Темнейшее из подземелий | ходы игроков | Известь на зубах

Вдохнуть Эскарина смогла, кажется, только после того как Слоан выбрался на поверхность, а внизу, в Яме, разгорелось пламя. Воздух удивительно легкий, чистый. Она даже и не задумывалась, вплоть до этого момента, что в пещере он был каким-то другим. Сейчас же разница была очевидно колоссальной. Несколько мгновений счастья прервались мыслями о тех, кто пока не может вдохнуть тот же свежий воздух. Кто-то из них не вдохнет его уже никогда… Наслаждаться свободой целительница будет позже, вместе со спасенными душами. А пока что нужно решить, что делать дальше, как достичь цели, что находится словно на самой вершине горы, на которую, ты знаешь, тебе никогда не взобраться.

- И что теперь? …предварительно готовы будем тебе помочь в спасении детей взамен на услугу. Поездку в мое баронство по твоей прямой специальности. Идет?

- Идет. - Думать особо и не пришлось, она согласилась бы в любом случае. А так получается даже лучше, чем могло бы быть: и платить наемнику не придется, и уже есть курс действий, когда они закончат с Дырой. Вернее, если они закончат с ней.

В разработанном плане действий Лаворр многое смущало. Во-первых, отсутствие долгосрочной перспективы оставляло ее в подвешенном состоянии, в полной растерянности. Хоть это и не вина планировщиков, а лишь издержки их текущего положения. Во-вторых, промедление добавляло нервозности и переживаний. Вдоводельный "врач" говорил о "списании" Билли примерно через две недели. Да, за это время успеют погибнуть и многие другие дети, возможно их меняют чуть ли не каждый день: кому вырезают очередной орган, кого продают мерзким ублюдкам в качестве кукол определенного назначения… Спасение конкретного Билли стало пороговой линией, критической точкой, до которой нужно успеть выполнить задуманное. Сейчас зеленоглазый мальчик олицетворял для целительницы всех пропавших детей. С момента их встречи уже прошло три дня, еще три уйдет на простой в лесу, а как за оставшуюся неделю собрать наемников, придумать и реализовать детали спасательной операции, Эск не имела ни малейшего понятия. В-третьих, разрасталось гнетущее чувство ожидания и неопределенности: будут их искать или нет, поверили ли в их смерть? Вообще-то если Администрация хотела отравить их, то проблем быть не должно. Но что, если они посмотрели на отсутствие аур и теперь не знают: сбежал отряд или умер иным способом? А что, если они и вовсе предлагали обычную обработку? Пошлют группу зачистки по их души или внесут в список пропавших, отправляя следующий отряд на поиски?..

Сплошные вопросы. Впрочем, как и всегда с того момента, как они прошли через гермаворота. Чтобы не замыкаться в собственных мыслях и не впасть в депрессию, Эскарина решила занять себя чем-то полезным. В данном случае, она бросила все силы на Мир. Полезным являлось ее обучение, ровно как и лечение. Наверняка в ближайшие дни лекарю не придется тратить магию больше ни на что другое. Разве что почистить себя и Джину перед походом в какую-нибудь ближайшую деревушку согласно общему плану.

Вспышка и земля снова вспыхнула огнями. От знакомого света полурослику стало не по себе, хотя и смог он отвернуться не сразу. Поспешил наверх в ночную темноту, на свежий воздух. Лесли уселся на траву, начал рассеянно смотреть по сторонам, смотря то на небо, то на поле, то на спящие цветы, то куда-то дальше на темное пятно проклятого города впереди. Большие уши жадно вслушивались во все окружающие звуки: ветер, насекомые, зверьки, ночные птицы... Если бы не звуки спутников все было бы почти идеально, но такие мелочи можно и потерпеть. Время от времени он делал глубокие вдохи окружающих запахов, мял траву под руками. Несколько минут все было спокойно, но мысли о реальности вернулись к парню. К сожалению, они, конечно, не могут сидеть здесь всю ночь. Надо двигаться... Снова бежать... Снова прятаться... Снова бояться...

Фигурка халфлинга скрючилась и задрожала, из него вырвался то ли смех, то ли всхлип. Бежал в пещеры, чтобы избежать преследования. А теперь убежал из пещеры, со страхом еще более страшного преследования. Парень поднялся на ноги, покрутил головой с пустым выражением лица. Взглянул на некромантку с эгоистичным желанием снова увидеть радость на детском лице. Ее же должна обрадовать поверхность? Удивить? Хоть что-то? Он поморщился и снова отвернулся на поле.

Красиво, спокойно, знакомо... Как дома... Он так хочет домой, к семье... Забыть все, что тут было. Жить как жил раньше. Тихо, спокойно. Жить до самой смерти. Он немного нахмурился, вспоминая об этом. Мысль об этом не сразу дошла до него. Магический дар от Кромеля не отличается от дара некромантки. Просчет. Сейчас это казалось глупостью. Впрочем скорая смерть в кругу родных казалась уже не такой страшной. Все что ему надо было это вернуться домой.

Его окликнули и группа приступила к обсуждению их дальнейшего плана. Наемник предложил убедиться в том, что их не будут искать. Конник молча кивнул, соглашаясь, еще некоторое время обдумываний и лицо парня застыло, внутри все сжалось, закололо, похолодело. Если их ищут... Он... он не может вернуться к семье. Что если его найдут. Что если они знают. Что если они уже там. В голову тут же влетели вспышки человеческой жестокости, жуткой магии подземелья, слепящего удушающего огня и гигантских чудовищ.

Полурослик резко дернулся на чужое прикосновения, перед этим пропустивший разговоры и зовущие его голоса.

- Что, ай? - он потер свои мокрые глаза. - Ай, да, да, идем... - Лесли поспешил уйти от других, чтобы собрать свои вещи. - Уходим, ай, давайте. - прохрипел он раздраженно, отказываясь говорить с остальными.

Перед тем, как отправиться реализовывать первую часть плана, Молд Слоан еще предложил прямо сейчас, по темноте, накидать в пространство щели дерна, земли. Без фанатизма, не зарывая проход снаружи и не делая видимой саму работу, а лишь для того, чтобы скрыть для жителей пещер лучи света, которые могли попадать внутрь и выдать наличие выхода. Наемник взялся за работу, а остальные... могли помочь, если хотели и считали нужным.

Общее

После всего произошедшего, реализовать план укрытия в лесу не было значительной проблемой. Утром была добыта ткань - где-то куплена, где-то взята без спроса, а кто-то и бесплатно отдал старое ненужное барахло, да еще и краюху свежего душистого хлеба подарили. С остальным, правда, не заладилось - металла и спальников у крестьян было немного, а золото хоть и разжигало в чьих-то глазах алчность, также вызывало и страх - вдруг поддельное, вдруг ночью соседи зарежут, как прознают, вдруг потом придут законники, а монеты украденные оказались...

Коротая теплые летние ночи за разговорами, планами, мечтами, делясь страхами и волнениями, даже и не заметили, как пролетели три напряженных дня. В небо не подняли поисковых драконов, по тракту не неслась кавалерия Администрации, а леса не прочесывали егеря, вооруженные сворами гончих. Значило ли это, что никто вас не искал? Нет. Гарантии обратного тоже не было. Вероятно, деревенским парням было бы интересно узнать, где находятся странного вида пришельцы, что светят золотом перед чернью, тем более, что они эти леса знали явно лучше авантюристов. Но обошлось - за три дня смельчаков не нашлось, а Лесли, приведенный в максимально благообразный вид, отправился за провизией и новостями.

Пока полурослик шел в трактир, Мир и Лаворр не теряли времени зря - и рисовали, и читали, и писали, и считали и даже может быть и пели, только если совсем тихо. Было это не просто - у девочки весьма сильно проявлялась агорафобия, отчего та все время старалась спрятать голову - под покрывало, под подушку, в яму, в кустах, под бок Эскарины, хоть куда-нибудь, только бы скрыться от ужасающего неба, в котором нет потолка. Это ей тоже пришлось объяснять, что еще больше вывело девочку из привычного флегматичного равнодушия - основной эмоцией Мир за последние три дня было напряжение. Но это не мешало ей учится. Более того - отвлеченная от своего страха, некромант приходила в состояние привычного спокойствия преимущественно в моменты занятий и разговоров. Было заметно, что фобия потихоньку ослабевает, но пройдут еще недели и месяцы, прежде чем Мир научится жить в мире без стен. Однако, ей нравилось в верхнем мире больше, чем под землей. Она не говорила этого прямо, но её кожа как будто бы стала теплее, а однажды Лесли обнаружил, как девочка пытается поймать лягушку. Безуспешно - полурослику пришлось делать это самому для нее и несмотря на все опасения, амфибия, после тщательного осмотра, была отпущена на волю живой и здоровой. Явный прогресс в воспитании.

