Games of Gods | ходы игроков | - Герои должны умереть в бою (ход 11)

Итоги века 4 эпохи Поселений (хода 10)

Праздника мира в Бире ждали. Белии сломили их отцов и дедов, но молодое поколение смотрело на захватчиков исподлобья - вы не убили нас в колыбелях, теперь только дайте срок. С каждым годом нас все больше. Ходят шопот по пещерам, тайных рукопожатий язык. Тяжелый удары сердца Беора бьют набатом. Скоро, братья, скоро.

Праздник мира должен быть стать сигналом. Все было готово. Копья наточены, ловушки, тяжелые молоты, камни. Дракон в пещерах? Тем лучше - ему некуда лететь. Только дайте приказ - мы снесем этот налет. И легат Бира, седовласый ветеран гиперборейской компании, чувствуя напряжение в воздухе, еще раз пересчитывал свои копья. Хватит ли лацийцев? Хватит ли воли у них.

Аурел возлегал на парадной лестнице, ведущей к 'сердцу Биора', освещаемый светом кристаллов, и сердце героя билось у него за спиной. И Сигурд смелый вышел вперед, говорить от имени гипербореев Бира, и был зажат камень в его руке. Но вместо драконьего пламени окутала его сила Лекса, его милость и его решения. И выпал камень из руки на плиты чертога. Смущенно роптали молодые гипербореи у него за спиной. Мир? Как мир?

И в этот момент разверзлась скала и в гневе в чертог явился сам Санарис. Его лицо, перетекающее из старика в младенца было во всех своих ипостасиях в великом гневе. Отпрянул Аурел, чувствуя силу чужого бога, закрыли глаза смертные. И прорычал Санарис, эхом слова его отразились от стен:
- Не такой судьбы я хотел своему герою. Герои умирают в битве!

В руке его соткалось кроваво-ржавое копье он замахнулся и бросил его в сердце своего героя. Красной молнией пролетело оно через зал, и замерло сердце старого воина, осознающее гибель. Но быстрее божественной смерти был молодой Сигурд. За миг он встал между реликвией и гибелью, удар отшвырнул его прочь, разворотив грудную клетку, мгновенно оборвав тому жизнь. В проклятиях истаял бог гипербореев, оставив потрясенный народ Бира перед лицом вещей, которых они не способны были понять.

И тогда гипербореи опустились на колени перед телом Сигурда, как никогда до этого по своей воли. Сказания о тех событиях разнеслись далеко за пределы Бира. И были даны клятвы. И были они искрение до глубин потрясенных душ.

Этот век прошел для гипербореев под знаком торговли. А так как в основном они использовали лодки, то местные судемоаги вскоре нашли себе место в стремительно крепчающем государстве белиев. Вскоре вся торговля с таласцами, гоблинами, и даже далеким ротгарами велась через Нилимар. На разнообразном побережье Медиокриса можно было наблюдать караваны лодок, на носу которых восседал гордый белий, а за веслами было с десяток судемоагов.

Война с гипербореями продолжалась, но уже не война скорее присоединение территорий. Со сломом Бира ушла из гипербореев воля к победе, воля к жизни. После спасения сердца Беора легаты только успевали, что принимать клятвы вождей гипербореев в верности Люксии и Лексу. Ибо выбор в этом веке у гипербореев был небольшой - или признать волю Лекса или умереть под ударами судемоагов и гьянче.

Рэру Чаакотамайчы вернулся с небес в родную землю и принес с собой редкий дар. Небесный Рэру мог донести словом до любого гьянче слова веры до самого сердца, до самых кончиков души. После разговора с ним несчастный познавал мир, скорбящий мог принять потерю, трусливый обретал смелость, а гневный учился держать свой огонь в узде. После проповедей Рэру Агнья чувствовала, как нарастает сила от веры ее детей. Теперь они понимали ее гораздо лучше, гораздо... правильнее. И это было хорошо.

