ЗП:П - Мир Пафос-Привода. Закончено. | ходы игроков | Позже...

Комната для заявок на пятую серию событий.

Каждый игрок, желающий организовать какую-то акцию, пишет сюда приватный пост. Можно указать до трех акций с приоритетом от большего к меньшему, я постараюсь учесть все заявки так чтобы не было "Вася идет бить Петю, Петя неделю назад как ушел бить Ваню и поэтому Вася сжег его хату пока Петя был в отъезде"

Джим Неводопад размешивал кофе в дешевой жестяной кружке, настороженно изучая пейзаж в иллюминаторе. Стук видавшей виды гнутой ложки о стенки сосуда с драгоценной жидкостью, странным образом перекликался с чахоточным стаккато барахлящего двигателя. После альбионских зениток пеликан "свободной прессы" пришлось чинить чем попало. И все-же, на нем осталось достаточно окрашенных мест, чтобы считать его желтым. Ну или хотя бы в основном желтым. По крайней мере, желтого цвета там было больше чем остальных.

В данный момент этот в основном желтый феникс от мусорки, чихая поминутно заглухающим двигателем на бреющем полете крался внутрь правого материка над руслом самой широкой из найденных рек. Слава Спасителю, что Они боятся воды. В конце концов, какой смысл сбивать птицу камнем, если она все равно упадет в воду, верно? Джим украдкой вытер со лба пот. Свободной прессе неведом страх, но это не значит что ее не может бить крупной дрожью.. от горячего энтузиазма, разумеется. Молчаливый Боб, верный спутник репортера, пилот и оператор с угрюмым видом крутил педали раскручивая винт самолета. Как уже говорилось, чинить тот пришлось чем нашли, а дело было в Альбионе..

Особые надежды Неручей возлагал на свое секретное оружие. Вот почему, когда что-то лязгнуло о обшивку и самолет отчетливо начало клонить влево, он первым делом выхватил из-за пояса рогатку, вложил в нее снаряд и зубами, словно чеку гранаты, сорвал крышку с банки со сгущенным молоком и лишь после этого пинком открыл боковую дверь. Перед ним открылись совершенно пустой берег мелкой грязной речки и неповрежденное крыло самолета.

Мимо виска репортера проплыла покрытая рыжей шерстью рука, и акуратно уцепив кончиками коротких черных когтей банку, со сгущенкой выудила ее из подрагивающих пальцев. Мурашки на спине Джима слиплись в одну большую мурашищу, медленно промаршировавшую от копчика до загривка. Стараясь не вслушиваться в удовлетворенное причмокивание за спиной, он уже знал, что обнаружит обернувшись.
- Эм.. мистер Кунсай?

Пожилой мясник сидел в кресле-качалке и пил пиво. Рабочий день вновь закончился относительно успешно, хотя, конечно, обстановка в городе начинала становиться нервной. В этом не было ничего удивительного, но на работе ему приходилось больше общаться в людьми, подбадривать их. Это было тяжело. Карл давно уже привык носить на людях маску, то есть изображать из себя приличного, среднего гражданина. Спокойного, рассудительного и благодушного. Эдакий порядочный человек, который выполняет все законы и постановления и судя по всему имеет не слишком много мозгов - да и нужны ли они мяснику ? Однако, в последнее время это начинало его утомлять.

Впрочем, если верить информации, которую он не так давно получил, то ждать ему осталось недолго.

Карл протянул руку к столу и провёл рукой вдоль крышки, пока не раздался щелчок. От крышки отделилась тонкая длинная щепка и из образовавшейся щели мужчина вытащил небольшую, ламинированную толстым пластиком, фотокарточку. Фотография была чёрно-белой и в не очень хорошем состоянии. Кто-то порвал её пополам, а потом она ещё и чуть не сгорела, так что нижняя треть сильно потемнела, но потом её аккуратно склеили, выровняли и упаковали в пластик, чтобы сохранить.

На фотографии были изображены мужчина, женщина и две девочки, видимо их дочери. Проходящий через фотографию разрыв изуродовал лицо мужчины до неузнаваемости, но образы остальных запечатлённых на ней не пострадали. Темноволосая пухленькая женщина радостно улыбалась в камеру и девочки следовали её примеру.

Карл погладил фотокарточку пальцем и тяжело вздохнул. Осталось подождать совсем немного. Он поднял глаза и уставился в стену, так, словно мог видеть свою цель, несмотря на стены, землю и любые другие препятствия.