Первая новость, которую узнал полурослик, преступив порог трактира, исходила не из человеческих уст - ее сказала бумага. Он нашел имена - свое и другие. Молд, Эскарина, Лесли, Гвидо. Пропали без вести. Краткое описание внешности, краткое описание одежды, возможно вооружены и дезориентированы, просьба не вступать в контакт, а сразу сообщить представителям городской Администрации. За достоверно подтвержденную информацию обещали выплатить по сто крон. Какие выводы из этого можно сделать? Группу искали не как преступников, а награда была не сногсшибательно огромной, однако достаточной, чтобы кто-то захотел найти авантюристов. Покачав головой, Лесли, который в данный момент был совсем на себя не похож, направился к бару. Нельзя ничего не заказывать - какие тебе новости, если ты не платежеспособен? Взял вишневого эля. Сладкий, терпкий - алкоголь почти не ощущается, по кружке бегут капли конденсата, а леденящие глотки приятно осели в желудке, словно успокоив пламя, которое с кожи перебралось в голову.

- Ну, значится, новости, да? У Кривого Марка дочка разродилась мальчиком, да вот только мальчик-то тот смугл и темноволос, а муж еённый как солома светлый... Знахарь сказал, что это из-за того, что он пива много тёмного пил, но, сдаётся, мне - трактирщик заговорчески наклонился к полурослику - не из-за пива енто. Смекаешь? А еще у Роберта Сиплого свинья уродцем опоросилась... Страшный, ужас - глаз черный и один, на лбу, хвост, как у крысы, а лапы с пальцами вместо копыт... И кричит, целыми днями кричит, жрать просит, мамкино вымя до крови грызет, растет по часам... Не то? А какие тебе новости нужны? Про Дыру? Так какие же это новости! Вон, второго дня уже сказали: славный и добрый маг Астрамарий Алый спустился туда и всю нечисть извел, а чернокнижника, который столько лет людёв губил колесовали на городской площади. И приспешников его тоже. Всю ночь люд гулял, медяки в толпу бросали, мой деверь без пальца в той давке остался... Выжившие? Не было там никаких выживших и людей там не было, твари одни. Астрамарий, благословленный небом, защитник рода людского, всех извел под ноль. Огнем своим всеочищающим не дал чудовищам из внемирья прорваться в наш светлый ма-те-ри-ум - трактирщик явно не от себя придумал эти хвалебные оды Марию, а пересказывал уже услышанное - Вот, значится. Нет больше Дыры. Говорят правда, что три дня назад туда резко солдатиков отправили - несколько сотен зашло, а ведь раньше Дыра не принимала столько, отвергала такие... контингенты, во! А маленькие группы, видимо, не замечала... А у Пузатого Стефана вообще дела чудные, теща стала по потолку ходить, а, вообще-то, померла уже как три года...

Дальше Лесли уже не слушал трактирщика. Оставалось только вернуться к своим и сообщить им последние известия.

Лесли закончил свой пересказ новостей. Эскарина выслушала его до конца. В разные моменты можно было увидеть изменения на ее лице. Сперва недоверие - это же Лесли, он всегда лжет, на самом деле все не так, сейчас он закончит рассказ и скажет: "Поверили, ай? Смешные вы! Конечно, никто нас не ищет, а Дыра, ай, как была, так и есть". Затем в глазах появился нехороший огонек, мол "Лесли, это глупая шутка, прекращай и говори правду, совсем ведь не смешно". Потом взгляд выдал сомнения: может он не так понял? Не то услышал? Может источник информации ненадежный? Кто там ему рассказал? Трактирщик? Ну они любители все приукрасить… Или сама Администрация наврала. Ну конечно! Стали бы они говорить о детях? Ерунда. Просто сказали Грыму прикрыть лавочку, и Вдоводелы с детьми теперь где-то в другом месте. Надо вернуться к трактирщику, заплатить ему побольше, тогда-то он скажет все, что знает. И стоит вернуться в Кальциевый Погост, утечка истинной информации неизбежна, но вероятно останется только в пределах городка. Затем найти Грыма, пока Вдоводелы еще не закрепились на новом месте, а дальше спасти Билли… Серое пламя в глазах потухло. Лекарь упала на колени. Ничего не сказала. Слез не было. На лице появилось безразличие ко всему происходящему. Взгляд упал вниз, вернее, устремился куда-то в круговерть пустоты. Она поняла.

Пять лет назад Лаворр проходила ровно через то же. Когда дядюшка Феликс сказал о странной болезни, которую он сам не знает, как лечить, ведь не помогает ни медицина, ни магия. Она решила, что он просто проверяет ее. Учитель, профессионал, очень сильный волшебник не может поставить диагноз, ну как же, ага. Хочет посмотреть, как она без его помощи справится, вот и все. Затем наступила смерть первого заболевшего. Пациенты у Эск умирали и раньше - не то чтобы она была плохим врачом и убивала лечением каждого второго, но так или иначе всех не вылечишь, всех не спасешь - но это были единичные случаи, а в тот раз за первым почившим отправился следующий, затем еще и еще. А лекарства все не было, как и диагноза. Она, Плимпут и другие медики бросили все силы на борьбу с этой заразой. И это помогло. Только вот… Десятки мертвых это не воскресило. Тех людей, что угасали у нее на глазах, за кем она наблюдала каждый день, говоря, что все будет хорошо, а спустя время накрывая их с головой тканью и освобождая места для новых больных, оправдываясь перед их близкими за то, что не уберегла. Это не воскресило и Берта. Именно в тот день в голове ее впервые прозвучало пресловутое "это моя вина", которое будет преследовать ее вечно, даже после собственной смерти. В тот миг она решила, хоть и осознала это только спустя несколько месяцев, что она обязана спасти всех. Потому что виновата. Потому что должна искупить неискупимые грехи. И потому что с этого дня лишь в этом смысл ее жизни.

Не искупила. Голова загудела от резкого наплыва мыслей. Она могла остановить вивисекторов. Прямо тогда. Могла уговорить Грыма отдать хотя бы одного Билли. У нее были кроны на депозите, хватило бы на еще одно зелье регенерации. Она бы спасла хотя бы его. Лучше, чем никого. Или можно было вернуться к Вдоводелам, не выходя из пещеры. Втереться к Грыму в доверие, сделать хоть что-нибудь… Она хотела пойти за Марием. Говорила же Слоану, что маг убьет всех. Он и убил. А если бы она пошла за ним, может смогла бы убедить просто закрыть разлом, больше не убивать без разбора и уйти. Вместе. Какое ему дело до Администрации? Он же с Искандером ушел, значит не очень-то и любил на них работать. И был предан, следовательно предпочел бы покинуть Яму навсегда, нежели… Наивная. Она сделала выбор, но он оказался неверным. Теперь ничего не изменить. И не только в отношении детей… Никто не вышел. Никаких выживших не было. Значит, и разведчик Гвидо Салтини вместе с ящеро-людьми мертвы. Он мог бы жить. Черт возьми, если бы она только смогла его остановить! Может они бы вместе обустроили ящеров на новом месте и пошли дальше. И он бы вышел вместе с ними… И те, кто обитал в "Городке Неудачников"… Там наверняка были оставшиеся выжившие из списка. И теперь их нет. Никого нет. Все мертвы. Кроме Эск. По ее вине.

Взгляд целительницы остался таким же не выражающим ничего, но из глаз наконец-то хлынули слезы. Теперь она не пыталась прятать их от союзников. Ей больше не было смысла выглядеть сильной… Остаток дня она мало помнила, несмотря на свою идеальную память. Кажется, кто-то обнял ее, кто-то что-то говорил, вроде бы наемник достал бутылку рома, наверняка она немало выпила после. Что она запомнила отлично, так это ночные кошмары. Они были частыми гостями в голове Рины. И на этот раз помимо гибели ее деревни, последних моментов жизни Берта и случившегося в Дыре безумия, добавились картинки сожженных заживо контрабандистов и их пленников, гибель каждого из списка пропавших.

Утром не хотелось ничего. Не было цели, не было смысла. Только милая Мир, что сидела рядом и пронзительно смотрела своим глазом на лекаря, смогла заставить ее подняться. Мир. Из сотен погибших (вернее сказать, из тысяч, если учитывать все те годы, что были активны эксперименты) лишь она одна увидела солнечный свет еще раз. Она будет жить. Недолго, если не заняться извлечением дара и исцелением. Если со вторым Эскарина справится, то для первого нужны деньги, время и опытные специалисты, готовые взять на себя ответственность и ко всему прочему не болтать лишнего. Найти таких было не особо проблематично, вопрос лишь в деньгах… Лаворр слегка оживилась. До принятия случившегося было еще очень далеко. Принять смерть деревенских она так и не смогла, а этот случай ударил в разы больнее. Однако ложиться и умирать самой еще рано. Для начала она должна позаботиться об остальных.

Так родился план. Если быть точнее, его отголоски, жалкие ошметки, что могли превратиться в ничто в любую секунду.

- Молд, - целительница посмотрела на наемника, затем на Джину, потом снова на него, - детей спасать больше не нужно, но… Это не значит, что я тебе не помогу. Если смогу. И если получится… Я попрошу лишь деньги, ровно столько, сколько понадобится на лечение Мир. Прости. Альтруизм придется приберечь для иного раза. Иначе я не смогу собрать в ближайшее время необходимую сумму. И… Я помогу Джине. Сделаю все, чтобы она исцелилась, вернула свой рассудок в полной мере. Если ты согласен… Отправляемся на север, там ведь твое баронство?