Рэру не только смог передать словом видения Агньи, но и основал секту, которая продолжила его дело. И пусть они не обладали его талантом, не видели то, что он видел. Пускай. Он научил их правильным словам, хотя никто из них не понимал их до конца. Чтобы гореть костру не нужна та самая искра, что зажгла его. Достаточно вовремя подкладывать сухие дрова.

После успехов вольных гребцов Пернатому змею тоже хотелось доказать, что он что-то умеет. Собраны воины, холодные охотники, клыки Агньи. Режут лес боевые отряды. Бегут перед ними племена гипербореев. Бьются отчаянно, зло, безнадежно. Хотят не победить - умереть в бою. Сломалось что-то в душе того народа. Отчаяние овладевает им. Все ближе море, море, которое станет могилой сильного народа. Нет для гьянче славы в той битве. Зато есть новые земли, где щенки Агньи могут резвиться в мире. И улыбается Пернатый змей. Больше щенков - больше жертв. И недобро хмурятся охотники, пряча мысли. Если сломлен враг, повержен - зачем жертвы?

Даэры начинали постепенно вылезать из свое кристальной колыбели и интересоваться внешним миром. Они встретились с вождями рогатых гьянчей и принесли клятвы, что не пойдут на их земли и приняли клятвы лесных людей. Воистину нечего было делить им. Их мир едва не омрачил поход големов. Племена гьянчей были разгневаны и отказались пропустить их, угрожая напасть на армию. Не желая нарушать свои клятвы Кристальный столб приказал повернуть армии.

А в обществе даэров все больше занимала фигура врага - гиперборея. Война против гиперборейцев была успешна, но единственный доступный им враг принял покровительство белиев. Молодые головы призывали старейшин разрушить мерзкий Бир и истребить всех гипербореев там. Но Арадунара лишь вздыхали - ссориться с Луксией было бы самым неразумным поступком даэров. Скорее всего - смертельным. Южный сосед набрал такую силу, что мог бы раздавить даэрскую твердыню как гнилой орех.

Независимых гипербореев оставалось немного. Лишь малые сохранили верность Аланкоху, скрываясь в северных лесах. Они они молили Санарису - сделай хоть что-то. Мы окружены врагами, нас гонят, нас убивают, как диких зверей. Помоги отец, помоги нам. Мы были созданы для побед, мы побеждали, почему так? За что? И только массивная фигура Зрячего безучастно наблюдала за их агонией, фиксируя все подробности. Быть может его воспоминания - все что останется от них.

Санарис их слышал. Каждого. Но оставался безучастным - он не верил, что может что-то изменить. Он заперся в своем чертоге и творил свою книгу-ковчег. И много надо сил, и много не достает. Частица хаоса бьется между живыми печатями, требует много сил на удержание. Так кстати их отчаяние, их молитвы. Еще немного...

Примаверы в этом веке стали единым государством под властью Вечного Короля Лансельлана. Многочисленные дети и внуки аватара занимали подле него различные должности, становились наместниками в городах и селениях. Его династия была сильна, а его мудрость была непререкаемой среди примаверов.

Гвен взялась за искоренение пацифизма в новом государстве со свойственной ей прилежностью. Для начала она нашла трех самых воинственных примаверов и даровала им вечную жизнь. Правда, великих воинов и стратегов у примаверов не было. Так что пришлось ей взять дебошира и разбойника Феона, который при жизни сумел поссориться со всеми соседями и был изгнан из двух городови десятка деревень, грозу соседских жен Улраха и мрачного отшельника Тироса. Им всем по-быстрому увеличили тела, сочинили героические легенды (благо, что при жизни они не были очень известны), даровали летающих коней и указали цель на соседнее государство.

Выбор был не велик - примаверы граничили только с боббитами. Новые аватары взялись за дело ответственно, но и старые привычки не забывали. Феон сумел разругаться со жрецами Флорена, так что только его божественный статус смог защитить его от отлучения от церкви. Улрах побывал в трети постелей Рошеля, породив массу бастардов. Тирос три года ходил вокруг Ляона, и только после третьего напоминания Гвен пошел собирать там армию.

