Neverwinter Nights | ходы игроков | Хольга

Солнце золотыми иглами впилось в глаза, заставив зажмуриться. Мосс попытался отвернуть голову, но теперь раскалённые ножи впились сквозь рёбра. Боль заставила задержать дыхание и окончательно проснуться. Израэль Мосс лежал на животе, в одноместной койке в бедняцкой комнате. Потёртые стены с грошовыми картинами, где нарисованные букеты цветными кляксами заполняли холст от края до края. Старый покосившийся комод с гвоздём вместо ручки. Окно с распахнутыми ставнями. И стол у стены, занимавший чуть ли треть крошечной комнатки. На столе ваза с уже настоящим букетом, в котором Израэль узнал азалии, и незаконченное шитьё. У стола два стула — один свободный, а на втором сидела рыжеволосая женщина, и смотрела на Израэля.

— О, вы проснулись. Ух, я уже думала что всё, конец. Хотите есть? Или, может воды? У меня получилось извлечь стрелу, но вы потеряли столько крови... ужас...

Губы Израэля дрогнули, но голос вышел лишь хриплым шёпотом:
— Воды… спасибо…
Он с усилием приподнялся на локтях, принимая поднесённую чашу. Пил короткими глотками, словно боялся, что силы покинут его раньше, чем он утолит жажду. Вода обожгла пересохшее горло, но вместе с болью вернула и ясность.
Он выдохнул, прикрыв глаза на мгновение, затем посмотрел на женщину.
— Моё имя Израэль, — произнёс он уже чуть ровнее. — А как вас зовут?
Взгляд его задержался на комнате, на простых вещах, на свете, падающем из окна, словно он пытался собрать в памяти разрозненные образы.
Он снова перевёл взгляд на неё.
— Как вы… смогли принести меня сюда? — спросил он тихо.

— Хольга, — представилась женщина. — Ваша животинка привела меня к вам. Такой забавный зверёк! Я знаю много животных с четырьмя ногами, но чтобы четыре руки вместо ног, такое первый раз.

Она приняла обратно пустую чашку, и продолжила:

— Вчера ночью я слышала как вы здорово повздорили с каким-то мужчиной, и я думала переждать до утра, но этот зверёк насильно притащил меня к вам. Когда он меня привёл, я увидела символ Тира, и поняла, что вы из жрецов. Конечно, я решила помочь! Вернулась домой, взяла простынь, и приволокла вас на ней сюда. Ах да, ваша одежда...

Она немного смутилась, отведя взгляд от Израэля, что сидел с голым торсом, перевязанным повязками.

— Я вроде бы отстирала кровь, но она пока сушится. Я могу позже заштопать дырочку от стрелы, если хотите. Вот с кольчугой я не справлюсь...

Израэль медленно кивнул, выслушав её, и на мгновение прикрыл глаза.

— Тир благословит тебя за твою доброту, Хольга, — произнёс он тихо, но с искренней теплотой. — Думаю… ты спасла мне жизнь.

Он осторожно перевёл дыхание, стараясь не тревожить боль в рёбрах, и вновь посмотрел на женщину — уже внимательнее, как на человека, которому он теперь был обязан.

— Расскажи о себе, — попросил он мягко. — Чем ты занимаешься? Почему живёшь здесь?

Пока он говорил, его взгляд на мгновение рассеялся, словно он прислушивался не только к словам Хольги. Израэль попытался сосредоточиться, мысленно потянувшись к знакомому ощущению — к присутствию Карбункула, стараясь понять, где сейчас находится его маленький спутник.

Карбункул был здесь же, сидел в ногах у Израэля.

— Ой, да что я... — смутилась женщина из-за неожиданного внимания. — Я просто швея. Иногда ещё прачкой подрабатываю. Сейчас вот без работы правда, сами понимаете. А так, всё как у всех. Район-то у нас неспокойный, как видите, но зато недорогой. До карантина получалось даже сэкономить немного и родителям в деревню привезти. А они мне овощей в ответ полную телегу, ха-ха! Так и живём. А вы странно что к нам зашли, я не ожидала. Тирийца здесь редко встретишь, здесь всё хельмиты ходили, но сейчас уж и они перестали. Теперь сами как можем вот. Как вы себя чувствуете?