…

В пути пришлось скрываться. Эск привела магией свое платье в первоначальный вид, но теперь оно было вынуждено некоторое время побыть взаперти в сумке. Вместо него она выбрала чудесный походный аналог, приобретя его в одном из небольших городков, через который группе надо было проехать. В остальном она могла поблагодарить Джину за бесплатное изменение прически в пламени костра. Все еще не кардинальные перемены, но достаточные, чтобы сказать особо наблюдательному человеку, который хотел получить свои заслуженные 100 крон за пропавших, что ни какая она не целительница Эскарина Лаворр, а обычная травница Диана, путешествующая в поисках редких растений с уникальными свойствами, или всего-навсего бедная художница Ирен, примкнувшая к этой странноватой группке бездомных, ради бесплатной повозки и чтобы не помереть с голоду в пути до ближайшего города, где можно продать свои работы. Если тот самый наблюдательный глаз незнакомца еще и волшебством обладал, она без сомнений отвечала: "Да-с, целительница. Какая еще Лаворр? Адрия Ровал. Попрошу-с поуважительнее. Чай не селянка перед тобой. Дар он мой разглядывает, может тебе еще что показать? Нет? Вот и топай отсюда, пока стражник мой не сделал так, что мне потом-с лечить вас придется".

Конечно же в дороге Рина не сидела без дела. Каждый день передавала Мир новые знания о мире, о жизни, о науке и о магии. Несколько первых дней продолжала полностью тратить все свое волшебство на ее лечение. С каждым шагом в сторону от Дыры кристаллы теряли свои свойства. Приходилось использовать несколько за раз, чтобы добиться того эффекта, что был в пещере всего с одним кусочком молозита. Такими же темпами слабел и тотем. Благо крупных городов группа избегала, а потому мало кто обращал внимание на неестественный дар девочки. В тоже время стоило поторопиться с его извлечением. Лечилась и Джина. Восстановила себе режим питания, стала приходить в себя внешне. А над психологическим аспектом работала Лаворр. Раз в день обязательно проводила импровизированный сеанс психотерапии. Иногда лишь с самой разбойницей, иногда вместе с Молдом, заставляя рыжеволосую забыть тот наркотик, именуемый даром Его, и вспомнить прежнюю жизнь. Курс лечения прошел и для Лесли. Обговорив возможные варианты, они пришли к выводу, что лучшим решением будет удалить его источник магии. Понадобилось около пяти дней, чтобы воплотить эту идею. На самом деле это были одни из наиболее простых дней. Волшебница тратила все свои магические силы, вместе с тем выматываясь физически, так что под конец каждой сессии и помощи полурослику после, она без сил проваливалась на долгие часы в сон.

Нельзя сказать, что лекарю было легко. Чуть только появлялась свободная минутка, ее накрывала волна отчаяния, захлестывала паника. Она как наяву начинала слышать плач Билли Ганлингтона и голос Кромеля, неустанно твердящий, что она ошиблась. Иногда зудели кисти рук. Следов ожогов уже давно не осталось, но ощущения были весьма и весьма правдоподобными. Бывало, что в прохожих она отчетливо видела Салтини, Грыма, Вдоводела-стражника, Томаса, кого-то из сектантов, которых смогла запомнить, или самого Астрамария. В такие моменты Эск либо просила Лесли обнять ее, либо садилась рядом со Слоаном и проговаривала ему в тысячный раз их дальнейшие планы.

Собственно, значительная часть времени уходила именно на обдумывание последующих действий. Лаворр хотела обеспечить каждого союзника хорошим будущим. Относительно хорошим. Насколько позволяет их положение.

Таким образом, в баронстве Слоанов она должна была справиться с некой болезнью. Там и предложила остаться Молду и Джине. Даже если кто-то и заявится с вопросами о некоем наемнике, родом из этих краев, коего в последний раз видели в Дыре, что в Погосте, то этот кто-то уйдет ни с чем, либо вовсе оставит в баронстве свою любопытную голову. Джину никто не ищет, про Красного Царя она в скором времени забудет, а Молд получит исцеление для себя и своей семьи. Чем не счастье?

Следующим шагом было лечение Мир. Деньги будут, специалистов Эскарина знает. В крайнем случае, напишет дядюшке Феликсу, хоть и не от своего имени. Когда некромантка станет обычной живой и здоровой девочкой, ее нужно будет куда-нибудь пристроить, как и полурослика, которому не стоит возвращаться домой насовсем. Целительница решила пойти на рисковый шаг, но рисковый только если ее увидят, а за прошедшее время каждый из группы уже успел стать мастером маскировки.

Так что Конника и Мир она хотела поселить в Тонспелле. Там много приезжих, взять в качестве примера ее отца, ее наставника, ее любимого или того же дедушку Андрониаса. И люди дружелюбные, в этом сомневаться ей не приходилось. Вопросов тоже мало задают: приехали, да приехали, не наше дело. Родители Эск, Адрия и Грегор Лаворр, смогут помочь Лесли найти жилье, какую-никакую работу, познакомят с соседями, если он того захочет, а также они смогут приютить у себя Мир и заняться ее воспитанием. Расставание с девочкой не будет легким. Лекарь полюбила ее то ли как собственного ребенка, то ли как человека, которого она все же сумела спасти. Но как бы там ни было, дальше им не по пути. Как полурослику нельзя остаться на своей ферме, так Эске нельзя остаться в своей деревне. А брать с собой в непростой путь девочку, подвергая ее опасности, лишая ее вновь обретенного детства, она не могла.

…

К концу подошло долгое путешествие на север. Затем еще более долгое на юг. Планы менялись, но в целом все шло по задуманному сценарию. Оказалось, тяжелым было расставание не только с Мир…

- Кажется, условия контракта выполнены с обеих сторон. - Сказала Рина на прощание суровому наемнику Молду Слоану. Они были едва ли не полной противоположностью друг друга, но в то же время было у них нечто столь общее, чего нельзя увидеть ни на первый, ни на последующие взгляды. Это можно было только почувствовать в их словах и поступках, в воздухе между ними, что мгновенно наполнялся одновременно недопониманием и чертовским пониманием. - Удачи вам. Не только вам с Джиной. Всем вам. Если появится нужда в моих навыках, чего, я надеюсь, не произойдет, думаю, ты сможешь меня найти. Королевство лишь выглядит большим. На деле же это большая деревня.

Волшебница собралась уходить, пока не вспомнила одну вещь.

- Да, и еще кое-что. Это… на память. - Достала из сумки потрепанную книжку. Оттуда, с одного из разворотов вытащила засушенный цветок ириса. Вероятно, она приобрела его, по дороге в баронство. Цветок причудливой формы, центр лепестков был белоснежным, переходящим к насыщенному голубому ближе к краям. - Можешь считать меня сентиментальной идиоткой. Наверняка так и есть. Но возьми его. - Лаворр усмехнулась. - Это мой последний приказ. Хоть я никогда и не была главной.

Напоследок девушка очень крепко обняла наемника…

- Что ж… Теперь ты дома. Не смотри на меня так, сейчас объясню. - Сказала Эск отчаянному энтузиасту Лесли Коннику, собравшись в дорогу. - Дом не там, где ты родился и вырос. Даже не там, где твои родственники. Настоящий дом там, где твоя душа, а она будет всегда в том месте, которое ты сам себе обустроишь. Мы сами создаем свой дом, понимаешь?

Она смотрела на полурослика, едва сдерживая слезы. Потом увидела, что в его глазах тоже появляется соленая вода. Не сдержалась, всплакнула. На сей раз не от горя - отчасти от печали расставания, отчасти от радости, ведь они столько прошли, а теперь Конник сможет зажить совершенно счастливо. Спустя некоторое время, она все же утерла слезы, Лесли вроде тоже. Можно было продолжать разговор.

- У меня есть подарок и поручение. Первое - вот.

Целительница протянула ему металлическую фигурку. Лошадь. А на ней всадник… Полурослик. В слишком больших сапогах и шляпе как у старомодных волшебников. Тонкая работа, такую мог сделать только очень опытный кузнец. Благо у нее имелся один такой. Дедушка Винсент, работающий с металлом столько лет, сколько и самой Эске еще не было.

- Хлам какой-то, подумала, что тебе может понравиться. - Она подмигнула полурослику. - А насчет поручения, береги Мир. Нет, я не прошу взять на себя полную ответственность за нее. Просто… Следи, чтобы ее другие дети не дразнили за отсутствие глаза. И уха. В общем, не бросай ее. Она будет скучать по мне. Помоги ей справиться с этим.

Еще немного поболтав, она все же ушла за порог его дома…

- Мир, мой милый котеночек… - Рина сидела перед девочкой на корточках, около входной двери. - Слушайся маму… то есть, Адрию. Она очень добрая. Даже добрее, чем я. Только из-за этого она может разрешить тебе слишком много печенья вместо ужина. Ты не пользуйся этим, помни: сладкое только после супа или каши, или другой похожей еды. Еще папа… то есть, Грегор, записал тебя в школу. Там будет много ребятишек, но ты не бойся, они тебя не обидят. А если попробуют… Расскажи им, что лично видела огрооомного злого краба и как храбрые герои его победили, а ты при этом даже не испугалась. Только не говори никому про Дыру и про Рангадаля, и… ты сама знаешь, ты у меня самая умная.

