Рыцари Мортис | ходы игроков | II🪶 Пепелище алого демона

Слушал Карол, мнения своих, слушал и вроде как все сошлись, что полезен он был. И тут командир дельный приказ отдал.

- Ежели его за сира Бормира выдавать, то тогда дым можно и не прятать. Я ему лик то красноплащный так испоганю, что родная мать не признает. Ну и челюсть заодно сломаю, чтобы никто у него спросить ничего не мог.

Можно было конечно и попроще вопрос решить, не сделать, а изобразить так сказать, но пусть Кривля и Хайден чего скажут по этому поводу.

— Брата нашего вы не знаете, как я погляжу, — безэмоциональным выражением лица заметил Хайден, как речь зашла про мотив его "сытую и счастливую жизнь оставить" — С пятнадцати лет от роду я в компаниях. Из года в год. Из штурма в штурм. Доброе войско замок вражеский в осаду возьмет, да пол года минимум промаринует, и людей на убой в стены да лестницы даже самый глупый полководец с неохотой отправит. Два-три штурма и нет воинства, а земли прибавилось пядь...А Имморталий не дурак. Второй сын его и вовсе светлая голова. Его это идея, орден доблести создать и порядки ему задать. Не ведет наше королевство прискорбное честных и долгих войн, ни одна крепость перед бессмертной ратью не устоит. Вся головы за пол дня сложит, но ворота выбьет, на стенах закрепится. А к следующему стягу, что не приглянулся, величеству, в обозах словно бревна трупов подвезут, да пока соберут смертные лестницы, башни, тараны с требушетами, воскреснет уже каждый. Чудная идея. Эффективна. Бесчеловечна, жестока и гениальна. Лишь один изъян есть, за годы смертей от ран в бою, голова-то — того. Я как понял, что и сам как человеком быть забываю, рванул из караула голопом, куда глаза глядят.

Идеи про то что бы оставить его связанным в лесу, выслушал он молча, разве что скептично бровь приподнял, мол есть у него что сказать на такой план. Аргументировано, с толком и расстановкой, но при себе то оставил, а там уже зашла речь за вступление в черные ряды.

Документ, что Лин ему всячески "подсовывал", тот глянул. Уж больно настойчив парень был, итак сядет, и эдак. И прислонится, и вслух даже зачитает, чтоб уж точно, сир Хайден прикинуться не смог, мол не знает. Да только много толку с этого не вышло на первый взгляд. Лицо его осталось непроницаемым, ну может в глазах какая дума прослеживалась, так она и у каждого видна, кто читать умеет. Ни радости, ни удивления, ни узнавания. Список - есть список. Или этот Хайден большой лжец и вовсе сам атаман той шайки? Вон грудь еле вздымается, небось смех удержать пытается? Ну или просто раны дают о себе знать. Кто бы правду знал? Не вышло пока у бывшего домушника дровосека за хвост поймать, на чисту воду вывести.

Кривлину кривлю, комментировать не стал особо, разве что отметил, что гроши фронтовые, они там и остаются, пропитые да проеденные, а то что оседает, уходит в ремонт амуниции. Так что серебро его все здесь заработано, честным трудом лесоповальным.

— Хватит мне рожу портить, дым с лица в бою не к месту, — опротестовал намерение Карола дровосек. — Молчать я и сам умею, а лицо итак мне замотали тряпьем. Не узнают. До черных плащей докапываться себе дороже, то каждый в королевстве знает. Скажете мол был в бою-плену, язык отрезали, да зло пытали. Глаза их радости преисполнятся, да рты заткнутся.

Так и стали собираться. С Бормировых пожитков черный плащ стало быть на широкие плечи перекочевал, да поверх окровавленной рубахи, ваффенрок к месту пришелся. Так со стороны посмотришь, ну чисто разбойник в черных цветах. Ну прям как вы все. Стало быть орден ваш не тот же гениальный принц сообразил.