Кресло-качалка ритмично поскрипывало, пока пожилой немец ждал своего момента.

...

Ирина проснулась и по привычке потянулась рукой под подушку, которой не оказалось. Соответственно и пистолета тоже не было. Правда, в этот раз она не успела поддаться панике - слишком уж медленно выглядели для неё её же собственные движения. К тому времени, как она села на диване, кутаясь в старый, слегка пожёванный молью плед, она уже успела оценить обстановку, вспомнить всё что произошло раньше и морально более-менее подготовиться к новому дню.

Она всё ещё была в той самой "конспиративной" квартире. Из-за двери в соседнюю комнату доносились голоса. Судя по услышанному Гвоздика интересовалась последними новостями и снимала пенку с самых новых донесений от других Цветов и сочувствующих.

Ирина поднялась и отправилась на кухню, вчерашняя эскапада, несмотря на весь ужас и выворачивающую желудок отвратность, не смогла испортить ей аппетит. Она подозревала, что это тоже может быть связано с её новым состоянием. Тело просто отказывалось чувствовать себя плохо, пока могло хоть сколь-нибудь уверенно передвигаться и сохраняло большую часть конечностей и других органов. Однако, на кухне ей не повезло. Хозяева квартры давно уже питались исключительно разными полуфабрикатами, да и тех осталось не очень много. Правда, была пара коробок с печеньем и чай, в каких-то страшных линялых пакетиках, но он всё же был. Покопавшись ещё немного, ей даже удалось найти чашки и блюдца. Правда, они явно были из разных сервизов, как минимум трёх.

Решив, что хуже уже не будет, Ирина заварила чай на всех, смешала все котлеты и гарниры в кучу и поставила печенье на стол, в добавок к четырём чашкам с блюдцами. К тому времени, как Софья Прокофьевна и пара её собеседников добрались до кухни, Ирина уже приговорила все мясные и сопутствующие продукты и переходила к чаю с печеньем. Новоприбывшие спокойно расселись за столом и некоторое время чаепитие прерывалось, только хрустом слегка зачерствевшего печенья на зубах.

- Кстати,- сказала Софья Прокофьевна, таким тоном, каким старенькие бабушки на лавочке у подъезда начинают рассказывать друг-другу сплетни,- Август то, фон Нойман, который настоящий, погиб. Убит сэром Интегрой Хелсинг во время визита в Альбион. Говорят из-за того, что наверху теперь сидит его копия, то погиб он окончательно.

В воздухе разлилось мелкое дребезжащее звяканье. Все присутствующие уставились на руки Ирины, что держали чашку и блюдце, и в данный момент дрожали так, что оставшийся на самом донышке чай тем не менее выплёскивался наружу, забрызгивая скатерть и ноги женщины. Она медленно подняла глаза на Софью Прокофьевна и встретила её взгляд, полный неприкрытой жалости, наверное впервые за долгое время Гвоздика позволила себе так открыться перед кем-то. Ирина вновь опустила глаза на свои руки, на мгновение зажмурилась, и мысленно приказала самой себе "хватит!". Дрожь прекратилась. Правда, легче от этого не стало.

Она поднялась из-за стола и молча прошла в ванную...

Как бы мало времени Август не провёл на посту генсека, его влияние всё равно чувствовалось. Вот и сейчас стоящая под душем и глотающая слёзы Ирина могла наслаждаться нормальной водой, а ее ржавой. И при этом и горячая и холодная работали нормально, а не как обычно по очереди, сменяя жидкий лёд на дымящий паром кипяток.

Она не смогла бы точно сказать, почему она плакала узнав о смерти Августа. Она не знала его близко, да и вообще он занимал некое странное положение между врагом и... честно говоря непонятно кем. Но сейчас её душила почти детская обида на весь мир за то, что это полузнакомый и не особенно приятный в общении, но хороший человек умер.

Ирина вылезла из под душа и уставилась на себя в зеркало. Мокрые пряди волос потемнели от воды, но всё равно были слишком светлыми. Камень во лбу ритмично мерцал, рождая алые искры, что поднимались из его глубины и истаивали не оставляя за собой и следа. Зелёные глаза с тёмными кругами под ними, заострившиеся скулы и рот сжавшийся в тонкую линию. Честно говоря она выглядела не так уж и плохо, для человека два раза умершего насильственной смертью за последние несколько дней. Она размахнулась и ударила рукой прямо в центр зеркала. Куда более хлипкое советское стекло не выдержало и разлетелось в дребезги, плитка под ним треснула и посыпалась на пол, вместе с бетонной крошкой.