С невероятно дрожащим голосом лекарь закончила давать наставления. В последний раз поцеловала Мир в лоб, сказала, что любит ее. Поднялась, заглянула в глаза своим родителям, что стояли позади девочки. Одними губами произнесла "я люблю вас" и ушла из дома.

…

Куда теперь шел путь целительницы? Она сделала все, что могла. Но теперь заглушить свою боль путешествием по миру и лечением каждого встречного было невозможно. Она хотела сделать то, о чем когда-то сказала Искандеру, отвечая на его вопрос у костра. Уже взяла в руки пузырек с ядом. Но выпить не смогла. Не сейчас. Закрыв глаза, Эскарина увидела всех членов Администрации, увидела Астрамария. Не может она уйти из жизни, не посмотрев ему в глаза, не услышав, что каждый из исследователей, включая мерзкого Стивена Рангадаля, получил свое наказание. И она принялась искать…

Добралась до Кальциевого Погоста. Риск, но риск оправданный. Всем, кто спрашивал ее имя, она называлась леди Ровал, одевалась неприметно, ходила по тавернам и собирала слухи. Времени прошло достаточно, едва ли кто-то надеялся найти ее живой, а если и так, то точно не в этом неприметном городишке, где она и пропала. Так, слух за слухом, она выяснила, что Марий все еще работает на Администрацию. Что все личности, которых она могла знать, наверняка также не лишились своих должностей. Все пути вели к тому, что лишь изнутри этой администраторской змеи у лекаря получится добраться до их голов.

Лаворр все еще помнила контакты начальника Службы Спасения Томаса. Можно было начать переговоры с него. При первой встрече он не был похож на того, кто точно запомнит внешность собеседника. Вкупе с другим именем и историей можно попытаться убедить его, что Адрия Ровал - чудесный кандидат в исследователи. На крайний случай у нее все еще был сигнатурный маркер Эстаниса. Скажет, что знала его много лет назад, что именно он когда-то рассказал ей о работе в Администрации… Уже что-то похожее на правдоподобную историю. Надо верно рассчитать возраст леди Ровал, чтобы он соответствовал легенде, подобрать наиболее удачный предлог ее знакомства с Кромелем и полностью скрыть знакомство с его братом.

Иногда волшебница слишком испытывала судьбу, надевая свое белоснежное платье, заплетая волосы в пучок и не сильно скрываясь от посторонних глаз. Она проверяла, насколько ее поисками еще заинтересованы. Внешне Эск будто бы была той самой целительницей, заключающей контракт со Службой Спасения с надеждой спасти каждую травинку в Дыре. Внутри же она была совсем иной. Не другим человеком, все еще Лаворр, но совсем не такой, как в тот день. Может именно другой взгляд давал людям понять, что эта девушка совсем никак не может быть той, что числилась в списке пропавших. А может никто и не пытался искать никого из них. Факт таков: еще ни разу она не была замечена.

Одним вечером, в очередной раз обдумывая очередной план, который сломается на первом же шаге, Рина пошла в трактир за новой порцией сплетен. Все так же не скрываясь за искусственно созданным внешним видом. В таверне было достаточно людно: не забита так, что сесть негде, но и не пара пьяниц за стойкой. Отдала трактирщику кроны, взамен получила ром. Когда она начала задавать вопросы, мужчина весьма охотно заговорил. Волшебница слушала внимательно, поглядывала по сторонам… Стакан чуть не выпал из ее рук, когда за дальним столиком в углу комнаты она увидела его.

Рыжие волосы, алые глаза, такая же разгоряченная аура, как и в их прошлую встречу. Невозможно. Судьба никогда не была благосклонна к Эск, отчего вдруг решила побыть доброй сейчас? Вот он: спокойно сидит, о чем-то думает, не собирается никого обращать в кисель. И нет рядом никого из Администрации, не нужны более никакие планы - подходи и говори, что хочешь и сколько влезет.

Только сейчас лекарь задалась вопросами. Зачем ей это нужно? Что она хочет от него услышать? Или и правда ей нужен всего лишь один взгляд в его глаза, просто увидеть в них сожаление или нечто подобное, чтобы в миг унять всю боль в сердце? Глупо. Как же все это глупо, наивно и безрассудно. Бросила всех, а ради чего? Может быть он убьет ее, как только увидит. Может приведет к Администрации, где ее либо также убьют, либо заставят работать на них и молчать. А может… Нет. Едва ли. Но… Может он расскажет ей правду. Кому еще он может рассказать то, что с ним произошло? Только своим коллегам, что не смогут сказать ничего лучше, чем "хреново, ну, тут и не такое бывает". Она выслушает, сможет понять. Сможет? Только если он не убивал всех детей с улыбкой на лице. Только если он окажется таким же разбитым внутри, как и сама Лаворр. Если он жаждет прикрыть эту конторку, зовущую себя Администрацией, также, как и она.

Целительница поблагодарила трактирщика, поставила стакан и сделала шаг по направлению к магу. Прикрыла глаза, сосчитала до десяти. Прошлое не вернуть, все хорошо, сейчас надо подумать о будущем и не вспылить. Просто поговорить. Открыла глаза. Уверенно подошла к столу.

- Господин Алый? Это ведь вы! Тот самый Астрамарий Алый. Ходят слухи, что вы герой, благословленный небом, защитник рода людского.

Эскарина села напротив мага. Оперлась локтями о стол и подпёрла руками подбородок, глаза опустила вниз, якобы рассматривая находящиеся на столе вещи.

- Думаю, такому великому волшебнику как вы не составит труда решить проблемку поменьше, чем очищение от чудищ разного масштаба столь ужасного места, как Дыра. Собственно, проблема в том, что… Видите ли…

Девушка положила руки перед собой, выпрямила осанку и подняла глаза, заглядывая прямиком в алые очи Астрамария.

- Я совсем без тормозов…

Молд Слоан был счастлив. Всё шло как по-писаному, разыграно идеально - эти безмозглые сотудники драной администрации цитадели Кальциевого Погоста купились на их уловку в пещерке-то... А даже если и не все купились, наверняка среди заговорщиков-магов, проворачивающих здесь свои грязные делишки с детьми и экспериментами над ними, были завзятые умники, то эти умники во главе в магом Рангадалем не стали поднимачь шумиху. Им, как и маленькой группе беглецов, всё это было ни к чему. Но Рангадаль, Марий и прочие колдуны не знали, что это не конец, только начало...

Первые дни прошли в напряженном ожидании вперемешку с облегчением от удачного побега из мрачных пещерных туннелей. Лесли и девочка-некромант стали приходить в себя, уже улыбаясь время от времени, еще робко и неуверенно, но в этих улыбках было заметно ожидание новой светлой жизни. Рыжая бестия Джина как всегда, сколько Молд ее помнил, ворчала и огрызалась на их нехитрые развлечения и на возню Лаворр, когда целительница взялась продолжать лечение. Но беззлобно. Джина все больше тоже входила в общие заботы, уже оставив свои мрачные думы и даже почти не задевая злыми шутками. Иногда еще старый наемник с тревогой замечал старые отголоски слов о Царе, но они всплывали всё реже и реже, не приводя к плачевным результатам, а потом и совсем исчезли - воистину искусство целительницы Лаворр совершенствовала в себе с каждым днем!

Вот только сама она была невесела. Это замечали и Молд, и Лесли. Иногда здоровенный наемник и маленький потрепанный полурослик переглядывались между собой многозначительно, видя отстраненый потухший взгляд на прекрасном лице Эскарины, и не сговариваясь, старались расшевелить её - смешными историями о прошлом, шуточными спорами, вкусной едой в конце-концов, с маслом конечно, с литрами масла.

Когда Лесли основательно разведал местные слухи, которыми полнилась крестьянская глубинка вокруг Погоста, стало ясно, что искать их никто рьяно не будет. Было решено менять имена и личины, благо денег у наемника полные карманы и сумка, уж о трофеях Ублюдок Слоан позаботился, как всегда. Жаловаться на безденежье они не могли. День за днём, миля за милей, а путь маленького отряда всё вился тонкой извилистой линией на север, в пределы родных мест Слоана, в баронство Растибэйн, где было решено пересидеть ближайшие недели.

Слоан лениво покачивался в седле с высокой лукой - коней они все купили с неделю назад, Эскарине и Джине подобрали хороших резвых меринов, самому наемнику крупного иноходца, способного выдержать могучую фигуру Слоана, даже для Лесли нашли спокойного конька-пони, лохматого и дружелюбного. Полурослик сначала отпирался от подарков Слоана, но потом увидел милого конька, скормил ему пару наливных яблочек, назвал Петрушей и быстро взобрался в седло. Теперь они были неразлучны.

Всю дорогу Ублюдок был тих и внимателен к спутникам, а еще напряженно вглядывался в каждое незнакомое лицо, готовый размозжить башку любого человека, если хотя бы тень подозрения мелькнет в голове. Но боги миловали, обошлось. Так что наемник качался в седле, слушая разговоры и сам болтая, постепенно привыкая к атмосфере этой общности между четырьмя взрослыми и такими разными людьми - им, Джиной, Эской и Лесли. Да, только у полнейшего мерзавца сейчас повернулся бы язык отказать полурослику в именовании "Человек". Лесли всё всем доказал, давно и прочно. Без него они бы не выбрались из пещер. И без Эски. И без Молда.

