| |
|
|
Девушка попыталась отстраниться от ладони ламии, но у нее просто не осталось на это сил.
– Не нужно... – каждое слово давалось ей с великим трудом: – Клыки... Я знаю, и уползти от неё не выйдет.
Крестьянка спрятала затуманенный взор, отведя его в сторону. Но силы оставили ее, и она соскользнула, просто обмякла в руках Ирины, прильнув свесившейся от бессилия головой к груди вампира.
|
|
151 |
|
|
|
|
- Ты ошибаешься, дитя, - произнесла Ирина.
Ее руки бережно подхватили женщину, однако после недолгих сомнений она приняла решение.Кажется, эта встреча стала своего рода испытанием для них обеих. Одна не справилась. Другая же вступила в схватку со своим прошлым. С последними каплями так называемого милосердия и... Победила. Ирина встала, одновременно укладывая хозяйку на кровать. Затем, найдя взглядом ее затуманенные глаза, застыла. Те немногие, скупые слова, которыми ламия могла бы выразить свое разочарование в случившемся, как будто застряли у нее в горле. Она отшатнулась, после чего молча направилась к выходу. Наконец, у самой двери гостья задержалась на мгновение и бросила в самый темный угол, где ее дожидался норманнский прихвостень:
- Не трожь ее, она страдала достаточно. Поешь, и мы пойдем дальше. До тех пор мне нужно побыть одной.
Закончив с распоряжениями, она шагнула вперед и оказалась вне этого отвратительного дома.
|
|
152 |
|
|
|
|
Когда ламия вышла, перед ней предстало зрелище, на нижней террасе муж хворой стучал в крепкий запертый дом, но изнутри не донеслось ни звука. Будто мужчина звал их на погибель, они держали засов. Крестьянин в конце концов сдался, и хоть считал этот дом самым обеспеченным, только в бессилии сплюнул, проклиная соседей, и направился в хижине, где собаки жались к стенам, где был сломан засов когда Ирина стояла на пороге поселения. И вот там ему открыли без лишних слов. Бахари услышала из приоткрывшейся двери кровавый кашель.
Лишь заполучив глиняный кувшин с чистой водой и немного яств из сухого хлеба и вяленого мяса, мужчина направился верх, по лестнице на террасу его хижины, где стояла Ирина. Завидев ее в неверном свете луны крестьянин застыл на нижней ступени.
– Благородная госпожа... не обидел ли Вас наш скудный кров? – со смиренной дрожью в сиплом голосе обратился муж. Мужчина оглянулся на хижину, где находилась его хрипящая жена: – Ваш верный рыцарь остался в доме?
|
|
153 |
|
|
|
|
Оказавшись снаружи, вампир задержалась на терасе и стала ждать возвращения хозяина. Глядя на его мытарства, она обратилась к мыслями к одной истории. Некая женщина так же давным давно скиталась по свету и стучалась в закрытые двери, но раз за разом люди отвергали ее из-за недоверия и страха. С тех пор человечество не изменилось. Навстречу тому, кто попросит помощи, открываются лишь те двери, за которыми больше нечего терять. Это не было новостью для Ирины. Но если звезды привели ее сюда не за тем, чтобы обратить ту женщину, возможно, она пришла сюда, чтобы покарать?
В этих размышлениях ламия пробыла до той поры, пока на ступенях не появился тщедушный владелец дома. По меркам деревни добыча в его руках была скромной, но незнакомцу была бы отдана, как сокровище. Впрочем, услышанное могло вызвать у ламии только гнев.
- Он-то? - ламия криво усмехнулась. - Вероломнее существа на этой земле не сыскать. Но о твоей жене я бы не стала беспокоиться. Она умрет со дня на день и без нас. Ты уже погубил ее, муженёк.
