прокрутила каблуком по тыльной стороне ладони, расправляя руку вновь, и выбрала следующий палец.
- Где Ханникет? Говори что знаешь.- голос эльфийки был низким, и как ей казалось, не выдавал ее дрожи.
Еще один удар вогнал лезвие в плоть.

В ответ послышалось ещё больше истошных криков и ругани.

//ещё –1 хп бандиту. Бандит пытается вырваться из захвата: Акробатика бандита (с помехой) против Атлетики Берглина
/roll 1d20+1  (1) +  1  =
2
/roll 1d20+3 (13) +  3  =
16

Он попытался вырваться, но Берглин держал его крепко.

- Расскажи, что знаешь про Ханникета, и я прекращу! - чуть громче сказала Тарариала на попытку пленного выбраться.
Указательный палец, грязный, залитый кровью других двух. Кровавый кончик кинжала уперся под ноготь.
- Ты ведь не должен страдать из-за него, - глухо послышалась рыжая.
Удар.

/roll 1d20 (4)  =
4

— Пошла к лешему, рыжая стерва! Чтоб у тебя сиськи отсохли!!!

- А ведь по хорошему я сейчас должен вырезать тебе язык, - проворчал дроу.
- Но нет. Ты будешь страдать... Да и язык нам нужен. Вот смотри, у тебя девятнадцать ногтей. Уверен что хочешь испытать это все столько раз? А потом она займется твоими суставами. Минутка интересных фактов: в твоем теле порядка двух сотен костей. И еще больше суставов. Так вот, после ногтей она займется ими, и поверь, ощущения от стали, медленно разрывающей твои связки гораздо... "Приятнее". Не передумал сопротивляться?
/roll 1d20 (18) =
18

— Да не знаю я ни хрена про вашего Ханникэта, тупые вы эльфы! Зачем вам сдался этот лошара? Он хотел вести бандитов на Гринест, но культу не понравились его методы, и он слился! Сейчас он уже либо свалил далеко и надолго, либо в канаве с перерезанной глоткой.

Тарариала с чувством отковырнула третий ноготь и встала с побагровевшей руки.
— Ни черта он не знает! Мы только время тратим на эту падаль, — в сердцах выпалила Тарариала, заглушая бушующие внутри эмоции тем, что с раздражением вытирала затекший кровью мысок сапога о настланную на полу солому.
— Твоя последняя попытка, сволочь, или я отрублю тебе что-нибудь, обещаю, — Тарариала разошлась не на шутку, отшвырнув кучку грязного сена в сторону, девушка присела около пленного и перехватила кинжал покрепче, приставив его прямо к уху бандита, — Говори подробнее. Что Маэл хотел делать в городе? Какие методы не понравились культистам?

Бандит с ненавистью посмотрел Тарариале в глаза:
— Давай, если духу хватит! Надеюсь, после этого я буду слышать твой писклявый голос в два раза тише!

Ненависть бандита утонула в ослепленных яростью глазах эльфийки.
— Слушай внимательно, гнида!
Она взялась другой рукой за мочку его уха, оттянув ее, она начала пилить лезвием кожу, неудобно, поднимаясь снизу вверх, кровь текла вниз, лезвие ткнулось в хрящ, но Тарариала надавила сильнее, отделяя ухо от головы, но не до конца, и непонятно зачем оставив плоть висеть на небольшом участке кожи.
Эльфийка круглыми бешеными глазами смотрела на содеянное.
— Говори!

/roll 1d20 (13)  =
13

Бандит снова заорал от боли. В этот раз он орал дольше, едва успевая набрать воздуха в лёгкие. Оторавшись, он ещё какое-то время скулил, стараясь найти положение, в котором болтающееся на лоскуте кожи ухо доставляло ему меньше всего боли, и найдя его, замер, с по-птичьи повёрнутой головой на бок.
— Хватит.... хватит, я скажу всё, что знаю... Этот грёбаный Маэл, он хотел быть лидером бандитов. Типа, либо я лидер, либо идите нахер, но у самого кишка тонка на лидерство оказалась. Этот культ лишь часть напавших, ещё есть которые типа сами по себе. Это кобольды и бандиты. Все хотели грабить Гринест, но главарь каждой группы считал, что только он знает как это сделать правильно. Маэл хотел побольше золота и поменьше крови, потому что ссал, что Альянс Лордов или ещё кто-нибудь потом будет нас отлавливать и мстить за лишние трупы. Культу же похер на это, у них были свои планы. Один из культистов, полудракон Лангдедроса, здоровенный как хрен знает что, он короче осадил Ханникэта и ввёл новый порядок, что бандиты получат поменьше золота, но зато убивать и насиловать можно сколько душе угодно, дракон прикроет если что. Пацаны решили, что Лангдедроса нормальный мужик, и что пером под ребро из терпил больше золота выдавишь, чем Ханникэтовскими уговорами, так что в итоге всё равно все в плюсе будем, и Ханникэт слился. Я хер знает где теперь этот лошара. Его могли там же и прикончить перед городом, чтоб не выступал.