Это сближало маленькую группу так что ни в седле, ни в болтовне у костра Слоан не насмехался над рассказами про лошадок, про родной дом или милую сестренку Чашли. Кивал и поддерживал беседу о семейных узах, сравнивал Грегора, которого упоминала Лаворр, со своим отцом и дедом - сходства было больше с первым, конечно. С улыбкой наблюдал учёбу - делая из маленькой однооглазой некромантки нормального ребенка Эскарина заботилась и о себе. Это было хорошо видно - милое лицо девушки свежело и расцветало каждый раз во время занятий, словно стирались на миг воспоминания о мрачном прошлом, оставшимся сейчас за спиной путешественников.

А как-то раз, когда Лесли и Мир вечером веселились и играли во что-то под веселое ржание Петруши, старик-наемник погрозил им пальцем, прикрикнул и пожурил: - Ну уж ты совсем расшалилась, Мир! Чем тебя учит тётя Эска? Пра-а-авильно, пора мыть руки и спать. Беситься перед сном вредно. Лесли, ты-то хорош, поощряешь эти проказы, ну что вы за бедовые. Или думаешь, что я вас не догоню и не надаю по заднице? Сейчас вон Джина ремень достанет и поймает обоих, выпорет...

Молд поймал себя на мысли, что второй раз в жизни назвал одноглазую девочку по имени, словно признавая в душе её изменения к лучшему и её право на жизнь. Ублюдок всегда упрямо держал свое слово, а тут отступил. Первый и может быть последний раз в жизни, но оно того стоило. Мир стоила того, чтобы дать ей шанс.

...

Слоан был счастлив. 1139 год по летоисчислению баронства Растибэйн, граница с баронством Кройхарн - владения славного барона Максимина Благочестивого. . Картинка окружающих пейзажей сменилась уже через десяток дней пути по наезженному тракту. Пропали широченные поля налитой пшеницы и уютные хутора Фракадарского Королевства, которым правил Альбиер 18-ый "Мудрый", именно в его землях и стоял Кальциевый Погост с кучкой заговорщиков-магов. Дороги стали уже, аккуратные деревянные заборчики вдоль края главного тракта сменились тяжелыми изгородями из камня и дёрна, как принято ставить у северных жителей. Трактиры при дороге стали реже, уже не отмечая каждые 20 миль пути, сильно реже, зато тосновательнее тоже - жизнь на севере сурова, здесь каждый трактир или хутор отчасти напоминает крепость, с конюшнями, хорошей оградой, а все дворовые постройки стоят квадратом, формируя внутренний двор, где можно укрыться от разбойников или неприятеля.

Шикарное место!
Немногие знали, насколько самостоятельной территорией являлся Север. Границы небольших баронств, но еще и государств - Фракадарское Королевство здесь совсем недалеко по цепи скал морского побережья и по не слишком лесистым суровым холмам, поросших можжевельником и вереском, граничило и с Мидлерийским Конгломератом, и с Республикой Лье-Саните, гораздо более серьезными государствами. Так что королевская, а уж тем более магическая рука, сюда дотянулась бы едва. Тем более в столицу Растибэйн, на самой окраине которой находились извечные владения союза 7 семей Слоанов. Нужно быть полным безумцем, чтобы сунуться сюда - маги были сильны в Погосте, где правили всем железной рукой, здесь же сплоченность семейной коалиции пиратов и наемников напрочь отсекала почти любую возможность чужака незаметно пробраться в их ряды.

Въехав в городские ворота, небрежно растолкав селян по пути ногой и кивнув напрягшейся страже на воротах, Слоан повёл кавалькаду коней к знакомым пещерам. Показалась линия побережья, и сердце наемника дрогнуло... Одинокая слезинка покатилась по обветренной грубой кожей, по щеке, когда Ублюдок увидел кромку воды, где бесконечно синяя гладь моря соединяется с серебристо-серой кромкой горизонта скал; когда полной грудью вдохнул морской воздух, наполненный солью и свободой. Дом. Нет, не так. ДОМ!

- Вот я и дома... - прошептал наемник и благодарно улыбнулся Джине, когда рыжая подруга увидела волнение своего избранного и успокаивающе положила руку ему на плечо. Молд поцеловал кончики пальцев Джины на своей шее, похлопал по запястью, мол: "Все в порядке, я в норме".

...

Слоан был счастлив. Его семья пиратствовала издавна, так уж повелось. Но сейчас было не до того: гости ведь в доме! Когда Молд вошел на порог, пройдя ритуал возвращения мужчины, когда тётка Пачека как самая старшая, жилистая еще 80-летняя старуха встретила его и ввела во владения, то все часы и дни были заняты заботой о гостях. Да и вообще, вернувшись, Молд Слоан был не совсем тот, что раньше, добрее что ли... Так могли заметить и Лесли, и Эскарина. Сам Ублюдок заметил, что родичей стало меньше, от двух сотен осталась едва половина, еще около десятка мужчин отсутствовали на заработках - пиратствовали. Слоаны с Бобрового Утеса, Слоаны с Трёх Круч, Слоаны со Сладкой Заводи, список длинный, а вот родичей меньше, чем 10 лет назад... сильно меньше. Но ничего, целительница быстро во всем разберется и поставит их на ноги - так подумал Молд и закашлялся.

Жизнь стала веселее, пусть и не для всех. Эскарина Лаворр часто погружалась в свои мрачные думы, смотрела вдаль, на юг, где остались все ее надежды и чаяния спасти род человеческий в лице тех невинных детей. Лесли и Мир были радостнее, иногда правда малыш-полурослик тоже вздыхал, загрустив по прошлой жизни, но быстро приходил в себя, веселясь с подружкой. Да и хватало развлечений, чего уж скрывать!

Не раз и не два они всей своей компанией, впятером - Слоан, Джина, Мир и Лесли, Эскарина, выходили в море, слушая крики чаек в вышине небесно-голубого неба, качались на волнах и ловили радужных местных тунцов, чешуя которых переливается в лучах солнца как драгоценности. Садясь в штиль на вёсла, могучий мужчина учил своего более молодого и низкорослого товарища грести. Поначалу Лесли лишь терпел и уныло разглядывал мозоли на ладошках, потом ничего - втянулся, даже сам попросил научить ставить парус и плести снасти из крепкого пенькового каната. Вообще парень сильно окреп и стал здоровее на воздухе побережья с сытной местной едой - наконец-то он мог отдохнуть от масла, насладившись местными крабами, вкусными сладкими ракушками и разнообразной рыбой!

Иногда Слоан уходил в дальнюю часть своих личных пещер, куда никого не впускал, кроме Джины - даже тётку, и даже Лаворр. Из коридоров любопытная молодые родичи подслушивали только, что там доносится упорный скрип, как будто острым чем-то водят по податливому камню...

Эска часто старалась побыть одна, когда не занималась учебой Мир и не пыталась разобраться в корне болезни Слоанов. Хотя это не составило большого труда для талантливой молодой целительницы. Пфф, она-то думала тут что-то серьезное! Нет, обычный завезенный из-за моря грибок хорошо обосновался в скалах родных пещер Слоанов и портил им жизнь, губя легочную систему с каждым годом жизни. Грустно конечно, что так умерла Келин, дочка Молда, но прошлого не воротишь.

Зато Эска могла спасти жизни Молда и других живых, за такую возможность она с радостью ухватилась. Под строгим надзором девушки все Слоаны взялись за работу: дружно отчистили все пещеры, стали часто топить очаги, высушивая воздух и стены своих красивых каменных жилищ, постоянно заменяли пушистые ковры на полах, а служанки-рабыни только и делали, что сновали туда-сюда, окуривая помещения целебными травами и готовили отвары для больных по рецепту Лаворр.

...

Слоан был счастлив. Он лениво развалился в своей подземной зале, почесывая за ухом большую пятнистую гиену в ошейнике - любомого Костогрыза, которого держала тетка Пачека вместо собаки. С юга привезли этот экзотический трофей еще года 3 назад, теперь вот вымахал в форменного теленка. Уши радовали звуки дудок, цимбал и цитр, где-то в соседней комнате молодежь танцевала джигу-дрыгу, Джина сопела рядом на мягких южных коврах, разомлевшая от любовных утех и вина, Лесли должны были ублажать молодые красивые наложицы в числе двух штук, а серьезный, настоящий Слоан - племянник Люц следил за тем, чтобы с Эскариной и Мир ничего не случилось. Шпионил короче, а то целительница загрустила и опять ушла к линии берега - смотреть часами в даль горизонта.

- Она вещи собирает, дядя, - Люц вбежал в пещеру и сразу же заговорил о самом важном. Молд вскочил на ноги, толкнул Джину.
- Как? Давно?
- Не знаю, с виду как будто давно решила.

Лесли был уже тут и шмыгал носом, прячас слезы, когда Эскарина Лаворр собрала всех и стала прощаться. Старый наемник боялся этого момента, боялся признаться себе, что это будет грустно, а вовсе не безразлично. Так и вышло, он был прав. Молодая целительница уже собрала все нехитрые пожитки, конь её был осёдлан и нетерпеливо бил чахлую травку копытом. На красивом лице девушки застыли слезы в уголках глаз, но губы были упрямо сжаты, значит всё решила...