Вид этого жалкого, лебезящего человека всколыхнул в ней глубокое чувство неудовлетворения, оставшееся после неудачного разговора с его женой.
|
|
154 |
|
|
|
|
Слова, брошенные крестьянину в лицо, голос Ирины, с которым она это произнесла, заставили пальцы мужа судорожно сжаться на пище, которую он только что с таким трудом достал у соседей. Глаза смертного стали шире.
– Я? – кувшин выскользнул из его ослабевших рук и вдребезги разбился о вулканический камень под ногами, его голос сорвался на свистящий хрип: – Врешь! – будто мужчина сам себе не позволял таких слов и мыслей, будто сказанное посторонним стало для него чем-то новым и противоречащим всему его устою, в его изможденном разуме, в его глазах пропали все разумные цепочки.
Нормандец показался в дверном проеме нависающей черной тенью.
– Не подходи к ней... – злым взглядом мужчина посмотрел на рыцаря, верно надумывая себе все что угодно, лишь бы сбежать от мысли, про которую и так знал. Он оглянулся на двор внизу, и взгляд его зацепился за сосновую палку, прислоненную к стене дома, использовавшуюся, вероятно, вместо пастушьего посоха: – Не смей! – мужчина заплакал от нахлынувшей на него безысходности: – Если твой прихвостень хоть пальцем ее коснулся... если... если... да что же мне тогда?
|
|
155 |
|
|
|
|
- Ничего, - резанула Ирина с холодной точностью. - Чистая постель, свежий воздух, еда и молоко в достатке позволили бы отсрочить её конец. Вместо этого она доживает свои последние дни взаперти и в нищете. Что дал ты ей, кроме этих стен? Что ты сделал, чтобы исполнить её мечты? Что должно было побудить её бороться?
Не повышая тона, ламия сделала небольшую паузу, прежде чем вновь произнесла это слово:
- Ничего.
И прозвучало оно как приговор. Впрочем, Ирина ещё не знала, как поступить с ним, и появившийся сзади силуэт норманна пришёл ей на помощь. Ламия обернулась, всматриваясь в темноту дверного проёма, испещрённую отблесками рыцарского снаряжения в лунном свете. Прихвостень был тут как тут.
- Как поешь, укажи этому ничтожеству дорогу к ведьме. Взамен узнай, где расположен кастеллум, который мы ищем. Это место должно быть где-то неподалёку. А коль не скажет - к моему возвращению пусть выберет одно из двух. Кто из них погибнет этой ночью: он или его жена?
Теперь она обернулась, пришла в движение и, поравнявшись с испуганным человеком, произнесла чуть задерживаясь:
- Я скоро вернусь. Научу ваших соседей гостеприимству.
Минуя ступени, гостья уверенно зашагала к дому, чья дверь осталась для него закрытой.
|
|
156 |
|
|
|
|
Дом кузнеца выделялся на фоне остальной деревни. Крепкий, можно сказать даже ухоженный, по местным меркам они были "богачами". И все же, дверь снялась с петель под ударом ламии, хватило всего-то одного. Внутри царила темнота, а в темноте жалась от страха семья из четырех человек. Грузный и широкоплечий мужчина с руками в многочисленных ожогах, его дородная жена и двое парнишек. Они даже не успели найти какого-нибудь оружия для защиты, когда Ирина превратила "богатую" полуземлянку в бойню. Ни один из обитателей не был убит, но каждый получил по длинному четырехгранному кованному гвоздю, их видимо ковал сам хозяин жилища, ладони и плечи смертных с хрустом и жутким чмок-чмок прибивались к стенам и балкам внутри, и вскоре музыкой боли доносились до каждого в поселении истошные вопли.
Еще во время резни, девушка слышала бряцание нормандца, который за шкирку тащил крестьянина в его же дом, как тот истерично что-то ему орал и плакал навзрыд. Видимо он слабо упирался, совсем барахтался.
– Там! В том доме! – истерично что-то пытался он доказать: – Там беженцы! Трое, у них есть монеты! Грабьте их, умоляю...