"Помухлевать значит",- подумала она, выуживая руку из стены-"Не знаю, что у тебя был за план, но теперь придётся обойтись тем, что есть у меня, потому что похоже больше никого не осталось."

Ирина завернулась в полотенце и вышла к своим товарищам.

- Мне нужен деловой костюм и машина до столицы,- сказала она.

...

Когда-то в этом месте стояло длинное пятиэтажное здание, с узкими окнами. Крутые бетонные лестницы с железными перилами, грюкающие при движении лифты, двигающиеся рывками, коридоры в которых с трудом могли разминуться два человека, застеленные потёртым дубовым паркетом и тяжёлые двери с номерками, без каких-либо других опозновательных знаков.

Ирине никогда не довелось увидеть это здание изнутри, только снаружи и издалека и в то время она была определённо этому рада. Потому, что в этом длинном обыденном здании на берегу Москвы-реки располагалась контора КГБ. Это конечно не был центральный офис, но большая часть не критической работы с населением проводилась именно здесь.

После термоядерного удара по Москве здание пришло в полную негодность, оставив после себя только обугленный фундамент и основания стен. На его месте было воздвигнуто куда более крупное офисное здание в имперском стиле. Светлые просторные коридоры, прекрасные кабинеты, эргономичные рабочие места, но казалось, что дух той неотвратимости и рутины и обыденности с которой его обитататели выполняли свою работу продолжает витать в коридорах здания.

Впрочем, это было неудивительно, потому как КГБ никуда не делось.

Ирина вышла из машины и захлопнула за собой дверь. Первые шаги к зданию дались не очень легко, но вскоре она поняла, что куда больше, чем встреча с руководством КГБ её раздражает и пугает тот факт, что в результате обычной для Августа практики назначать себя на все должности подряд, она, после его смерти, была высшим чином в государстве. По-крайней мере в управляющей части власти. Это действительно было достойно смеха сквозь слёзы.

Организация встречи заняла некоторое, потому как несмотря на текущий статус Ирины, а также её де-факто возможность просто передавить голыми руками где-то половину армии, мир отнюдь не вращался вокруг неё. Учитывая намёки, которые до этого мимоходом ронял Аз, вполне возможно, что только потому, что она этого не хотела сама.

Ей пришлось спустится в метро, проехать несколько станций и после этого ещё пройти некоторое время пешком через служебные проходы, чтобы добраться до кабинета, где её уже ждали. Пять человек, на которых никто бы на улице и не посмотрел второй раз, сидели за большим столом прикрытым зелёным сукном. Есть люди, которые выглядят привлекательно, есть те, чьё лицо враз пропадает из вашей памяти, стоит пройти всего нескольким минутам после вашей встречи, есть похожие на Аза, что кажется занимают всё окружающее пространство и ещё немного. Сидящие за столом выглядели как обычные люди с улицы. Так мог бы выглядеть ваш сосед по лестничной клетке, который каждое утро собирается на работу на заводе или в каком-нибудь офисе.

В этом и была проблема людей, что сидели в кабинете. Они могли, через своих агентов, следить и собирать информацию, даже немного направлять события, если был какой-то способ сделать это тихо и без использования «мускулов», но в любой серьёзной драке они нуждались в поддержке кого-то со стороны, кто мог пользоваться МР способностями. Ну или подготавливать соответствующих агентов.
В данном случае в этой роли предполагалась Ирина.

- Учитывая текущую ситуацию,- говорила она,- я считаю, что моё временное «правление» будет наиболее выгодным вариантом.

- В случае, если мой план удастся, хотя бы частично, мы сможем пообщаться на счёт того, куда именно дальше будет двигаться эта страна, потому как положение её до прихода Августа фон Ноймана нас и многих других не устраивало.

- Что же касается ближайшего будущего, то кроме собственно создания возможности обмена информацией между нашими двумя организациями, для создания эффективного покрытия территории этого государтсва и ближайших территорий, я предлагаю создать разветвлённую сеть пневматического метро, позводяющую за несколько минут рассредотачивать население городов в случае Чрезвычайной Ситуации.

- Несколько моих товарищей с соответствующим образованием сделали кое-какие примерные наброски наилучших вариантов для карты путей и точки для создания убежищ.