- Кажется, условия контракта выполнены с обеих сторон. - Сказала Рина на прощание суровому наемнику Молду Слоану. Волшебница говорила еще совсем недолго, потом собралась уходить к другим друзьям прощаться, пока не вспомнила одну вещь.

- Да, и еще кое-что. Это… на память. - Достала из сумки потрепанную книжку. Оттуда, с одного из разворотов вытащила засушенный цветок ириса. Вероятно, она приобрела его, по дороге в баронство. Цветок причудливой формы, центр лепестков был белоснежным, переходящим к насыщенному голубому ближе к краям. - Можешь считать меня сентиментальной идиоткой. Наверняка так и есть. Но возьми его. - Лаворр усмехнулась. - Это мой последний приказ. Хоть я никогда и не была главной.

Напоследок девушка очень крепко обняла наемника. Слоан вздрогнул, но через секунду Эска почувствовала осторожное ответное объятье этих могучих грубых рук. Ублюдок словно защищая от мира вокруг, сжал ее плечи, погладил по голове, не обращая внимания, как фыркнула позади Джина себе под нос.

- Береги себя, Эскарина. Спасибо, что спасла нас. Всех нас, - Молд с легким сердцем назвал ее по имени, зажав в кулаке высохший цветок ириса: - Будь осторожна, сентиментальная ты маленькая идиотка. Всегда.

Могло быть сказано множество слов о дружбе, о том, что всем им лучше держаться рядом, чтобы подумать, как быть дальше, о той упрямой решительной целеустремленности, которая в душах объединяла этих двух, таких разных людей. Но другим это нужнее - Эскарина шагнула прощаться с Лесли, она уже ВСЁ решила, и Ублюдок понимал и УВАЖАЛ её решение. Это правильно. Так должно быть. Всё остальное время прощания Молд стоял молча, слушая душевные слова и видя слезы, потом с тяжелым камнем на сердце махая рукой вслед уменьшающемуся вдали силуэту всадницы.

...

Слоан мрачно хмурился. Вот и настал тот самый день, который должен был настать. Все понимали, что это случится. Нет, они с Лесли не стали ссориться, между ними не пробежала кошка, просто без Эскарины словно бы часть их душ уехала вместе с ней и каждый места себе не находил. Окрепший полурослик знал, что тут у него уже всегда будут верные надежные товарищи - пусть Слоаны временами казались дикими, а местные жители соседних баронств шарахались от них, как от огня, но наемники были веселыми и честными, пусть и жестокими людьми. В пещерах всегда царило веселье, даже вести о смерти сородича Слоаны принимали как праздник, а не горе.

Но все же в какой-то момент и Лесли засобирался в дорогу вместе с Мир, оседлав Петрушу и собираясь увезти малышку к родным Эскарины... Молд ухмыльнулся, потрепав Лесли по плечу, помог ему приторочить к седлу вещи с оружием. Полурослик мог за себя постоять, так что меч среди его поклажи смотрелся странным и нелепым бы только для чужака, который совершенно не знал парня.

- Ну вот и ты, Лесли. Исполнить волю Эски, да дружище? Это ты правильно решил, понимаю, - Слоан вздохнул и как будто... постарел сразу что-то разом. В глазах наемника была видна давняя грусть, которая росла с каждым днем пребывания в родном доме. Грусть приближающегося прощания.

- Ты береги себя и Мир, передавай от нас всех привет Грегору и Адрии, пусть мы и не знакомы. А если решишь навестить своих, может быть...переехать всей семьей... - Слоан думал, как бы это сказать, чтобы не звучало глупо: - Милости просим. Тут тебе всегда будут рады. Прощай, Лесли. Ты хороший друг.

...Когда тягостное прощание закончилось, и маленькие, почти детские фигурки Лесли и Мир (которая уже успела немного пдрасти) исчезли вдали, Слоан подозвал к себе другого племянника, 20-летнего здоровяка Скола, беспощадного и лютого в драке, но не тупого малого. Сейчас Молд был старшим в семье, вернулся с шикарной добычей еще вдобавок - подумать только, больше 5-ти тысяч золотом! Да раньше в удачный год наемнику удавалось едва-едва наскрести полторы сотни за год, а что уж говорить про обычных жителей Растибэйна. Деньги просто колоссальные, так что авторитет Ублюдка стал просто непререкаем.

- Собери толковых парней, но не из семьи. Ты старшим, вот деньги. Следи за Лесли и Мир. Чтобы ни один волос с их головы не упал. Они поедут к родичам Лаворр, вот сюда... - двое мужчин, молодой и старший погрузились в изучение карты и дорог на ней, изредка переговариваясь: - ...Если там кто чужой будет вынюхивать - закопай такого. Пусть лежит в земле. Если дела примут плохой оборот - хватай всю семейку и тащи их сюда, Лаворр потом спасибо скажет.

Затем Молд Слоан долго и медленно спускался в пещеры дома, проведя много часов в той комнате, куда не впувскал никого постороннего, только Джину. Вместе они посреди ночи застыли возле высокой базальтовой стены, на которой было нацарапано рукой наемника множество имен и еще какие-то сопутствующие записи, среди которых: "доктор Стивен Рангадаль, маг Астрамарий Алый, начальник Службы Спасения Томас, Грэг и Кевин, администраторы, наемник Грым и наемник по кличке Гвоздь, доктор Э. Гримсон, руководитель научно-производственного комплекса "Молох" Дюстан де Абильего, профессор Нельсон из Гильдии Воров, гном Арнульф из Гильдии разведчиков..." и другие.

Молд мрачно завороженно таращился на стену и напряженно думал, пока не подошла Джина. Женщина обвила руками шею наемника, поцеловала его в щеку и задумчиво спросила: - А ты уверен, что оно того стоит, милый?
- Да. Я не отступлю, ты же знаешь.. Чтобы дед насмехался надо мной из могилы? Ну уж нет, я не отец и умею держать слово... Всё это я решил очень давно, как и то, что сделаю тебя баронессой. Помнишь? - Слоан невольно улыбнулся, повернулся к любимой вздорной женщине, сжав ее в объятьях.
- Помню. Какой же ты милый, мой драгоценный Ублюдок. И надежный. За это и люблю, - женщина шутливо-грустно вздохнула, потом выскользнула из рук мужчины и засмеялась: - Знали бы жители этого городка, как им не повезло, когда меня выбрал. А я тебя.

...

Слоан высокомерно взирал на окровавленные останки кройхарнского рыцаря, буквально нашпигованного пулями из внушительного вида аркебуз в руках своих помощников. Идиот, это же надо ринуться в безумной атаке на строй стрелков! Но в смелости этим воинам барона Кройхарна не откажешь, дрались они ожесточенно. редательская атака застала их врасплох и шансов в общем не было, но обо всем по порядку.

Сначала беспокойные слухи в родном Растибэйне поползли, когда Слоаны стали сзывать под свои знамёна всех наёмников, которых только можно купить на севере. Благо денег у Молда еще оставалось столько, сколько и не снилось самому барону. Да и максимин Благочестивый носил свое прозвище не напрасно, будучи добрым и внимательным, но абсолютно не воинственным правителем. Так что взять замок и город Растибэйн у Слоанов, их войска наемников и всяческой бедноты, а также добрых союзничков из вечно недружелюбного Кройхарна, заняло всего 2 дня. Городская стража из добровольцев предпочла сдаться, наемников у Максимина и его семьи почти не было, а личная стража полегла в неравном бою с численно превосходящим противником.

Не успели догореть костры, а тела барона, баронессы Иоанны, благочестивой красавицы, что гнила сейчас в петле, и их детишек еще качались на ветру на виселице, как Слоаны уже затеяли гуляния - ну как же, отпраздновать свадьбу самого нового барона Адреаса Кройхарна из соседнего баронства и его невесты, новоявленной баронессы Джины Грей Слоан! Это вам не шутки, это достойное событие нужно было отметить с размахом, так что гостей из Кройхарна было не счесть. Сам старый барон Грубер, уже немного выживший из ума, его сын и жених Адреас, родственники, высокие сановники двора, рыцари и фрейлини, юные пажи и прекрасные музыканты.

... Почти все сейчас полегли в кровавой бойне, что устроили для них Слоаны и наемники, радующиеся поживе как стервятники. Все эти гости, еще вчера живые и веселые, теперь гнили, смотря мертвыми вопрошающими глазами в небо, как будто в поисках утраченной справедливости. Джина, прекрасная невеста, а ныне единоправная баронесса Джина Грей Слоан, лично зарезала идиота Адреаса на свадебном пиру, кровью скрепив договор между ней и Молдом. заключенный годы назад. Хотела править Джина, с детства алчная душа честолюбивой красотки мечтала о почестях и славе, ну так вот они. Щедрой рукой Слоанов.

... Ветеран многих стычек Алозкел Слоан поправил кирасу, стер кровь с рукава и подошел к командиру. Замок еще чадил, дымился, но бойня уже закончилась. Этот 40-летний родич вместе с Молдом участвовал в двух освободительных войнах за Десницу Императора-Господа и теперь был его правой рукой. Алоз почесал шрам на щеке и спросил: - Что дальше, Молд? Отходим к Конгломерату или как? Король Фракадара не простит такого самоуправства...