Век принес рыбакам примаверов много несчастий. Вначале стала дохнуть рыба, потом она вообще ушла из тех мест. Рыбаки забирались дальше и стали пропадать. Потом из моря стали налетать ветра, полные смрада и плесени. Чем дальше, тем меньше желающих жить на побережье. Особенно тяжко пришлось Рошелю и Ляону. Города, серьезно зависящие от моря познали ужасы голода, детской смертности и воровства. Себ таким изящным трюком начал войну боббитов и примаверов.

Попытка собрать в голодающих под знамена армии было принято в штыки. В Рошеле удалось поставить под копье бегущих от несчастья рыбаков(что существенно сократило население города), но бунта едва удалось избежать, а в Ляоне Тироса вообще забросали камнями и едва не убили. В городе начались волнения. К счастью, основную еду Ляон брал из лесов, так что до мора не дошло, но многим примаверам пришлось затянуть пояса и сладкими мечтами вспоминать те времена, когда они еще не беспокоились о боббитах.

Продолжались бунты ровно до того момента, как под стенами города появились боббиты. После этого местные вожди срочно разыскали Тироса, бухнулись к нему в ноги и дали ему все, что он хотел. На счастье примавер боббиты не спешили атаковать город, ограничились разбойными нападениями вокруг города и позволили примаверам собрать армии и ответить в полную силу.

И тогда лесные жители показали, что они все же умеют воевать. Пусть и против боббитов. Их стрелы не знали пощады, их отряды не знали жалости. Они не мучили боббитов, как фанараи, они просто истребляли их. Планомерно. И даже знали милосердие к раненым. В том смысле, что добивали их, а не оставляли зверям на съедение. К концу века примаверы не только удержали свои леса, но и выбили боббитов с восточных рубежей равнин Нис.

Когда тебя бьют одной и той же дубиной по одному и тому же месту рано или поздно ты придумаешь, как эту дубину остановить, а может быть даже и сломать. Хитрый Старичек ждал. Он знал о вечных воинах все - их повадки, привычки, что они делают как. Не знал только зачем, но предпочитал не леть в такие материи. Все, что ему надо было знать - они предсказуемы. И они идут на него.

Бой в джунглях не похож на бой на равнине. Нет плотных толп нападающих, бой идет короткими стычками, внезапно и везде. Сотни ловушек сделаны. Каждый из Донгконга знает как убить вечного воина. Горят волшебным светом тесаки - они режат не только плоть, но и изгоняют злой дух фанарая. Труслив боббит, но член донконга отрицает, что он боббит. Он просто нож, нож что режет врагов всех живых. Насмерть.

Донконгу не только удалось уничтожить вечных воинов (они потом возродились), но и отбросить фанараев из верхнего течения Флаво. А вот на севере Донга защитить родные земли было некому и боббиты оттуда бежали.

А еще в Донге и Себии активно стал действовать орден проповедников Гвен. Вначале это были летучие отряды примаверов, которые захватывали целые деревни, но не убивали, а насильно посвящали в веру, причем весьма завлекательными ритуалами. И это дало свои плоды. Вскоре последователей у Гвен среди боббитов было больше, чем последовалей Агньи. В мифологии боббитов Гвен представлялась как шикарная, крутобокая и пышногрудая молодка, что морочит голову(и не только) обещаниями, дразнит, но не дает. И это заводило много мощней, чем готовые на все жены. Многие боббиты в тайне, мечтали о ней, совершая немудреный ритуал по ночам. Так Гвен, которую боббиты звали Дева, появилась в их пантеоне.