Разговаривал с крестьянином рыцарь уже в доме, а потому не был слышимым, но к концу истязаний, видимо крики помогли мужу развязать язык, нормандец вышел из хижины наружу, дверь безжалостно скрипнула, и направился к ламии вниз. У него был ответ про каструм, и даже про то, откуда они получили хворь и кто заболел и уже погиб, и кто здоров, и кто в этой деревне лишний.
– Моя госпожа... я вызнал, что мы находимся в землях рода Каузамала. Червь оказался труслив и выложил все сразу. Горное поместье Каузамала – старинный каструм. Все местные знают туда дорогу. Он где-то здесь неподалеку... и, если позволите, женщина в доме испустила дух, – рыцарь говорил, не заходя в дом, даже не показываясь в проходе, а застыв снаружи. Хриплые крики заглушали его голос.
|
|
157 |
|
|
|
|
Могло показаться, что сказанное миновало Ирину и сгинуло в темноте за её плечами. Обманчивый силуэт ночной владычицы, обретший женскую красоту и осанку, но скрывающий силу дюжины воинов, отчего-то не торопился с ответом. То самое неизбежное, о котором она говорила ведьме, наконец проявило себя во всей красе. Вампир молча взглянула под ноги, соскальзывая глазами в грязь, как если бы прежде, чем дать ответ, она должна была обмакнуть перо в чернила.
- Жаль… - произнесли её губы слегка растерянно.
И вновь она медлила в раздумьях. Верно ли, что судьба той девушки могла бы сложиться иначе, если бы только у них было больше времени? Если бы только Ирина пришла раньше и помогла ей встать на истинный путь? Если бы судьба не отняла у неё этот призрачный шанс?
- Узнай её имя, - продолжила ламия, обратившись к рыцарю исподлобья. По всему было ясно, что эта смерть не оставила её равнодушной. Теперь она знала, каково это, когда матери теряют своих неродившихся дочерей. Горько.
В темноте шевельнулась окровавленная накидка. Её владелица взглядом устремилась в горы, затем к луне, что возвышалась над ними, словно холодная драгоценная жемчужина. На этот раз она не произнесла ни слова. Рыцарь же, возвратившись с ответом, нашел госпожу уже на лестнице - она была готова продолжить путь.
- В убийстве того, кому смерть и так уже дышит в затылок, не больше смысла, чем в убийстве мёртвого, - пояснила Ирина, сойдя с террасы и следуя за своим слугой. Теперь рыцарю было известно, как пройти в поместье.
|
|
158 |
|
|
|
|
– Её звали Сколастика, – сообщил нормандец по возвращении. После чего двое направились дальше. Рыцарь пошел вперед, следуя указаниям крестьянина, он ступил на тропу в лес за деревней, пройдя мимо верхней террасы и каменных ступеней. Вдогонку им хриплые вопли распятой семьи кузнеца бились эхом о скалы, даже тогда, когда узкая дорога между скал и сосен резко повернула и начала подниматься выше, звуки и крики не отступали. Так они и поднимались по склону...
Воин и его госпожа углубились в лес, стало заметно темнее, даже несмотря на висящую в небе Луну, кроны столетних деревьев словно напогибель затеняли путь, корни стали мешать идти, высовываясь в любой момент, когда не ожидаешь. Но нормандец упрямо шел вперед, спотыкаясь и едва не падая, на мгновение застывая на месте, а затем оступаясь. И даже когда Ирина услышала краткий вскрик человека впереди, рыцарь, не услышав, продолжал идти. Вопль, мгновенно задохнувшийся в густых лесных тенях, в нем слышался ужас жертвы, а не чертыхание какого-нибудь путника, вдруг ударившегося о неожиданное препятствие.