Ирина помолчала и потом положила на стол ещё одну тонкую папку. На этой было написано "Проект Иван. Совершенное секретно".

- Ну, а это дополнительный вариант, который в теории может позволить пережить некоторые из следующих событий и в перспективе позволит выбраться из многих крайне неприятных ситуаций включая вторжение. Вы конечно можете модифицировать базовый вариант проекта описанный в документе, но я бы не рекомендовала - это серьёзно подорвёт его возможности, а также может сделать нестабильным. В данном случае я имею в виду нестабильность на уровне того, что продемонстрировали Август и его копия.

- Однако, в принципе это вам решать. Потому как его внедрение будет зависеть именно от вашей работы.

Ирина поднялась.

- Мне ещё нужны будут ваши гримёры и стилисты, а также доступ к видеостудии. Как бы вы не относились ко мне, я всё равно остаюсь жителем этой страны и буду заботиться о ней в меру своих возможностей.

...

Разговор с КГБ состоялся в начале дня, но он не был особенно тяжёлым. Да, обе стороны скорее всего пытались найти какой-нибудь подвох и страдали разными степенями паранойи по отношению друг к другу, но это от этого было только легче. Ирина и КГБшники находились в более-менее равных условиях, привыкнув к разного рода подлостям, тайным агентам, ловушкам, обманам и предательствам. И она и они знали, что если кто-то попытается сделать другому гадость... ну в общем это будет ожидаемо.

Но вот общаться с армейскими особенно простыми солдатами... Эта встреча прошла уже ближе к полудню и всё время у Ирины перед глазами стояла сцена из прошлого, когда она, тогда ещё простой член одной из ячеек Цветов, вломилась в городскую администрацию и бросила гранату в кабинет. И удивлённые глаза солдат охранявших местного главнюка.

На этой встрече она не соврала не единым словом, но всё равно её не покидало ощущение, что она каким-то образом их обманывает. Как будто вся та информация, что она собрала и проверила, была обманом. Все эти письма, записи, съёмки и даже дети, которых Цветы смогли вывезти из Рейха были всего лишь одной большой ложью.

И в обмен на всё это Ирина просила людей добровольно отправится на войну, где был очень неплохой шанс умереть. Всё это помочь соседям с которыми СССР, а потом и НССР враждовал уже много лет.

Она устало опустилась к кресло и приготовилась к тому, что последует дальше. Ей ещё нужно было произнести речь.

...

Все телевизионные каналы внезапно погасли, а потом сменились строкой "Срочное сообщение".

Кабинет появившийся на экранах и в проекциях по всей стране ещё совсем недавно принадлежал Августу, но теперь за его столом сидела светловолосая женщина. Те, кто хорошо знал Ирину, заметили бы, что кто-то неплохо поработал над её имиджем. В принципе она была одета и выглядела также, как и с утра, но кто-то сменил её не особенно хорошо сидящий наряд на отлично подогнанный по фигуре и с чуть более приятным оттенком. Казалось бы мелочь, но вместе с лёгким гримом скрывшим круги под глазами это сильно изменило общее впечатление от её внешнего вида.

Впрочем, в данный момент у неё всё равно было такое выражение лица, что с ним пожалуй можно было делать одну вещь - объявлять войну. И никакой грим бы тут не помог.

Внизу светились надписи "Прямой эфир" и " Временно исполняющий обязанности генерального секретаря Ирина Олеговна Метелина"

Ирина чуть наклонилась вперёд, упершись руками в стол, так, что казалось она пытается заглянуть в душу каждого, кто сейчас оказался перед экраном. Зелёные глаза напряжённо вглядывались в лица людей, которых она не могла видеть.

- Люди не равны!- с нажимом сказала она.

- Кто-то рождается быстрым, а кто-то красивым. Есть те кто родился в бедной семье или у родителей алкоголиков, есть те у кого слабое здоровье, или вообще нет никаких талантов. Рождение, воспитание, способности, случайности... Все люди разные! Сам мир устроен так.

- Мир это огромный, беспощадный, безразличный кусок материи, энергий и законов, которому на всех наплевать. Зачастую лишь от случайности зависит то, как повернётся жизнь того или другого человека. В мире нет атомов любви, справедливости, доброты, заботы, как нет и настоящей злобы, ненависти и подлости. Всё это приносим в него именно мы вместе с собой и своими столь разными жизнями.