— Что это за крики на всю крепость? Что здесь происходит?
Голос Найтхилла заставил пленника вздрогнуть от неожиданности. Губернатор появился в дверях с факелом, и хмуро посмотрел разыгравшуюся кровавую сцену.
— Вы что, пытаете пле... господи, что вы сделали с его ухом?

Тарариалу колотило неистово. На лице было месиво из эмоций, ее давило изнутри наружу. Жертва не знал, где найти того, кого она ищет, Тарариала в данный момент вообще не знала зачем ей кто-либо нужен. В мыслях был только ворон, злость и движение к стене, когда их застукали.
Их еще никто никогда не прерывал. Никто кроме дроу и жертвы не видел ее такую. Девушка завела за себя дрожащую руку, в которой она держала окровавленный кинжал. Губы дрожали со сжатыми зубами. Глаза сухие как соль искали спасения в алых зрачках Берглина.

Найтхилл быстро пришёл в себя, и, воспользовавшись паузой, продолжил:
— Кхм... вы узнали от него всё, что хотели? Думаю, вам стоит покинуть камеру, мы не очень одобряем такие... эммм... методы в нашем городе. На самом деле, было бы лучше для всех, если бы вы вообще покинули Гринест. Спасибо, что помогли нам, дальше мы сами.

Как и положено силам зла, большинство культистов головорезов и кобольдов исчезло прочь при первых лучах рассвета. Разрушенный город мог облегчённо выдохнуть и сделать первый шаг к своему восстановлению. Впереди у жителей Гринеста было много работы, но местные мужчины и женщины были не из ленивых, и работы никогда не боялись.

Защищавшие город герои получили свой заслуженный отдых. Губернатор определил патрули из оставшихся в живых ополченцев, тогда как остальные воины могли поспать и восстановить силы. Слава об их достижениях быстро разлетелась по городским руинам, и пусть они не спасли всех, но те, кого им спасти удалось, будут благодарны им до конца своих дней. Часть этой благодарности горожане смогли выразить уже следующим днём, когда герои, проснувшись, были встречены ликующей толпой. Многие принесли с собой оружие и вещи, которые могли бы понадобиться новым защитникам Гринеста в будущем, но ценнее всего были, конечно же, зелья лечения, и губернатор Найтхилл только поощрял подобную щедрость.

«Если у вас есть зелья, — говорил он, — лучше отдайте их воинам, и тогда у вас не будет необходимости использовать их самим».

Он знал что говорил, этот Найтхилл. Пока герои спали, их разведчики ворон и фейка обнаружили лагерь, в который стекались налётчики. Сам лагерь был слишком крупным, но была и хорошая новость: в лагере были в основном наёмные бандиты, тогда как лидеры культа (то есть лидеры нападения) обосновались в тайной пещере почти в миле от лагеря. Это была удачная находка. При должном везении и осторожности, небольшая группа умелых бойцов сможет проникнуть в пещеру, найти в ней главных и хотя бы отчасти восстановить справедливость.

Большинство Защитников Гринеста решились на эту миссию, но были и те, кого долг звал в другие места. Среди них был и Рэндал Вуд, который узнал, что его похищенного сына держали в лагере бандитов. Взять лагерь силой было невозможно, но Рэндал верил, что найдёт другой способ спасти сына, пусть даже шанс на это был исчезающе мал. Любящий вызовы Драгшан Ракоши согласился помочь ему в этом, взяв с собой Драккейна, который шёл не по воле сердца, а связанный тёмными узами хитрого ворона Драгшана. Впрочем, ворон был полезен не только магу. Одним только богам известно откуда, но ворон раздобыл для Драккейна новый доспех, лошадь для своего господина и целых четыре зелья лечения для Рэндала. В эту ночь это были сокровища, подарить которые с трудом был способен даже целый город. Адра не сказал, откуда у него всё это. «За них не была пррролита кровь, этого знания вам должно быть достаточно» — прокаркал он.