Послужить в черном на разок при вас Сир согласился, как имя Бормира принять, да помалкивать. Да только что же теперь с командиром померившем делать и его пожитками? Вариант с тем что бы схоронить бедолагу в погребе, был рабочий. У Хайдена такой имелся и показать его он даже согласился, правда заметил что вариант у него и другой есть:
— Нам к лесу съездить надобно тут рядом, к шалашу моему, лопату прихватив. Я там доспех припрятал, мечей пару. Вы ведь ваших разбойников в глаза еще не видывали я так понял, а голов дичекрадов меж тем вон порубили с десяток. Записка дивная к тому же. Да и про какого-то атамана не раз поминаете. Что-то мне подсказывает, что помощь моя вам не пяток оборванцев попугать нужна, значит шайка ваша эта хоть числом должна быть не меньше десятка, нет, полторы десятка минимум пожалуй. Если эти бандиты вообще существует, конечно, — произнес последнее Хайден задумчиво, но потом отвлекся к делам насущным:
— Можно командира вашего в лесу на дереве закрепить. По мне, так лучше чем в погребе сыром. Связать не сильно, чтоб не рухнул и зверье не растащило, да нож при нем оставить. Но вам решать, куда девать. Да и зачем его девать? Можно сказать что нас и шестеро было же? Вот в засаду угодили по пути ночную, потеряли коня, да бойца. Звучит складно, да и командира в казарме положат, а то и вовсе гостевую комнату выделят?

Да и с тем что бы вшестером на пяти конях к замку отправится, особых проблем не предвиделось. Лин да Хук на одном коне по весу Карола в его доспехе не переплюнут, а вот сам Хайден сравнится, этому отдельного коня придется таки выделить. Ну и да черт с ним? Не ускачет же? А даже если и попробует, то в погоне он не долго в седле продержится, не говоря о том что Кривля при таких раскладах с луком, все еще быстрее прочих будет. Да и стоит ли теперь эту тему поднимать, раз доверились в дел брать? Да и сиру без ливреи, как такие опасения подать, вроде как тоже доверился, рассказал про то почему и зачем орден свой покинул, вот и снарядиться за свой же счет готов. Неудобно может выйти.

Карол как-то духом даже прибавил после того как все так складно устроилось. Нет, дух с него конечно плотный был, духмяной. Бегать в железяке, да не мыться столько дней. Как тут духу не быть. Но тут речь о другом духе шла, внутряном. Улыбаться начал, над Лином подначивать, мод встань как к новому сиру рядком, посмотрим у кого нос быстрее заживает. Байку опять же рассказал, мол слышал, что мода новая пошла у охотников. Испекают круглый хлеб, да катают его, так чтобы он точно на носу у добычи остановился. У кого получится, тот себе шкуру и забирает. Вообщем доволен был кузнец бывший как дело обернулось.

Хайдену конечно Карол помогал, никто другой такую тушу расковать бы не смог, не говоря уж о том, чтобы на коня посадить. Первое время на лесоруба Карол с опаской поглядывал. Не то, чтобы тот убежать мог, а вот свалиться это запросто. Ну и просто каверзу какую учинить, кто знает, может у него тут приятели запрятались. Но чем ближе к схрону подъезжали тем новоиспеченный сир спокойнел. Природное недоверие это конечно хорошо, но тут и без него хватало кому нос по ветру держать, да кривить им, ежели чего не так идтить будет. А его дело маленькое, ну или точнее большое. Поднять там чего, вдарить кому, ну и все в таком плане.

Особо сказать надо как долго Карол с сиром Бормиром беседовал. Рассказывал, что щит тому сейчас совсем не нужон, а вот Каролу пригодится может. Ну и что, по прибытии обратно там и разберутся кому новый получать, а кому с этим ходить. Объяснял, что щит сломался совсем не по его вине, а совсем наоборот по нужде срочной, что если бы не тот щит, то сейчас бы топор пришлось из бошки Кароловской вынимать, а еще вопрос смоги бы это сделать, али так бы и пришлось с ним ходить. В конце концов видимо Карол решил, что уговорил сира Бормира, и махнулся с ним щитами, Бормировский щит себе взял, а свой на Бормировского коня повесил.

Про то, куда и зачем их послали, да почто они с собой мешок с головами таскают, ну про приключения их ночные, значится ,Карол рассказывать не стал. Потому тут не столько суть, сколько красота языка нужна. А у его языка одна красота, толстый слой масла с краюхи хлеба слизывать, а это умение сейчас ну никак бы не пригодилось. Так что Карол решил помалкивать, но коль кто рассказывать примется, то и сам бы послушать случая не упустил. Когда вслух говорится, то вроде как все понятнее становится.

Поскреб шею Кривля, слушая про штурмовой быт красноплащный.

– Люди, мы тварюшки такие, что ко всему привыкают. А ты онто такой. К тому что нелюдью стать, так и не сквыкся.