- Однако, мы люди, и я включаю в это слово всех кто способен мыслить и осознавать себя, имеем исключительную возможность - мы способны менять мир вокруг нас и даже самих себя, если действительно захотим этого. Именно от нас зависит каково будет будущее этого мира, какие силы и идеи будут в нём преобладать, то какой мир увидят наши потомки и увидят ли они его вообще.

- Когда-то,- уже спокойней продолжила она,- Граждане этой страны решили, что попробуют построить мир получше. Возможно не все тогда понимали насколько сложно это будет, но если мы опустим руки после первого же поражения, то нам не стоило и начинать. Потому, что этот путь будет долгим и трудным и он только начался. Мы не пытаемся победить какого-то одного врага, или решить какую-то "мелкую" проблему, мы пытаемся изменить самих себя и мир вокруг нас. Эта работа будет продолжаться всю нашу жизнь, насколько бы длинной или даже бесконечной она не была.

- Это простая идея с которой всё началось - каждому придётся приложить усилия, чтобы сделать этот шаг вперёд. Кто-то может больше, кто-то меньше, у кого-то есть идеи которыми он может поделиться со всеми. Только от нас самих зависит каким будет наше будущее - таким каким мы хотим его видеть, или таким, что даже это страшное время покажется нам всем чуть ли не золотым веком.

- Таков наш выбор.

Экран погас, после чего сменился выпуском новостей в основном касающихся того факта, что Ирина теперь формально являлась главой государства.

...

Была всё-таки и ложь вплетённая в это обращение.

На самом деле Ирина покинула пределы Московской области за 6 часов до выхода записи в эфир.

- Ты помнишь кто-ты, - эхом прозвучал голос который шел отовсюду, из головы и снаружи, одновременно со-всех сторон, - Ты знаешь где ты?

Открыв глаза, Безымянный не увидел света. Он ничего не увидел. Было все так же темно, как и с закрытыми глазами.

- Это ничто и нигде. И ты - никто.

Тут и там стали появляться какие-то клубы красного, светящегося дыма. Некоторые были лишь дымкой у ног, другие походили на дым от горящего города, что тянулся бесконечно в небеса.
Безымянный хотел было открыть рот, что бы что-то сказать, но не мог. Он не мог говорить. Он не мог пошевелиться. Страх стал зарождаться в его... Нутре.

- Боишься, - с издевкой, то ли спросил "Эхо", то ли констатировал факт, - Тебе страаашно. А ты не бооойся! Хахахаха!

Появились фигуры людей из красного дыма.

- Борись со-своими страхами, ничтожество!!!

Красный дым волной нахлынул на Безымянного и заполнил все вокруг, а "дымные люди" стали черными.

Часы тикали оглушительно громко. В тишине комнаты для допросов в подвале Департамента Обороны эхо тиканья отражалось от голых стен, слепым щенком тыкалось в одинокий металлический стол и обнимало спинки двух неудобных складных стульев, стоявших напротив друг друга у стола. Еще эхо могло покрутиться вокруг одинокой лампочки у потолка или попрыгать по поверхности монолитной металлической двери в одной из стен. Изредка оно натыкалось на яростно мигающую красным лампочку в рукояти бумажного зонта, установленного вертикально на одном из стульев и пугливо отскакивало назад. Но напротив зонтика сидела леди Хелсинг, и ее тяжелый взгляд заставлял эхо тут же тихо забиваться куда-то под стол.
Сэр Интегра была не в духе. Впереди предстояли похороны королевы, и одно это событие могло лишить настроения любого жителя Альбиона. Но в отличие от любого жителя, Интегре после похорон королевы предстояли последовательно: передача тела Августа обратно в НССР, похороны Арахны и коронация. Что ей предстоит после коронации, Интегра предпочитала не думать.
Звенящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов, затягивалась. Зонтик все так же мерно мигал лампочкой, Интегра все так же смотрела в этот своеобразный "глаз" тяжелым взглядом.
— Полковник говорил, что ты умный. Может, все-таки по-хорошему? — наконец сказала Интегра. По ее тону легко было понять, что на утвердительный ответ (да и вообще на какой бы то ни было) она не рассчитывает. Зонтик не разочаровал, продолжая мигать лампочкой и никак не отреагировав на предложение.
— Ну, потом не говори, что я не предлагала, — вздохнула Интегра, вставая со стула. Сняв перчатки и шляпу, она положила их на стол и расстегнула манжеты, медленно и аккуратно закатывая рукава...