- Не парься, брат. Простит, куда он блять денется. Альбиер "Мудрый" не зря носит такое прозвище, он мудр и всё быстро сообразит. А мы, Слоаны, пообещаем ему прочную границу, сейчас, когда возьмем Кройхарн, и отправим щедрую долю всего награбленного, а также любую военную поддержку в войнах с южанами. Сегодня же пошлю гонцов. А еще намекнем, что можем отойти к Конгомерату, если Его Величество не будет снисходителен. И потребуем, чтобы оградил нас от любого магического надзора. Пора этой провинции обрести чуть больше свобод, не забывая конечно и о благе короля. - ответил Слоан, хладнокровно взирая на разгром, учиненный его людьми.

Люц и Скол, племянники Молда, облаченные в доспехи и вооруженные до зубов стояли рядом, ожидая приказов. Молодые головорезы были вне себя от радости - еще бы, такая добыча! Целое баронство, а скоро и еще одно на подходе, осталось только добить кройханцев, а их верхушка уже мертва.

- Люц, собирай флот. Все наши пиратские корабли и барки, и всех, кто захочет поживиться за компанию. С этого дня, всем скажи, здесь или в других частях побережья, мы будем грабить все суда магов Кальциевого Погоста, все товары с их печатями и клеймом будут разграблены, все их люди должны кормить рыб. - мрачно и отрывисто, методично рассуждал Слоан: - Другие королевские корабли не трогать. Пусть Король знает, что злоба пиратов не нацелена на него. Пусть маги заклюют его жалобами, пусть они теряют товары и слабеют, а король за нас доделает остальное, как только поймет, что власть уже не у этих колдунов, а у него.

- Скол, собери наших лучших мужчин семьи. Пусть берут всё, что нужно и отправляются в путь. На юг. Мы идем к Кальциевому Погосту. Пусть соберут лучших убийц и шпионов, которых можно купить. Я хочу, чтобы это проклятое место оказалось в кольце огня, стали и крови. Чтобы они были отрезаны от мира стеной предателей, чтобы ночью вздрагивали от скрипа и косились на своих жен и детей, подозревая нож в спину. Мы не будем кричать и объявлять им войну. Не-е-ет, мы перебьем их всех тихо. Их самих, их семьи, друзей и знакомых. Заставим сожрать друг друга. - страшнее всего было то, что Молд Слоан как всегда был абсолютно уверен в своей правоте, а его тлеющая внутри злоба выливалась во внешнем хладнокровии.

Он передал племянникам свитки с именами: - Выучите и сожгите. Вот эти люди. С них и начнем.

Знала ли Эскарина Лаворр, бескорыстно и с искренним сердцем помогая всем страждующим, Лесли и Слоану в том числе, желая от всей своей чистой души сделать этот мир чуточку лучше, что спасая Слоанов, она тем самым порождает новое еще большее зло? Приходила ли ей такая мысль в голову, или целительница была отгорожена от этой грязи тем самым барьером моральной чистоты, что твердо защищал ее принципы от погружения во тьму?

Думал ли Слоан о том, делает он хорошо или плохо? Или просто был уверен в собственной непогрешимости и своих понятиях добра, зла и справедливости? Вопрос философский. Вероятно, что он даже не задумывался. Но сейчас Молд Слоан по прозвищу Ублюдок смотрел на юг в ожидании. И он был счастлив.

По лесу полурослик не бежал, а летел, желая поделиться хорошими, как ему показалось, новостями со своими спутниками. Опьяненный то ли от воодушевления, то ли от эля, он пересказал остальным об их розыске и Дыре. Парень все-таки поубавил внешнюю радость видя реакцию Эскарины. Конечно, ее планы и спасения… Теперь они врядли будут возможны… Остаток дня был проведен в немых попытках оказать поддержку целительнице. Знал, что ничего полезного сказать не сможет.

Может у лекаря в этот день многое рухнуло, но самочувствие халфлинга за эту неделю достигло пика. Они сбежали! Конечно, их искали, но скорее передали этот поиск в руки добровольцев, желающих заработать 100 крон. Они имели информацию, которая оказалась совсем не такой ужасной как недавние неведения и волнения. За ними не следили люди из администрации, о возможностях которых можно было только гадать, за ними не охотились великаны-тараканы, в лесах их не поджидали чудовища, они были просто пропавшими, и будут ли они найдены или пойманы будет зависеть только от их возможностей, их не ограничивал больше лабиринт пещер, нет, перед ними был открыт мир! И они пойдут вперед и они справятся!

Конечно, эти мысли были до глупости оптимистичны, и несколько дней он словно обезумевший не мог заткнуться о том, как все с ними будет хорошо. Позже он утих и на протяжении их пути делал все возможное, чтобы помочь своим спутникам при любой возможности, особенно Эскарине. Он все еще видел ее как их самоотверженного спасителя, без которого они бы не выжили так долго… Возможно Молд бы выжил, конечно… Наемник вообще был до невозможности самодостаточным человеком, который, казалось, никогда не был потерян и умел пользоваться своим окружением и окружающими. Ну или он умел создавать такое впечатление. Возможно Лесли завидовал ему и это его раздражало… А возможно все раздражение было вызвано мировоззрением разбойника, его грязной профессией и грубым характером… Что Конник знал наверняка, так это то, что к наемнику у него были смешанные чувства. Иногда в Ублюдке все-таки проскакивало что-то человеческое, вдумчивое и заботливое, что-то по-Слоанскому доброе что ли… Впрочем, для парня было не впервые проявлять сочувствие и находить оправдания самым ужасным существам.

Может Лесли был несколько предвзят при оценке важности лекаря для всей группы. Он оценивал людей обычно по важности для него лично и тому как они к нему относились. И в этом смысле, конечно, Эскарину он боготворил. Без нее бы он буквально не выжил, и она явно делала это не из выгоды себе, не из-за того, что коротышка был как-то полезен группе. Он явно никогда бы не смог оплатить потраченные на него время, силы и терпение. Будь то просто из-за своей слабости, или чистого эгоистичного нежелания делать то, что ему не выгодно. Хотя он был почти уверен, что лекарь ничего у него и не попросит. Хотелось, чтобы Лаворр наконец успокоилась и подумала о себе, чтобы хоть на время забыла о других. Но разве это тогда была бы Эскарина Лаворр? Об этом думал халфлинг сидя недалеко от измотанной целительницы и смотря на нее как грустная собака у ног больного хозяина.

====

Путешествие на родину Ублюдка проходило прекрасно. Покупка лошадей вызвала у полурослика дикую смесь эмоций, что он даже не знал плакал он от того, что рад был снова видеть этих великолепных животных, или от того, как он был тронут этим подарком наемника, или от того, что он не знал сможет ли он позаботиться об этом подарке на него сброшенного, или от того, как Петруша аккуратно и очаровательно хватает и хрумкает яблочные дольки. Конечно, по не озвученному мнению полурослика, передвижение на лошадях казалось не самым безопасным, хоть и быстрым. Но он не мог не радоваться снова ехать верхом, чувствовать под ладонями шерсть и гриву, любоваться грациозными телами и движениями этих сильных и прекрасных существ.

Во время поездки целительница избавила халфлинга от дара. Процедура была долгая и мучительная, в процессе которой парень сломал руку. Да, правильным словом будет агония. А, но агония и сломанная рука казались до смешного маленькой ценой за возможность прожить дольше, чем пару лет. Уже скоро Лесли посмеивался из-за этой ситуации, хоть звучал он не совсем здраво в эти моменты.

Путь проходил спокойно. Поездки на лошадях, игры с Мир, плохо скрываемое подсматривание и подслушивание обучений письму, масленные ужины, ужасающее осознание, что возможно масло не такое и плохое, такое же внутреннее упрямое отрицание, разговоры у костра, стук костей, ночи, прерываемые пробуждениями от кошмаров будь они у лекаря или у полурослика, дежурства с пустым взглядом в огонь, или же вглядывание и вслушивание в окружение. Знает, что никого нет, не должно, не имеет смысла, но кажется, что в любую секунду в темноте блеснут тупые огромные глаза и широкая улыбка. Ожидание, мысли вырисовывают образы в темноте, внутри что-то привычно напрягается, рука сама по себе сжимает меч, а халфлинг время от времени издает смешок от глупости этой ситуации. Удивительно, как редко он этими ночами на поверхности ожидал, что хруст в темноте окажется чем-то реальным вместо монстров из подземелий.

====

Как и от Молда, от его родины и семьи у Конника были смешанные чувства. Он не мог понять Слоанские пиратства и разбои, но через пару дней привыканий, парень принял решение быть вежливым и благодарным гостем и сосредоточиться на позитивных сторонах этого края. К счастью их было не мало. Море было невероятно красивым, еда была вкусная, а музыка веселая. Лесли принимал все предложения развлечений от Слоана, если те не казались ему чересчур дикими, и в таком случае он вежливо, но твердо отказывался. Хотелось ему как-то сгладить отношения с наемником, отчасти потому что злить влиятельного человека не хотелось, отчасти потому что Лесли подумал, что возможно начало их отношений было не самым удачным и самое меньшее, что он может сделать, это дать Молду второй шанс. Да что там… К концу этого приморского отдыха, Коннику даже показалось, что Слоан искренне считает его другом! Но нет, ему наверняка просто показалось…

В какой-то момент полурослик обратился к Слоану с просьбой доставить посылку на одну ферму. Аккуратно, конечно, чтобы подозрительно не было, чтобы не узнали, настоятельно и забавно повторял серьезный Лесли. Никогда он не думал, что расскажет ублюдку о том, где его родной дом. Но ему показалось, что тот заслужил доверие, да и… Наверное, он бы узнал сам, если бы захотел…

====

На ферму Конников была доставлена посылка, сверток с письмом. Вся посылка была вида очень помятого, как и письмо в нем написанное кривым, прыгающим почерком, который впрочем казался ужасно знакомым.