Анты осваивались на новых землях. На острове Филис был основан город Фос, а в дельте Окрума город Орас. Те болотистые земли представляли из себя сеть островов и болотистых кос, в которых было просто полчища змей, аллигаторов, злых насекомых и неведомых болезней. Не зная лодок Антам было очень сложно жить в этих землях. Население Ораса было столь мало, что не могло выставить достойного ополчения. С другой стороны Орас был природной крепостью, которую было бы очень сложно штурмовать. Вот если бы у фанараев были лодки, то река бы повернулась против Антов. Но сложилось как сложилось - армия фанараев была встречена антами на реке и там же разбита.

Связь между островами и побережьем почти отсуствовала. После каждого перелета птицы Рух понимали, что островные анты и материковые говорят на чуть разных языках. Свежесозданный аватар оказался заперт на Филисе. Еще век такой изоляции и два вида антов могут стать совсем чужими друг другу.

В этот век у гоблинов умер последний хранитель традиций лепрекона. Так и не понятая никем тихо Аб-Бре-Ви-Ат-Ура канула в лету. Зато появился новый персонаж - повелитель деревянных истуканов. Сам Гумбер был очень труслив и предпочитал везде отправлять своих деревянных солдат.

Грумбель подарил Чизизу могучий артефакт. Правда, забыл объяснить как он действует. По правде сказать, Грумбель начало работ над ним хорошенько отпраздновал с Себом, поэтому и сам затруднялся с тем, что именно этот посох должен делать. Посох изрядно шипел, дымил и искрил. Но иногда из него получалось что-то полезное.

Например, Чизиз решил защитить с его помощью побережье. Туман получился загляденье, фиолетовый и мрачный. Висел несколько лет, все были довольны. Вот только был один неприятный эффект - все деревья на побережье сгнили и попадали. Гоблины тех мест стали страдать от голода и даже пытались убить Чизиза. Ородынцы их конечно разогнали, животные вернулись, освоившись в новых условиях, но осадочек остался. Опасная штука, оказывается.

Стоит отметить, что у гоблинов в этом веке наступил прямо дождь из артефактов. От таласцев теперь прибывали не захватчики, а торговцы. Чизиз хотел их прогнать вначале, но Диссей подарил ему такую классную монетку (а заодно, кажется сумел соблазнить одну из чизизовских жен, гоблин был не уверен), что все обиды мигом забылись.

А на исходе века вернулся странник с заданием. Самодовольно ухмыляясь он показывал всем сумку, из которой по преданиям можно достать любое количество любого металла. Чизиз недоумевал, зачем ему может понадобиться металл и что это такое, но помня историю с жезлом приказал продемонстрировать. Странник самодовольно сунул руку в суму и вдруг его лицо посерело. В мгновение, его как буд-то втащило внутрь, причем гоблины клялись, что слышали, как хрустят его кости. В тот же миг сума упала на пол. С величайшей осторожностью Чизиз приказал ее спрятать. Что с нею делать он пока не понимал и ждал воли Грумеля.

Маленькая орда в этот раз сработала как задумывалось. Сеххи были слишком истощены войной с судемоагами и не смогли выслать помощи своим племенам за Кантом. А маленькая орда хоть и маленька, но все же армия. Так земли сеххов стали земли гоблинов. А гоблины познакомились с боббитами.

Льерн Уверфальн - стал первым наследным правителем Фанараев, вызвав неудовольствие жречества Ахтониума. И хотя обе стороны понмали, что они создания одного бога, но между ними началась незаметная для остального общества грызьня. Пока она не просочилась наружу - стране это было даже выгодно. Такая традиция сама собой породила разделение властей, когда каждая из властных структур занимается своим делом. Это не могло не сказаться на скорости развития властных инструментов Фангодора.

Прогресс фанараев также был неостановим. Они приручили мастадонтов и научились делать из их шерсти отличные ткани. Не слишком прочные они были очень теплые и удобные. Одежды фанараев были бы прекрасным товаром для торговли, если бы фанараи думали торговать. Но они строили свои отношения с другими нациями с помощью копья и собирались делать так в дальнейшем.