Был бы Кривля энтим вторым сыном, тоже предложил бессмертными замки забрасывать. Не велика то мудрость хваленная. Да у некоторых и такой нет.

А затем собрались в дорогу все обговорив.

– Токма, если мы тя Бормиром звать будет, то брата Бормира надобно по другому как-то звать. Коли спросят "А энто кто?" репу не чесать. Давайте братцы нашего героя лежучего БорОмиром кликать, чтобы никто не догадался, а мы не позабывали по умности. Та же задумка как у Кароля нашовского для маскировки, – подмигнул его не величию, чью тайну никто вызнать не мог, хоть он ею под всяким носом крутил. Эта придумка была явно от кого поумнее второго, может от первого сына.

– От двух десятков, и все матерые как ты, брат Бормир, – выдал Кривля на размышления новообретенного брата, лыбой своей светя по привычному, – любо слышать, что ты не убоялся к нам в подмогу идти.

Вопрос о том, как добираться был решен в пользу двух мальцов на одной лошаде.

– Вот Хуйк Слинем уже на одном коне. Как обернемся, мож в одного человека сольетесь. Кликать будет удобно то как.

Что до полной их истории...

– Сказ наш простой. Приберли из ученьих своих крепостных, по перво основу давших, да сюдава нас послали. Кони знатные из вашнего баронства бегают без седаков. Вороны почтовые ни ходют, ни лётают. Порядку нету, надобно восстановить. Ехали мы мирново, птичками любовались. Лагерем встали, отлить отошли, повернулись, а сир Боромир, на страже оставшийся, уже умертвый прилегши, а тел вокруг него рубленных тьмуща не проглядная. Ни одному ворогу уйти не дал, пока не исдохши сам свалился. А в лесу том, кострищем воняло. Пошли тудава. Сидят там у костра дичикрады гурьбой, туши разделывают. А мы не звери какие, люди добрые, мести озлобленной в сердушках не носим. Может энто другие дичекрады, не дружки, проходимцам порубленным? Вышли к ним представившись, оружия попросили в руки не братше, ответы дать. А они зверьми бросились на нас. Местное это видимо у вас привычка, палтусовская, на всяк первовстречного человека в кровавой жажде выходить. Постреляли да порубили мы их. Один выжил, да стрелянный стрелой был. На издыхание последнем про атамана поведал, чью банду они искармливали охотою браконьерской, в обещание наград и почести великих, про житие свое голодное, как браконьерствовать пошел, да самого браконьеры словили, к делу пристроив. А далее сюды мы отправились. Вот и весь сказ, о походу нашем благородном, мировлюбленном.

Закончив историю, хлопнул себя по лбу.

– Раз нас шестеро теперечи, то не порядок выходит. С тебя, брат Бормир, серебрушка. В казну общую, с нее все расходы на постой и ремонт снаряженья идет.

— Нет уж. Брата вашего при его имени оставьте, коли у вас грамот и бумаг именных нет, а раз затею приняли, разумею что нет их, то стоит ко мне иначе обращаться. Хоть тем же Фармиром. А то при людях помянете, гадать буду, от меня чего хотите или же про убиенного речь идет. А мне помалкивать стоит, не переспросить будет.

Выслушав речь командира мудрого, лесоруб Хайден, который вроде как теперь сир Фармир, лицо сделал задумчивое, с некоторым недоверием:
— В замке положено воронову башню держать, и птиц там минимум с десяток должно быть. И человек за ними представлен должен быть. Без войска в круг вставшего и дозорных денно-нощно в высь смотрящих, да сбивающих что подлетает и вылетает, такую блокаду не организовать. Да и расписки разбойники выдающие, дичекрадам…мудрено больно для разбойников. Может с графств соседних большую банду выдавили, вот они и в угол баронский заявились. Если это и вправду разбойники… — снова замолчал Хайден на этой теме.

А там уже и в лесок въехали, проехали мимо землянок лесорубных, чуть дальше, а там и правда лесоповал, да навес дровосека. Копать по указанному сиром месту вышло парням удальцам, посменно друг друга меняя. Сам же Хайден под приглядом Кривли да Карола стал деревья соседние с пеньками осматривать. Одному дровосеку известные знаки выискивая. Сказал что заначку поднять надо, мол раз дело скверное предстоит, стоит снарядится получше, кольчугу докупить надо будет и поддоспешник.