Уважаимые Конники из Зеленостепенска

Пишу вам по просьбе Лесли Коника полурослика каторого нашел в лесу так пару дней назад.

Сказал что обьелся грибов страных. Пытался его выхадить но помир парень на следующий день. Маи саболезнывания. Я ни лекарь я простой мужик. Лекаря у нас в глухне нашей нет даже. В лесу тоисть. Успел мне он перидать чтото вам. Не знал что из этаго было важным а что его бред травленый такчто просто прилажу запись. Не сирчайте на старика если чтото нипанятно. Папытался исполнить просьбу умираищиму как смог. Не винаваи что говорил он вбреду. Он както заикался страно. Я это не писал канечно. Наверное отравение. Важнае кажется не упустил ничего.

Передаю еще вещи по просбе. Они такие на нем были. Это не я. Я ничиго другого не забирал. Мамой клянусь. Закапал его рядом с рыжиком маим такчто небиспакойтесь за тело. Неприжайте. Мне тут паминки чужие не нужны. Ни кладбище у меня тута

К этому безумному письму также были приложены последние слова умирающего, написанные на явно чем-то попавшимся первым под руку. Вырванный лист, который, как было заметно по пятнам, использовался как подставка для кружки.

Водка, сухари, свинина, водка, ушатому угощение, рыбу

На другой стороне была запись еще более ужасным почерком, будто на коленке писали. Что-то зачеркнутое, бумага где-то проткнута была.

Извините что ушел натак долго Ненадо было мне Надеюсь до вас это дайдет я быне хател чтобы вы биспакоились У меня все хорошо Ошибся но хорошо и хорошо будет Надеюсь у вас тоже Скучаю Извините наверное страно такое палучить будет Паследние слова Но это думаю хорошо ай Чтобы знали Не ищите нет нет Найду Хорошо у меня Скучаю Люблю вас больше всего Простите Найду найду принесу Умер Лесли Но найду Я не найдуай Другой найдет Кто-то найдет Найдет обязательно Кагдато все найдет Зеленый найдет думаю Как любимый с гривой думаю Найдет Когдато Но не я

====

Полурослик со вздохом и неуверенностью посмотрел на свою работу. Может он все-таки умеет врать… Хоть бы снова не оказалось, что считает себя он самым умным. Хоть бы пошло все по плану… Парень достал свое разбитое зеркало и взглянул на отражение. Если он себя там не видит, то разве заметят его другие? Халфлинг улыбнулся. Лесли? Нет, конечно, Лесли отравился грибами и умер в неизвестном лесу в избушке пьяного старика. А смотрит на него… Павлуша. Павел. Парень рассмеялся этой мысли, покачал головой.

====

- Ну вот и ты, Лесли. Исполнить волю Эски, да дружище? Это ты правильно решил, понимаю, - Слоан вздохнул и как будто... постарел сразу что-то разом. В глазах наемника была видна давняя грусть, которая росла с каждым днем пребывания в родном доме. Грусть приближающегося прощания.

- Ты береги себя и Мир, передавай от нас всех привет Грегору и Адрии, пусть мы и не знакомы. А если решишь навестить своих, может быть...переехать всей семьей... - Слоан думал, как бы это сказать, чтобы не звучало глупо: - Милости просим. Тут тебе всегда будут рады. Прощай, Лесли. Ты хороший друг.

Пришло время покинуть Слоанов, вещи были собраны, путь запланирован, а все ненужные сокровища были оставлены. Наемник подошел попрощаться. Слова мужчины полурослика удивили. Он немного помолчал, отвернулся, закрывая рукавом лицо, а когда обернулся снова к Слоану - улыбнулся, щурясь.

- Ай, ну ты Слоан! - маленький паренек раскинул руки и без страха полез обнимать огромного страшного ублюдка. - Дружище, ай, не навсегда же прощаемся… - его лицо смягчилось. - Ай, я попытаюсь навестить как-нибудь, обещаю. Еще поплаваем, еще я выиграю у тебя в Череп. Точно будет это... Скучать буду по твоей готовке, ай… Даже по маслу. - добавил парень, но лицо предательски скривилось. Не по маслу все-таки. Он рассмеялся. - Ай, спасибо Слоан. За… За многое. Ай, я рад считаться твоим другом. - халфлинг немного потоптался на месте, но пора было уходить. Он кивнул последний раз наемнику. - Ай, до встречи, Слоан, до встречи, друг мой.

====

- Что ж… Теперь ты дома. Не смотри на меня так, сейчас объясню. - Сказала Эск отчаянному энтузиасту Лесли Коннику, собравшись в дорогу. - Дом не там, где ты родился и вырос. Даже не там, где твои родственники. Настоящий дом там, где твоя душа, а она будет всегда в том месте, которое ты сам себе обустроишь. Мы сами создаем свой дом, понимаешь?

Парень смотрел на девушку со слабой улыбкой, немного растерянный ее философствованиями. Нет, он понимал к чему она клонила, но ему было что возразить. Вслух он делать этого впрочем не стал. Знал, что спорить с ней бесполезно.

- У меня есть подарок и поручение. Первое - вот.

Целительница протянула ему металлическую фигурку. Лошадь. А на ней всадник… Полурослик. В слишком больших сапогах и шляпе как у старомодных волшебников. Тонкая работа, такую мог сделать только очень опытный кузнец. Благо у нее имелся один такой. Дедушка Винсент, работающий с металлом столько лет, сколько и самой Эске еще не было.

- Хлам какой-то, подумала, что тебе может понравиться. - Она подмигнула полурослику. - А насчет поручения, береги Мир. Нет, я не прошу взять на себя полную ответственность за нее. Просто… Следи, чтобы ее другие дети не дразнили за отсутствие глаза. И уха. В общем, не бросай ее. Она будет скучать по мне. Помоги ей справиться с этим.

Халфлинг восторженно и растроганно осматривал статуэтку, на глаза во второй раз наворачивались слезы. Полурослик сжал руку лекаря и склонил голову, прислоняя лоб к ладони, в странном жесте благодарности. Он поднял взгляд на девушку и улыбнулся, пытаясь не плакать.

- Ай, Эска, спасибо. За все. За все. Ай, это меньшее, что я могу сделать за… за все. Конечно я пригляжу за ней. Конечно, пока ты… - он пожевал губу. - пока ты не вернешься. Ай, она будет в порядке. Ты Эска... Береги себя, ай. - хотелось остановить ее, попросить не уходить. Но так нельзя. Не может, просто не смеет он у нее ничего просить больше. - Ай, ты… Ты только высыпайся, ай? И ешь хорошо… Ай, ты… Удачи… До встречи, ай…

Он наконец отпустил Эскарину, а сам отвернулся, закрыв лицо рукавом.

====

Как и обещал, халфлинг защищал Мир от любых насмешек… привлекая их на себя. Павел был дружелюбным, хоть и странноватым полуросликом. Жил в своем небольшом домике, в который тащил любой мусор и хлам, ненужный его соседям или найденный в его походах. Вещи у него все были нужные, просто время их не пришло. Если вам вдруг понадобилась безделушка, ее наверняка можно было найти у этого полурослика. О сокровищах своих мог вам рассказать, если в гости зайдете. Да и поделиться и помочь был готов всегда. О парне же и его истории бесполезно было что-то спрашивать. Единственное прошлое, которое из него можно было выпросить - это то как он провел день или чем он занимался на последней вылазке. Шрамы? Из леса. Ожоги? Пожар в лесу. Где жил? В лесу. Плечами пожимает и глупо растерянно улыбается, будто не понимает, что от него хотят. Спрашивает будете ли вы крысиное жаркое, а сам тащит пойманного жука себе в рот.

Иногда Павлуша отправлялся в походы на несколько дней или в лес, или в город. Всегда его ноги куда-то тащили. Что-то найти. Кого-то увидеть. Что-то услышать. Куда-то залезть. Все еще любил он путешествовать, хотя и вернуться в родной теперь уже домик он тоже любил. Часто и с радостью заходил в гости к Адрие и Грегору, чтобы проведать Мир или же поинтересоваться не нужна ли родителям какая-то помощь. Полурослик был доволен такой жизнью, но все равно иногда сидя в одиночестве, ничем не занятый, он смотрел куда-то далеко вперед, сжимал в руках платок с вышивкой. Притупившаяся за это время тоска в эти спокойные моменты просыпалась и ворочалась где-то глубоко. Тянула его обратно... Потом вздыхал полурослик, вытирал мокрое лицо и улыбался, успокаивая себя. Знал, что увидит их снова когда-нибудь. Обязательно.