— Открывайте, — послышался из-за двери приглушенный толстым металлом голос Интегры.
Двое морпехов, которые пятнадцать минут назад пропустили леди Хелсинг в комнату для допросов, в которой ее ожидал странный зонтик, и расслабившиеся было после последовавшей за этим тишины, последние десять минут чувствовали себя крайне неуютно. После пятиминутной гробовой тишины в кабинете будто открылся филиал боксерской секции для глухонемых: тяжелые глухие удары, от которых тряслись монолитные стены, жалобный скрип разрываемого металла и изредка появляющиеся на толстенной металлической двери вмятины изнутри не сопровождались ни единым словом или возгласом.
Поспешив открыть дверь, морпехи выпустили слегка растрепанную Интегру, которая отряхивала бетонную пыль с перчаток и шляпы. Действие было достаточно бесполезным, поскольку пыль тонким покрывалом усыпала весь адмиральский мундир и длинные волосы.
— Я скоро вернусь, — обронила Интегра, чеканным шагом удаляясь по коридору к выходу.
Морпехи переглянулись, и прежде чем запереть дверь, по очереди заглянули внутрь.
Кабинет выглядел так, будто в нем взорвался ящик осколочно-фугасных ядер для Вальгаллы. Пол, стены, потолок и даже металлическая дверь были покрыты глубокими выщерблинами, подозрительно напоминающими своими очертаниями зонтик. Куски бетона валялись повсюду, среди них можно было разглядеть жалкие останки металлической мебели, а чудом уцелевшая лампочка под потолком едва пробивала своим светом густую пыль, клубящуюся в комнате. В дальнем углу, полузасыпанный кусками отбитой штукатурки, лежал зонтик, все так же поблескивая красной лампочкой. Почему-то казалось, что мигание на этот раз было жалобным.
Заперев дверь, морпехи еще раз переглянулись, и внимательно посмотрели в конец коридора, в котором скрылась Интегра. Убедившись, что начальство удалилось, один из них сглотнул пересохшим горлом и шепотом сказал напарнику:
— Видал, че творит? А ведь это всего лишь зонтик... Повезло этому Дрейку, что его просто казнят...
Второй незамедлительно отозвался:
— И повезло ему, что он не на службе. Слыхал про тех парней, что вместе с ней отправились на встречу Йотуну? Она велела их тела найти и доставить яйцеголовым! И того парня, который из Вальгаллы с берега их прикрывал, тоже.
Первый вздохнул и тихим басом протянул:
— И после сме-ерти на-ам не о-обрести-и поко-о-ой...

Первый указ Ее Величества адмирала Королевского Флота, члена ордена Королевских Протестантских Рыцарей сэра Интегры Вингейтс Фэйрбрук Хелсинг Мэй Моу Первой стал о допустимом сокращении ее официального титула до Ее Величества Интегры (причем только после прямой угрозы жизни королевскому камердинеру, который больше всех ратовал за сохранение традиций). Второй указ касался передачи всего имущества полковника Августа (за исключением зонтика) вместе с телом полковника Августа обратно в НССР, сопровождаемый торжественной траурной процессией до самого порта (часть которой была позаимствована из только что прошедших королевских похорон по прямому указанию новой королевы). Вместе с грузом было отправлено сообщение о посмертной передаче полномочий Генсека некоей Ирочке, без какой-либо конкретизации. Третий указ изначально касался распоряжений насчет тела Арахны, но после того, как ее корабль доставил последнее сообщение Стального Генерала и отбыл в Пустошь вместе с телом, королева велела издать под третьим номером указ о начале военной кампании против Винланда.

...Через несколько дней небольшой часовой баркас, ведомый одним лишь бородатым капитаном, достиг берегов Империи Восходящего Солнца.
ссылка
Веселый капитан, не стесняясь в выражениях, вежливо и убедительно просил встречи с неким Кэнсаем, чтобы передать ему лично в руки послание — небольшую деревянную шкатулку, украшенную резьбой, лакированную и запертую на изящную защелку. Шкатулку капитан в руки никому не давал, однако легко предъявлял ее содержимое к зрительному осмотру.
Внутри шкатулки на бархатной подушечке покоилась красивая фарфоровая чашка из королевского сервиза, на блюдце и с серебряной ложечкой. И до краев полная горячего чая. Шкатулка была украшена печатью стазиса, что позволяло чаю не только не расплескаться, но и сохранять температуру. Мало кто знал, что в покоях королевы на отдельном кофейном столике расположилась точно такая же чашка, накрытая стеклянным колпаком с печатью стазиса одновременно с первой.