Ну а пока фанараи принялись активно заселять горы, благо драконы им больше не угрожали с севера. Ну а западные земли были потеряны, что уж теперь сделаешь?

Если есть слабый - его надо добить, а по возможности съесть. Нар, несмотря на то, что была богиня воздуха мыслила иногда как ее мать - рыбьими инстинктами. И вот, по ее воле плывут на север боевые лодки судемоагов. Там вдалеке - их цель, плодородный полуостров, заселенный немытыми дикарями. Здоровые, сильные - смеются судемоаги - сломленные, неорганизованные - смазка для наших гарпунов. Земли будут наши.

Нар всегда хотелось, чтобы у нее было все самое больше: самые большие армии, самое большое государство. И вот теперь - самый большой аватар. Вообще она любила большие штучки, не даром так легко спелась с Большим. В обще Нар сотворила Годжо - гинанского ящера, десятки метров в высоту. Тушка получилась мощной, но невероятно тупой. Кроме как жрать всех и разрушать все ни на что не годилась. Ну зато большая, да. А еще Нар обманула кракена, и сумела его полностью подчинить. Правда для этого пришлось сломать ему разум, впрочем он и ранее мыслил не слишком связно - он очень тяжело переживал утрату морской богини.

Впрочем ее противник - Дейгон тоже создал тварь, не сильно меньшую размером, и такую же тупую. Черная мантикора даже опасалась ее мощи, а также того, что Полоз может принять ее за врага. Поэтому от греха подальше отправила ее на войну с судемоагами. Созданные в ненависти дети никогда не бывают любимыми.

Бой между судемоагами и сеххами можно было смело назвать битвой монстров. С обоих сторон участвовало по жуткому монстру. Лучники с обоих сторон поддерживали битву титанов ливнем стрел. Как и в прошлый век на стороне сеххов было качество, а на стороне судемоагов количество. Битва длилась несколько часов, пока Великий полоз не обвил монстра Нар, вцепился клыками тому в горло и не разодрал ему. В страхе бежали судемоаги прочь. Несколько месяцев Полоз дожирал остатки Годжо, а судемоаги в то же время стремительно покидали город.

Но паника немного улеглась, прибыло подкрепление из Краларана и Сонеарла, было собрано ополчение, и атакующую армию сеххов встретило 3 армии. Огромный червь был неудержим. Он ворвался в город, круша жалкие домишки земноводных, которые могли противопоставить ему только свои крошечные копья, да иглы - луки. Сотни умерли в тот день. Но сеххов судемоаги истребили всех, а великий полоз к концу дня был похож на подушку для иголок. Вконец обезумев от боли тысячи уколов он бросился бежать, преследуемый судемоагам. В конце эпохи побережье между рек было очищено от четырехруких, а холмы на среднем течении Канта обезлюдели, а позже были заняты ротгарами.

Ротгары в этом веке стали разводить гряков на шкуру и мясо, а также волков, чтобы они помогали им охранять их стада. Ручные волки очень понравились заезжим торговцам-белиям, которые меняли их на безделушки и использовали для охраны своих жилищ. А в то же время жители Нарказмора стали замечать, что дикие волки в окрестностях города стали попадаться гораздо крупнее и свирепее.

А вот в окресностях Карзулбур появились звери гораздо лучше вооруженные. Высокие, гибкие, в диковинных одеждах, они выглядели как цивилизованная раса. Но вели себя спустившиеся с гор хуже сеххов - убивали и грабили не вступая в переговоры. Власти Карзулбура были весьма обеспокоены.

А вот война получилась успешной, но какой-то легкой. Вместо сильного врага, к которому готовились ротгары их войскам предстало пустое поле боя между сеххами и судемоагами. Причем последние с некоторым трудом побеждали. Железной маске стоило не особо много трудов убедить союзников, что эту землю лучше всего отдать ротгарам, тем более морские жители не могли тут жить. Ну а немногие племена сеххов предпочли уйти сами. Они уже знали плату поражений.