- Дело Хайден говорит. Это ты у нас сир Кривля мозгами богат, а я тоже в Бормирах да Боромирах путаться буду. А вот Бормир и Фарамир сразу понятно, что люди разные.

Над словами Хайдена задумался Карол. И так их обдумал и эдак. Не складывалось у него. Никак не складывалось. Потому как грамотный человек всегда себе пропитание найдет, да еще и в ножки ему с уважением кланяться будут, потому как та грамота крестьянам не сдалась, да и учить их энтой самой грамоте некому. Токма мастеровые и служивые грамоте обучены, да и то не все. А тут не командир, а помощник его буквы выводить умеет, да счет хорошо знает. Неспроста это, ох неспроста. А если еще и рассказ про тактику императорскую приложить, то одна токма мысль выводится.

- А я тут думку пытаюсь думать, сир Кривля, и по всему выходит, что банда эта и не банда вовсе. Ну то есть банда конечно, но токма для виду, а на самом деле способ хитрый, чтобы барона местного сковырнуть, а земли его под себя подмять. Кто из соседей озорует видать.

– Ваше не Величие, уверяю вас, вы и во Фармирах заплутаете. То не в имени дело, а таланте вашем особенно исключительном.

Суть путанных имен была в том, чтобы запутаться в них, коли кто выяснять будет. Шесть их или пять, и сколько Бормиров там было, живых, мертвых и в перемешку. Но видно, с такою сетью и самому отряду было не совладать..

– Наша дело видно маленькое. До башни добраться, да ворона подмышку взяв себе, с посланием что все здесь распрекрасно, доставить. А какой баран его напишет? Кто кого повыкорчевывает? Какая нам разница, коли все едино они под Каролевским Величеством ходят? Об энтом разве что леснику Хайдену волноваться, да и то, велика ли так разница какой роже налог платить?

Был уверен Кривля, что в деле их важнецком спешка лишней будет, теперь думки послушав, уверился полностью. Спешить им не кспеху. Лучшее всего было бы, припоздниться, да к тому моменту, как всё между собой местные решат, прибыть.

  Хмурое утро сменилось не менее хмурым днëм, осень всë меньше походила своим характером на предшествующее лето. Весь день Лин больше слушал и выполнял приказы и просьбы старших, не привыкать.

  Первым делом наблюдал затаив дыхание за освобождением гиганта из оков. Вдруг кинется, но нет Хайден вëл себя степенно и спокойно выполняя уговор. Даже дельные идеи подкидывал. С некоторыми и сир Кривля соглашался, на свой манер, как водится. Так как было решено Бормира чуть облегчить, вещи его некоторые передать Хайдену да промеж "живых" поделить временно, то этим до отъезда и занялись. Карол, поменялся щитами с первым командиром, а Лин всë к полуторному мечу присматривался. Даже из ножен вынул, да попробовал пару взмахов сделать, подкопчëную лебеду скосить. Нет тяжëл да велик был этот клинок, с трепетом вернул Лин его в ножны и поправил свои короткие клинки, с которыми всë легче выходило.

  Потом с Хуком решали чью лошадь определим грузовой, под Бормира и пожитки, а на какой верхом поедем вместе:
– Ты брат, Хук, если не возражаешь, так на мою Веру пересядут, она нас двоих сдюжит и послушная. Но если токма к своему коню привык, так Веру мою Бормиру предложим, тот не откажется)

  Ну а как к шалашу прибыли, так вверили младшим братьям орудие одно на двоих и крестом место пометили, потревожив малые листья пожухлые на земле. Так они меняясь и скоротали времечко, тяжеловато было глинистые комья да дëрн с кореньями ворочать, так что Лин шлем да кольчугу снял, а спина взмокла у парня. Но вроде цели желанной добиться удалось и может занятие с лопатой развитию юношей поспособствовало.

  Пока Кривля рядился о взносе серебряном новонареченного Фарамира в общую казну, парень спросил великана из благородных вышедшего:
– Так ты один бабылëм тут скрываешься или семья есть, дети?

Вытащив наконец как заправский ярмарочный фокусник кожаный мешочек их под какой-то коряги, Фармир выудил оттуда одну серебрушку и вручил ее Кривле, чуть скосив взгляд в сторону Карола, молча вложил и вторую. А там уже и Лин бахнул гулко острием лопаты, о что-то глухое.