Немного дней тому назад
Там, где сливаются, шумят,
И где пороги тщатся взбить
Теченья Волги и Оби,
Стоял собор из хрусталя.
Где были пышные поля
Благим лучом озарены
На все четыре стороны,
Объять их не хватало глаз.
Болота смерти там сейчас.
И лишь собор стоит как шпиль
И в бурю и в унылый штиль,
Собою разгоняя мрак.
Стоит в соборе саркофаг,
Сокрыта в гриднице святой
Могила с надписью простой:

"Лежит тут витязь Святогор.
Склони свой, путник, гордый взор
Перед защитником земли
И звонкой тишине внемли.
Сей витязь пал от злобы той,
Что мир сжирает чернотой,
Но гибелью своей он спас
Без счёту жизней, без прикрас".
***
И в этой тишине ночной
Наедине с своей тоской
Стоят, глядя на предка прах
Два витязя в златых шлемах.
— Отец, я слышал много раз,
Как матушку из плена спас
Лихих кочевников-тугар
И Лада, вам вручила дар,
Соединив ваши сердца...
И тем ужаснее конца
Представить для неё не мог,
Что кости попадут в чертог...
Тугарин Змей меня провёл
И пол Руси в могилу свёл
Свою вину я признаю
И о прощении молю.
— Послушать исповедь твою
Сюда пришел. Благодарю,
Что в тёмный час земли родной
Не постоял ты за ценой.
Что земли злом поражены,
Так в этом нет твоей вины.
И Змея ты сразил в бою,
Не дав сгубить страну свою
И встретил Смерть лицом к лицу,
Как в битве следует бойцу.
Но рано в славе почивать.
Беда на Русь идёт опять.
Горыныч - золотой дракон.
От древней спячки пробуждён.
Он долго ждал в своей норе,
Лежа на золота горе.
И ни одна из смертных рук
Богатств тех не коснулась вдруг.
Но как легенды говорят
Однажды небольшой отряд,
Тринадцать маленьких мужчин,
И с ними был еще один,
Прокрались по ночной заре
Чрез тайный ход, что был в горе
И скрылись от драконих глаз,
Похитив из горы алмаз
Крупней яйца во много раз.
Но это враки всё и ложь.
Алмаз так просто не возьмёшь...
Теперь Горыныч очень зол,
Соратник твой его провёл,
Во чрево камня заточив.
Но всё еще Горыныч жив.
За Русь, за жизнь, за плач детей
Увидишь Змея, так убей.
И в горло ты успей воткнуть
И там два раза повернуть
Свою дубину. Чтоб завыл,
Рванулся из последних сил
И сотни лет в том камне гнил.

А я подруги верной прах
Похороню в родных хлебах.

Тихим шагом штардантенфюрер СС Магда фон Тирпиц (на самом деле - советская разведчица Александра Александровна Исаева) приближалась к подземному рабочему кабинету Кортцфляйша. Она знала, что сейчас его нет на месте, соответственно, можно попробовать влезть в сейф с секретными документами. Пароль от сейфа она узнала от техработника, которого соблазнила для этой цели.
Дверь была не заперта, и Магда без труда вошла в кабинет. Оглянувшись, она направилась к сейфу и ввела комбинацию. Дверца сейфа бесшумно открылась. Разведчица вытащила ворох бумаг, на которых была маленькая металлическая пуговка с едва различимым символом. Но все документы были пусты! Всего лишь бланки для будущих документов...На всякий случай она достала зажигалку и попробовала нагреть бумагу. Ничего. Раздосадованая Магда взяла пуговку и начала ее рассматривать. Внезапно ее тело перестало ее слушаться: руки положили пуговку в карман пиджака, а затем опустились.
Вальтер выключил стелс-режим экзоскелета, улыбнулся и достал пластинку.
- Потанцуем, Александра? - на чистом русском спросил штурмбанфюрер. Зазвучало танго. Вальтер подхватил не слушаевшееся саму Александру тело и повел в танец. Ей хотелось кричать, но даже рот раскрыть она не могла... Пластинка закончилась, и Вальтер усадил ее в кресло.
- Да, танцуете вы явно лучше, чем все остальное... - протянул нацист, достал пистолет и выстрелил точно в сердце. После он взял свою перьевую ручку, обмакнул ее в крови разведчицы и начал писать.