Талассцы тоже постепенно начали торговать, по инициативе Фаланги заключили торговый договор с судеамогами, а по инициативе Диссея - с гоблинами. Булыжник построил в городе порт, и подговорил рыбаков продавать там рыбу. Страна, ведомая Триумвиратом богов активно развивалась, прочие религии медленно забывались Таласцами. Одно огорчало - к их берегам приплыл полубезумный кракен, которого привела Нар. Наверняка она задумала что-то недоброе.

Карта на начало хода 11

'Pecunia est ancilla, si scis uti, si nescis domina'
(Богатство служит тебе, если умеешь им пользоваться, если же не умеешь, властвует над тобой)
IV эпоха, век 5ый

Война ушла с луксийских равнин. Надолго-ли? Порой даже боги не могут дать ответа на этот вопрос. Смертные радовались миру, жили сегодняшнем днем. Жизнь одних была полна перемен и далеких путешествий, чудес дальних стран и бойкой торговли. Другие-же были привязаны к родной земле и жили благодаря плодам своего кропотливого труда, именно они стали героями века нынешнего.

Сказывают, что первым научился сеять и растить весеннюю пшеницу почтенный Гней Деций. Именно вокруг его деревни заколосились первые поля, а обильные урожаи прогнали призрак голода. То знание, до которого дошел ум простого белия разнес по луксийским землям бессмертный Актеон. И года не прошло, как повсеместно стали засеиваться поля весенней пшеницы. Земледелие было надежней собирательства и давало куда больше пищи.

По другой легенде Публий Луций пришел к святому Леандру за советом. Говорил, мол плодородны земли вокруг Лация, что кроме пшеницы стоило бы научиться выращивать нам? Не дал ответа полубог - ведь смертные сами должны свою судьбу определять. Ушел, забыв венок с сплетенный из стеблей льна. Публий принял подсказку, луции стали пробовать культивировать лен. После первых успехов пришло и применение.

Там, где были рождены первые белии, по обоим берегам свяженной реки Лукс, раскинулись поля пшеницы и льна. Быстро и без подсказки придумали белии изготавливать льняные ткани и шить из них. А от луциев новое ремесло разнеслось по всем белийским полисам. И были первые ткани красивы, хоть и просты, а одежды теплы, хоть и грубы. И радовался Леандр успехам белиев, ведь они вели к важной цели!

Что безошибочно умел увидеть Тиберин, так это выгоду от мероприятия торгового. И повстречав первый раз одежды из грубой льняной ткани полубог не прошел мимо. Добился он у Юлия Луция, чтобы тот выделил семь раз по семь семей, и чтобы жили они в достатке, все время свое посвещая искусству ткачества. Сказано - сделано. Много льна растет на полях вокруг Лация, год от года руки мастеров все лучше шьют, от родителей к детям секреты ремесла передаются. Очень скоро луцийские мастера стали ткать изумительного качества льняную ткань, получившую название 'белийский лен' или 'бель'.

Пока торговые лодки белиев везли чудесный бель множеством торговых путей по всему Тантуму, Октавий и Аурел собрали множество поселенцев. Грубые льняные с мехом одежды позволяли согреться холодной зимой даже в предгорьях. Земледелие накормило народ и позволило делать запасы пищи. В след за аватарами Лекса поселенцы потянулись в горы на ранее покинутые земли. И если бы Октавий не был мертв, он пустил бы слезу вспоминая конец своего рода. Ведь теперь пришло время вернуться! Время возродить октавиев!

Благополучная мирная жизнь и прибыльная торговля шла на пользу белийским полисам. Города росли, застраивались пригороды. Прошлый век из прочих полисов выдвинул вперед Лаций, Невимол, Бир. В этом обильно засеены были поля вокруг Лация, давая пище и льна в избытке растущему городу. А на востоке от него год за годом множество рыбачьих деревень Невимола обильными уловами кормили центр белийской торговли. Как две великие реки Лукс и Вокс, стали два полиса опорой формировавшегося государства.