Раскопки выявили не могилу, но сундук, раскрыв который оказалось там все, о чем Хайден и говорил, будучи аккуратно уложены и тканью прикрытые вещички. Шлем добротный, да с забралом. И самая настоящая бригантина, тока в отличии от комендантов черных крепостей, та алой была. Ну как алой. Бурой от запекшейся крови, будто ткань не красителем вываривали, а в чан с влагой жизни окунали, по несколько раз на дню. Нашлись там и прочие мелочи, навроде проклепанных наручей, наплечников, поножи да налокотники с ронделями.

— Да какая семья, парень? Я в бегах, а не в вольнице. Дети коли есть, то небось в черном ходят, но то дело давно минувших дней и горе женщин земель новых, что на востоке.

Под сундуком было и углубление в земле, в свертки, шкуры и тряпье замотанные мечи в ножнах. Один короткий, второй длинный, брат близнец полуторника сира Бормира. Вот так, спрятав окровавленный цвет доспеха, за черным ваффенроком да плащом и шлем на голову водрузив, стал Хайден куда как более похож на брата вашего, то есть сира Фармира.

А там уже и в путь дорогу. Со слов фальшивого черноплащника выходило что к полудню прискачите.

Хоть думку Карол думал в сторону Кривли, но раз тот не упустил случая помянуть "дровосека", тот своих пять грошей тоже вставил:
— Происками соседей это и вправду может быть. Сам барон с весны в поход ушел, я так слышал. И если не вернулся, то править должна баронесса от его лица. Да и дочь у них подрастает. Дворцовой правды я не знаю, до нашей деревни и слухов-то про знатны свадьбы не дойдут, но резон графствам, соседу разорится помочь, по мне так есть. Графства они ведь не очень уж давно стали появятся по меркам королевства, а однажды себе кусок соседа прибравший уже и не насытится.

- Значит, сир Фармир.

Надо почаще имя произносить, чтобы привыкнуть, а то неровен час ляпнешь что не попадя, да при знатных баронессах и баронесках, ладно хоть не при бароне, который отсутствовать изволил, так вот ляпнешь чего не того, а потом кому-то шитьем заниматься как в Кривлевом раскладе. На мозги свои Карол особо не надеялся. Особа у них такая была, запоминали что полезное. Как железо закалять например, или какие угли лучше. Это он даже во сне ответит. А вот придуманное имя это в голове не задерживалось, сквозь нее пролетало. Он и настоящего то имени лесоруба не помнил, так что куда уж фальшивое запомнить. Однако с другой стороны, Карол сильно надеялся на свой язык. Потому как тренировка чудеса творит. Вот скажем барашка с первого раза никто не поднимет, потому что кому силы не хватит, а кому стало быть сноровки, потому как знать надо как к этому барашку подступиться. А вот если потренируешься, то раз и он уже на плечах. Та же история скажем с ковкой. Если перед каждым ударом думать будешь куда попасть, то не в жисть не попадешь, а вот привычка свое дело делает, хоть пять раз в одну точку попадешь. Так вот и язык по мнению Карола сам собой должен привыкнуть имя Фармировское выговаривать. Ох, что-то много мыслей, совсем большой перерыв получился.

- Эм, прощения просим, задумался я. Так значит, сир Фармир, моей деревне повезло. Я ж дважды сирота. Родных родителей и не знал никогда, а приемные померли оба и сразу. Видимо поэтому мою деревню и не трогали. А так говоришь, начали бы смертоубийством проверять нет ли среди родичей бессмертных?

При последних словах взгляд, словно вор какой сам собой к лошади, что Лина с Хуком несла, прыгнул. Ребятки то молодые совсем. И родня у них стало быть должна была быть жива. Неужто их всех через смертушку лютую пытали? Жалко мальчишек, как есть жалко. Почему-то в Кривле он не сомневался, тот навряд ли с родными жил, когда его в черноплащники загребли, ну или как там по умному. Так что тут вряд кого пытали. А вот у молодых вполне могли.

На вторую серебрушку Кривля тоже скосил взгляд на Кароля.

– А нам лишнёва не надобись, – вернул излишек леснику, подняв подбородок.

А затем торжественно подойдя передал полученную серебрушку казначею.

– На сохранение, Ваше не Величие. Токма запомните. Их у вас теперемя шесть, а не пять.

Показал пятерню и палец.