Директива №9421


Директива №9422

Громкий шум стоял в пустых коридорах. Вечный вой метели был неотъемлемой частью даже плотно закрытых уютных домиков, разбросанных по горам. Не говоря уже об этом месте, которое стремилось не скрыть, а подчеркнуть всю местную специфику. Длинный коридор из гладко темно-серого камня, в который лишь иногда залетали шальные стайки снежинок, был исписан огромными, мерцающими приглушенным светом кольцами. Точнее, именно что полных колец было немного: часть из них была полумесяцами, где-то был лишь один маленький разрыв, а где-то от них оставалась лишь короткая изогнутая линия в уголке. В стороны от каждого уходили круги поменьше. Связи между ними имели свой характер: где-то - строгие формы, резкие, угловатые линии, подобные которым на Левом назвали бы электрическими схемами. А иногда наоборот - длинные изогнутые штрихи, подобные цветам. А где-то - серии мелких треугольников, квадратов, кругов.

У каждой такой серии была своя история, которую мог услышать тот, кто умел разглядеть в бессмысленных связках слов предложение остановиться и оглянуться. Одиннадцать раз задать вопрос туману и одиннадцать раз услышать разные ответы. Однажды девочка, вошедшая в храм, увидела только одно кольцо. Эта история - начало или конец? Она не знала тогда. Спрашивать же у других - не принято, да и бессмысленно: каждый назвал бы свою версию. Впрочем, сегодня она все же заговорит об этих историях.

Длинные золотистые волосы волшебницы ярко выбивались из общей мрачной стилистики. Вырванные из темноты столь ярким и теплым светом, стены выглядели до крайности неестественно: совсем не так, как их привыкли видеть.
- Много ли ты увидела в этот раз? - мягко спросила она трепещущий голубой огонек за спиной.
- Больше, чем всегда, - ответил звонкий голос. С высокой, уверенной и цветущей женщиной разговаривала худощавая, слегка пошатывающаяся девчушка. Похоже, непоседливая дочка или ученица благородной волшебницы? Ну, отчасти это было правдой.
- Я все еще не думаю, что сидеть тут и глядеть на круги - действительно хорошая идея, - продолжала огонек, устало облокотившись на одну из стен.
- То, что было. То, что будет. Все в этой истории. Разве я должна тебе напоминать? - дружелюбно протянула желтая.
- Конечно. Разомкнуть, переставить, замкнуть. Я делала это тысячу раз. Но в чем смысл? - раздраженно ответили ей.
- Аилана, это - часть нашей истории. Делая это, мы находим истину.
- Еще раз. В чем смысл? Даже выжав все из колец, мы-то здесь при чем?
- Собрав их, каждый поймет для себя суть всего, что случается. Это - часть Тысячи Путей.
- Вот именно! - вскрикнула девчушка, и тут комната вспыхнула ярким светом. Огромный круг из сотен цепочек засиял над головами волшебниц, вертясь, перестраиваясь, разрываясь и вновь собираясь воедино. Прекрасная модель всего в одном движении. Все, что можно было вообразить, рано или поздно появится здесь.
- Видите? - продолжала она, - А теперь, смотрите!
Еще одна вспышка, и кольцо лопнуло. Но не исчезло: его части мерцали, множились, собираясь в сферу, чтобы с новым взмахом разойтись тысячей лучей во все стороны - и собраться вновь. Чтобы потом рассеяться во второй раз - и измениться навсегда. Ответом на демонстрацию стал громкий смех. А потом златовласая резко прижала ученицу к себе, по-матерински обняв.
- Я чувствовала, что это случится. Ты все же нашла давно потерянную тропу. Теперь ты - Чёрная Луна, - прошептала она, после его резко отпрянула, обожженная холодом. Ледяная фигурка же осталась стоять на месте, не говоря больше ни слова.

Десять пар глаз удивленно таращились на укутанную в запылившиеся и изорванные темные одежды волшебницу, словно прижавшую к себе пустоту. Никто не осмеливался нарушить молчание, но не меньше странного жеста внимание привлекала книга, которую она вдруг сжала левой рукой, ведь никто не мог припомнить, когда она здесь появилась. Здесь не считали секунды. Пауза длилась ровно столько, сколько должна была. Вновь сверкнули голубые локоны - и ритуальный круг на полу погас. Мерно постукивая посохом, Черная Луна, не останавливаясь и не обращаясь ни к кому, направилась к выходу и исчезла в темноте.