В ответ на рост влияния луциев и тали, в Концилле образовался союз аннеев, невиев и иберинов. Прочие консулы освещенных родов примкнули каждый к своей вершине. Политическая традиция, шедшая от совета патрициев, имела конкурентный характер. Не было такого, чтобы кто-то единолично принимал решения, чтобы чьи-то суждения доминировали. И в этом соперничестве закладывались основы белийской государственности. В этот век мира и процветания, консулы собрали и утвердили свод правил, определяющих межродовые споры. Когда приняты были эти законы, Актеон произнес свою известную фразу 'A deo lex, a lex rege' (От бога закон, от закона правитель).

Актеон был почитаем белиями за свою мудрость. Полубог более всего любил тихий Арреций, куда частенько приходил отдохнуть. Здесь у подножия Тернийского хребта, в тени оливового сада любил он проводить время в разговорах и спорах со смертными. Многие приходили к мудрецу за советом, поучиться красноречию и ораторскому ускусству. Так вот, говорил Актеон, что крепкое государство стоит на четырех столпах - силе, законе, вере и благополучии.

Силу свою белии доказали пролитой кровью и триумфами, земледелием с ремеслами и торговлей росло их благосостояние, год от года обогащалась и крепла белийская политическая традиция. Вера белиев была крепка, не могло другого быть! Но после присоединения к полисам марити и биреев, смешались верования и традиции. Конечно же Лексу, любившему закон, хотелось здесь порядка.

Влились биреи в новую жизнь, ведь справедливыми и доброжелательными к ним были белии, а культурой и ценностями были очень похожи оба этих народа. Биреи почитали бившееся сердце Бьерна Защитника, помнили подвиг Сигурда Светлого, отдавшего жизнь за их реликвию, и молились за него. Они ждали, что придет день, и Лекс пошлет им вновь свое благословение, одарив бирейского героя бессмертием.

Была явлена воля Лекса, чтобы на большом совете всех бирейских родов избран был самый достойный их равных, могучий воин и мудрый правитель. Светлый проследит за справедливостью выбора и дарует избраннику бессмертие охранять свой народ, как защищали его Бьерн и Сигурд. Семь раз по семь дней совещались достойнейшие из биреев, дух Лекса пронизал это собрание, очистив его от корысти, зависти и честолюбия. На утро после семинедельного собрания голосовали биреи и выбрали Хегни Ибирена.

Благословленный Светом Хегни Бирейский и дева морей Марина, проповедовали в этом веке народам своим. Слова их были о том, что Лекс заботится о всех детях своих верующих в свет, опираясь на лучших из смертных, коих благословением своим он сделал бессмертными апостолами своими. Кто-то был предназначен для высокой цели с рождения, но история знает много примеров, как праведные смертных добивались права встать рядом с богом. Нет места другим богам в нашем пантеоне, когда Светлый Лекс с апостолами своими заботятся о нас.

Санарис был повержен, но силы его пока еще не иссякли, начал он готовить чудо невиданной ранее силы. Беспокойство за север Тантума соединило вместе силу Агньи, Арадуна и Лекса. Мать северных лесов Агньяры направляла общую силу через змея-хранителя. Вместе с силой своей вложил Лекс в чудо Свет защищающий. И одному мирозданию было ведомо, чем все это закончится.

Далека была судемажья Пира, но были среди серокожих те, кто возносил свои молитвы Светлому. Когда стала собираться армия Краларана, Лекс знамениями привел в нее воинов, несущих свет. Светлы были их очи, чисты побуждения, вера придавала им сил. Хотели светлые воины удержать братьев от лишнего насилия, мирно присоеденить паучьи земли к благословенной Пире.