– Ох, и задачеву подкинул ты брат Фармир. Не каждому дано такоево усчитать, но наше не Величие и не с таким справится.

Снаряжение у алого было добротное, на загляденье. Не чета их голозадью черноплащному.

– Две дырки без пригляду, всякогу набежать могло, – покивал на историю баронессы и ее дочери, – Да и мелкая, коли кровь пошла, сама чудить любавниками прохиндейскими может, коль безремневогу присмотру росла.

Поделился мыслями на всякие дворцовые интриги.

  Вволю наупражнявшись прорубаться сквозь плотный строй кореньев и метать комья глинистой земли всë выше и выше, Лин устало прислонился к близьстоящему дереву и отдыхал, любуясь мастерски исполненным облачением и орудием нового брата.
–Вроде бы железяки те же что и наши, а всëж смотрятся благороднее что-ли. Да Хайден, облачившись, в истинного Фармира преобразился, хоть песнь слогай, настоящий рыцарь из сказаний, – подумалось парню с воодушевлением разглядывающему негаданного спутника. Так засмотрелся, что аж варежку разинул, того и гляди сорока залетит. Но скоро одумался и рот прикрыл, надеясь, что никто на его мгновенную слабость внимание не обратит.

  Вера осталась при Лине да ещë Хук хвостиком добавился. Ехать было не то чтобы удобно, но сносно. Путь обещался быть недолгим поэтому время наверняка пройдëт незаметно. Можно и с дружком парой фраз обменяться тайком от старших и их рассуждениям украдкой внемать.

  В целом всë пока ладно шло. Руки и спина ныли, храня воспоминания о недавней битве меж пней. Вот только думки о предстоящем прибытие в баронство то и дело смущали юношу:
– Хук, как думаешь, что нас впереди ждëт? Как то нас в боронстве привечать станут? Вот лесоруб статно выглядит, на ровня нашему отряду да по легенде нем, а Кривля наш на выдумки хитëр, но с власть имеющими договариваться не похоже что в привычке у него. А там ещё и бабы, ой простите... леди нынче правят... ох чую разворошим мы это гнездо осиное, голову бы на плечах сохранить...

  Фраза Карола о судьбе семьи не прошла незамеченной. Да только про своих Лин зналзнал, решил чуток со сверстником поделиться.
– Мои без участия ордена Богу души отдали, отца шахта забрала а матушка от хвори скончалась сильно до того, как я узнал, что чëрное надеть придëтся... Выходит может отец под завалами мучается по сю пору или матушке горя пришлось от королевских слуг хлебнуть... Эх... В целом всë как-то несправедливо устроено. Хочешь в нашем положении по чести жить, так выходит путь один - скрываться в одиночестве, как Хайден. А уж если силушку почуял и по долгу службы словно Фармир славы искать собрался, так того и гляди в крови и страданиях людских уточнить... Что думаешь, Хук? ... Хук, ты чего уснул там чтоль?

— По разному бывает оно, — мрачно заявил Фармир на вопрос Карола о том как именно черные плащи свои расследования проводят. — И по плохому как бывает знаю, и как попроще сам видывал, да слышал. На востоке немного сквозь пальцы на это дело смотрит ваше братство. Оно и понятно. На новых землях линчевать, да карать итак есть кого, лишний раз стараются народ не раззадоривать, но коли найдут кого из бессмертных, в черные крепости уволокут – это однозначно. Восток сынов и дочерей войны полн, в грехе и насилии зачатых, ну да черным плащам к красным не подступится. Слыхал пытались однажды, так король лично с гвардией своей прискакал, мирить руки свои, а там уж поле трупов чадящих дымом.

Время текло, кони скакали пытаясь догнать солнце восходящее в зенит, но тут случилось то чего никто не ожидал, случайность. На одной из кочек кон Линов, чуть дернулся маленько оступившись, да только Хук задремавший на плече напарника в седле не удержался. Полетел в пыль, головою вниз.

Как бы его добудиться брат ездок не пытался, тот никак очнутся не хотел. Глаза закрыты, то ли дышит, то ли нет. Дым вроде не идет, да сам никак не реагирует.

— Шею свернул видимо, — мрачно заключил ало-черный рыцарь. — От такого дым не видно будет. А может головой приложился и завтра-послезавтра очнется.

Водрузив его обратно, решено было до замка-то все таки доскакать, ибо по словам нового их брата фальшивого, "за тем" холмом уж и деревню видно будет.