Израэль слабо усмехнулся, но в этой усмешке не было лёгкости.
— Так себе… — признался он.
На мгновение в его взгляде мелькнула тень — короткая, почти незаметная вспышка гнева. В памяти вновь всплыло предательство Иеронима, и его холодная готовность довести дело до конца. Если бы не эта женщина…
Он медленно выдохнул, отгоняя лишние мысли.
— Знаешь странный дом напротив? — спросил он, чуть наклонив голову. — Там живёт Одиум Кориолис.
Пауза.
— Знаешь его? Мы приходили к нему.

— Знаю, конечно, как не знать? Маг он, волшебник. А ещё хам, грубиян и бирюк. Ни жены, ни детей, ни друзей у него нет, и с таким характером никогда уж не будет. С ним никто не общается кроме Парней Побережья, которые у него покупают всякие бомбочки. А зачем он вам понадобился?

Израэль чуть пожал плечами, стараясь не делать лишних движений.
— По служебной необходимости, — ответил он спокойно. — Боюсь, я не могу разглашать подробности.
Он сделал короткую паузу, внимательно наблюдая за реакцией Хольги.
— Скажи лучше… — добавил он. — Ты знаешь, где его можно найти?
Взгляд жреца стал чуть пристальнее.

Услышав о «служебной необходимости», Хольга округлила глаза и ойкнула.

— Что он, набедокурил, да? Я так и знала, что с ним что-то не чисто! Потому-то он уж третий день дома не появляется, всё прячется где-то. Так-то он никуда из дома не вылазил, только в корчме обедал иногда, и ещё к девицам в «Лунную маску» хаживал. Бесплатно-то его никто не любит, так хоть за деньги... Может, в корчме и отсиживается сейчас? Это которая «Сияющий змей», где Каллахан заправляет. А может Парни Побережья его от вас скрыли, тогда вам к ним на ихний склад. Но одному вам идти не советую, там сейчас нежити больше, чем мертвецов на кладбище.

Израэль кивнул, внимательно выслушав каждое слово.
— Спасибо, буду иметь в виду, — произнёс он спокойно.
Он на мгновение задумался, затем перевёл взгляд на Хольгу.
— Скажи… — начал он, чуть тише. — В этом районе почти никого не осталось.
Он слегка повернул голову в сторону окна, где за ставнями скрывался опустевший квартал.
— Вокруг бродят толпы нежити. Зачем ты осталась?
В голосе не было упрёка — только искреннее недоумение.
— Мне кажется, отсюда нужно уходить.
Он чуть нахмурился.
— Ты не боишься, что какой-нибудь зомби схватит тебя… и помочь будет некому?

Хольга махнула рукой.

— Я мертвецов не боюсь. Они медленные, если издалека увидишь, убежать всегда успеешь. А вот живые люди сейчас в сто крат опаснее! Очень много отчаянных, и ещё сорвиголов, которые пользуются тем, что у ополченцев больше не хватает сил поддерживать закон и порядок. Вот и я подумала, что надо держаться от них подальше. Здесь же кладбище рядом, знаете? Сюда теперь мало кто заходит.

Женщина улыбнулась, наблюдая за тем как Карбункул от скуки пытается свеситься с кровати, держась хвостом за спинку.

