'BB'| Warlords: Advance to Owari | Партия

Возраст : 55 лет.

Хаяси Хёма, синий тигр из Инабы.

Терпеливо сидел в осаде. Терпеливо вёл осады.
Жёг города, казнил предателей.
Его копьё пронзило больше сердец, чем прекрасные стихи его брата-поэта.
Молодость давно позади, впереди завершение очередного цикла жизни.
Но он всё ещё раз за разом лично выходит на поле боя в устрашающей сердца синей маске.
Даже если Небо обделило талантом, то дало достаточно упрямства.

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.

В 36 лет уже герой, уже дайсё, уже четырежды отец и восемь раз дядя. Уже по локоть в крови и по колено в трупах.

Ветер горячий
С холодных дует гор
На равнин простор

Восход Цунанари произошёл внезапно даже для него самого. Из простого офицеришки, из малой ветви клана, словно бы из ниоткуда, он за кратчайший срок взошёл на пост соу-дайсё.
Его часом блеснуть стала изнурительная осада одной из дальних крепостей Маруяма. Много тогда погибло хороших, почётных командиров... А вот Цунанари выжил. И то - на передовой, под стрелами и пулями, сражаясь на стенах, тесня врага от корридора до корридора, сплочая оборону и возглавляя контратаки. Его имя услышали нужные уши. Среди Маруяма всегда ценились яркие личности, и раз увидев в Цунанари потенцила - старейшины уже не выпускали его из рук. От простого самурай-дайсё до самого соу-дайсё за каких-то шесть лет, он славно послужил клану... Ну а клан, в свою очередь, послужит и ему.

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.

Старый как мир старик с развевающимися на ветру длинными бровямии и большими, нередко смутными глазами. Носит белое как лист бумаги кимоно с насыщенно-красной подкладкой. Только один шрам уродует его безупречно ровные и светлые одежды - специальный карман для увесистых ручных часов.

Кӯген давно отслужил своё и заработал вечное уважение в своём клане за то что ушел тогда, когда настал его час. Еще до своей монашеской жизни, он всегда был слишком мудрым для этого мира. Однако возраст дал о себе знать и старик упустил тот момент, как его дети и внуки погрязли в человеческих грехах. Он был проклят застать смерть своих детей, а вместе с ними смерть своего рода. Непостоянство вещей звоном храмовых колоколов прибыло известить Кӯгена о своей неумолимости и достать старика из прохлады священных гор, снова погрузить его в агонию битвы.

Последний Кавагути с возрастом не утратил своей обаятельности - будто ожившая статуя он появился перед своим домом в час нужды и его приветствовали как святого. В те времена, когда кости Кӯгена еще не были дряхлыми, он был способен на многое - на поединки стали и разума. Он лично перевел Сунь Цзы на родной язык и сразил множество достойных врагов взмахами своей минималистической нагинаты. Но ныне он дрожал и шатался - и отнюдь не от старости.

Среди его одежд, ближе к его сердцу, ровным боем стучало изделие сумрачного гения заморских дикарей - плоского колокола, что смог вместить в себя сущность колеса самсары. В каждое мгновение часы на бронзовой цепи вели отсчёт времени, что все еще предстояло прожить в страданиях всем смертным. Неумолимо и бесконечно, этот механизм извещал о непостоянстве всех вещей, разделив его на ровные доли. Кощунство этой идеи и её сила поглотили Кӯгена. Нередко можно было увидеть, как он отстранённо слушает звук бесчеловечного устройства, что отсчитывает пришествие изменений. В свою последнюю кампанию, последний Кавагути решил попробовать дать отпор неустанному времени в последний раз, прежде чем раствориться в бесконечно-ровной песни безучастного времени.

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.