|
|
159 |
|
|
|
|
Сколастика - одно из имен, что никак не подходят крестьянке. Было ясно, что, нарекая ее таким образом, родители хотели бы для своей дочери иной судьбы, но магией эти слова не стали. Ее короткая жизнь началась и окончилась в нищете. И в глубоком неведении, если на то пошло. Справедливо ли, что столь молодая женщина встретила свой конец так рано, лишенная всякой возможности защититься? Ее убийца - невидимый и лишенный плоти, но бесконечно голодный бродячий зверь, от которого спасения никакого нет. Императоры Лев и Константин сгинули от этой болезни - чего говорить о простолюдинке? Для нее стало бы победой, если бы удалось хоть немного отсрочить неизбежное. Но бедность и слабый муж не позволили скоропостижно ушедшей даже этого. Так справедливо ли? Ее наставница возразила бы, что для это только начало ее пути, большая часть которого произойдет незримо для ныне живущих - на этом разговор о судьбе Сколастики был бы окончен. Однако из головы Ирины мысли об умершей крестьянке, что грезила о богатой жизни, не шли так просто. Она не боролась. Не страдала. И вряд ли сумела бы оценить тот дар, с которым Ирина переступила ее порог, но почему-то произошедшее все равно ощущалось ею, как нечто упущенное. Быть может, она была слишком требовательной к себе? Кто знает... Быть может, что-нибудь о дальнейшей судьбе девушки хранится в той книге мертвых, которую Ирина носила в себе вот уже долгое время, но так ни разу и не открыла ее страниц? В конечном счете, раздумывая об этом в дороге, Ирина пришла лишь к такому выводу, что где-то в саду ее личных воспоминаний для этого имени найдется место...
О чем раздумывал в дороге рыцарь, ламии было неизвестно. Оба молчали, предоставляя возможность осмыслить увиденное и услышанное каждый самому себе, если только норманн вообще придал случившемуся хоть какое-то значение. Однако, увлекшись своими мыслями, ее спутник, видимо, не услышал внезапный звук, что пронзил перед ними чащу, как будто в предостережение. Шелест листьев и шум танцующих с ветром ветвей укрыли его скорее, нежели тот докричался до ушей мужчины. Но шедшая следом Ирина услышала.
Пробиваясь вперед, спустя некоторое время он почувствовал на плече ее руку.
- Остановись. Пойдешь за мной, - произнесла она коротко.
Этот лес был старым, глухим и мрачным. И к тем испытаниям, что могли выпасть на его долю в подобном месте, чужеземный завоеватель был пока еще не готов.
|
|
160 |
|
|
|
|
Прикосновение ламии заставило рыцаря вздрогнуть и замереть на месте, но нормандец не стал мешкать, сразу же пропустив госпожу вперед. Оставшись позади, спутник Ирины заозирался, впрочем, из приказа вампира он не смог уловить почему ему указали подвинуться. Впрочем, теперь он шел плавно оборачиваясь, будто просто сменилась его роль на замыкающего. И далее гуль следовал за ламией в молчании.
Тропа поднималась все выше, склоны становились чуть круче с каждым витком, но вот что Ирина смогла заметить, дорога вела их по дуге, это не было движением сугубо вверх, нет, правильнее сказать все ж таки, что тропа вела только чуть выше, но все-таки вдоль хребта. И не так уж долго вампир и его гуль пробирались вперед, прежде чем лилим заметила, под густым пологом соснового леса, расположенного на скалах, следы в подстилке, оставленные чьими-то длинными когтями, вздернутый сухой дерн, словно здесь барахтался большой зверь. В этих гиблых горах все еще не развеялся запах свежей человеческой крови, ведущий дальше по тропе.
|
|
161 |
|
|
|
|
Ламия задержалась, чтобы осмотреть лежбище. Рыцарь нагнал ее и встал рядом.
В егерском ремесле она не смыслила, а потому полагаться решила только на внимательность своих глаз. Проливалась ли кровь? Удастся ли обнаружить следы этого создания, такие, как шерсть или оттиски лап на сырой земле? Информации было мало, но кое-что все же удалось выяснить.
|
|
162 |
|