Израэль внимательно выслушал её, не перебивая. Взгляд его на мгновение скользнул к окну, за которым скрывался пустынный и опасный квартал, а затем вернулся к Хольге.
— Ты верно говоришь, — тихо произнёс он. — Но, во-первых… среди мертвецов есть очень прыткие. От таких не убежишь.
Он чуть нахмурился.
— А ты, оставаясь здесь одна, словно сама приглашаешь их напасть.
Короткая пауза.
— И да, лихие люди сейчас ещё опаснее, — продолжил он. — А ты здесь одна… слишком лёгкая жертва.
Израэль сделал вдох, словно собираясь с мыслями, и голос его стал мягче.
— Ты не думала уйти за стену?
Он чуть наклонил голову.
— Если тебе некуда идти… ты можешь получить приют в монастыре. Там принимают всех, кто готов трудиться.
Пальцы его вновь коснулись символа Тира.
— Сёстры дадут тебе пищу и кров. По крайней мере — на время этих тяжёлых дней.
Он кивнул в сторону её работы.
— Рабочие руки нужны всегда. Сможешь помочь… например в госпитале.
Израэль посмотрел на неё с искренним участием.
— Подумай об этом.

— Может быть, я так и поступлю, судья Израэль, — Кивнула она, а потом, немного поёрзав на стуле, всё же не удержалась спросить: — Скажите, а кто был тот человек, с которым вы подрались вчера? Кто-то из Парней Побережья?

Израэль на мгновение задумался, словно взвешивая, сколько стоит сказать.
— Его зовут Иероним, — ответил он спокойно. — Странный парень. Я привлёк его в качестве помощника… но он напал на меня.
Он чуть опустил взгляд, будто на мгновение вернувшись мыслями к произошедшему.
— Душа человека непостижима… — тихо добавил он, — в каждом есть глубины, о которых он и сам не знает.
Он поднял глаза на Хольгу и едва заметно кивнул.
— Думаю, мы ещё встретимся.

***
Израэль медленно выпрямился, осторожно прислушиваясь к боли в теле, и кивнул своим мыслям.
— Полагаю… мне пора идти, — произнёс он спокойно. — И я хотел бы отблагодарить тебя за помощь.
Он на мгновение задумался, затем чуть развёл руками.
— У меня нет награды, достойной твоего поступка. Но я могу составить тебе рекомендательное письмо.
Израэль отыскал своё снаряжение, аккуратно перебрал вещи и достал пергамент и набор каллиграфа. Он устроился за столом, расправил лист, проверил перо, слегка встряхнул его, стряхивая лишние капли чернил.
Несколько мгновений он просто смотрел на чистую поверхность, словно выверяя каждое слово заранее.
Затем перо коснулось пергамента.
Линии ложились уверенно и ровно, буквы — чёткие, выверенные, сдержанные, но аккуратные, как и сам их автор. Он писал неторопливо, следя за тем, чтобы ни один штрих не выбился из общего ритма. Иногда останавливался, чтобы набрать чернил, иногда чуть наклонял голову, проверяя пропорции строки.
Работа заняла некоторое время.
Наконец Израэль отложил перо, дал чернилам немного подсохнуть и внизу листа вывел свою подпись — чёткую, уверенную, завершённую.
— Готово, — удовлетворённо произнёс он.
Он протянул письмо Хольге.
— С этим письмом ты получишь поддержку от любых слуг Тира или Невервинтера.

— У меня нет награды, достойной твоего поступка. Но я могу составить тебе рекомендательное письмо.
Израэль отыскал своё снаряжение, аккуратно перебрал вещи и достал пергамент и набор каллиграфа.

— Ой, да что вы, не стоит... хотело было отказаться Хольга, но всё равно ей было очень приятно, что такой важный человек, жрец из Зала Справедливости, уделяет ей столько внимания. Так что сильно она не протестовала.

Когда Израэль передал ей письмо, она несколько раз поблагодарила его, а затем полюбовалась на лист, покрытый ровными, красивыми строчками, имевших в Невервинтере почти магическую силу.

Израэль больше никогда не возвращался в её дом, поэтому он так никогда и не узнал, что Хольга так не станет использовать письмо по назначению. Вместо этого она смастерит для письма аккуратную рамочку и повесит его на стену, рядом с картинами, неумело изображавшими несуществующие цветы.