Бюджет

БС = 0 (было) + 12 (вера белиев) - 9 (аватар у белиев) - 3 (в чудо Агньи) = 0 БС
ОР (белии) = 3 (было) + 31 (от белиев) - 12 (земледелие) - 12 (ткачество) - 4 (застройка в двух городах) - 5 (создание организации) = 1 ОР

Приказы

Белийские полисы
1. Приказ аватара: Актеон: изучить и внедрить технологию Земледелие и ввести в культуру весеннюю пшеницу и лен (приказ, 12ОР, артефакт-аура "Помощь мироздания, растения");
2. Приказ аватара: Леандр: изучить и внедрить технологию Ткани, используя лен (приказ, 12ОР);
3. Приказ аватара: Тиберин: создать организацию 'Луцийские ткачи' (приказ, 5ОР);
4. Действие организации: Луцийские ткачи: производить белийский лен (или бель) на продажу (действие);
5. Приказ аватара: Октавий: расселение на гексы 08.06, 09.05, 09.06 (приказ);
6. Приказ аватара: Аурел: ресселение на гексы 03.06, 10.06, 10.07 (приказ);
7. Приказ аватара: Юлиан: застройка города Лаций: фермы на 04.09 и фермы на 08.09 (приказ, 2ОР)
8. Приказ аватара: Юлиан (за венец): застройка города Нилимар: рыбаки на 07.09 и рыбаки на 09.09 (приказ, 2ОР);
9.Божественный приказ: создание аватара среди белиев: Хегни: гиперборей, живой, вечноживущий (9БС);
10. Приказ аватара: Хегни: проповедовать с целью увеличить долю в пантеоне на +1/12 (приказ);
11. Приказ аватара: Марина: проповедовать с целью увеличить долю в пантеоне на +1/12 (приказ);
12. Лекс вкладывается в чудо Агньи (3БС);

Судемоаги Пиры
1. Приказ бога: 'воины, несущие свет': армия Краларана становится воинами, несущими свет.

IV эпоха, век 5-й
"Через терни к морю"

1. Конклав Магов Атлантиды
Приказ: внедрить технологию «Лодки» 12 - 3 = 9 ОР
2. Амир перерождающийся
Приказ: строительство города 1 ур. Тир в 10.18 3 ОР
3. Стая птиц Рух (13.17)
Приказ:выбрать из своего состава Одинокого буревестника
4. Чудо "Одинокий Буревестник" 5 БС
5. 1 БС обратно в кристалл
6. 1 БС обратно Санарису

Ход 4.5. (11 ход)

Слезы полились из глаз Гвэн, когда она увидела, какое злодейство сотворил Себ. Она помнила этот залив еще девстенным, нетронутым, полным рыбы и другой подводной жизни. Гвэн могла заглянуть на дно морское и полюбоваться причудливыми изгибами кораллов, яркими цветами морских губок и уколоть палец иголочкой морского ежа.
Но теперь в тех благословенных краях царила смерть. Яд злого Себа распространялся по воде и Весна не в силах была остановить его. Морские жители стали гибнуть, рыбаки примаверов привозили все меньше улова, а потом и вовсе стали пропадать и с каждым днем все меньше было желающих идти в море, а вскоре их совсем не стало. Начался голод - невиданное прежде бедствие для примаверов. Многие бежали обратно в леса. Рошель и Ляон, некогда крупные прибрежные города, стали пустеть.
Страдания ее возлюбленного народа разрывали Деве сердце. Настали тяжелые времена.

В душе Гвэн росла ненависть. Ненависть к этому неотесанному и вульгарному божку. Жажда мести. Гвэн не простит. Как он посмел? Весна сконцентрировалась на бушевавшей внутри нее буре. Она выделила все растущую ненависть и направила на нее свое созидание. Стала формироваться фигура, стали выделяться черты.
Не смертный. Тень. Тень, созданная из ненависти. Мститель. Убийца. Истребитель. Пусть не смущает его поэтичное имя - Сокол. Просто Дева Весна любит красивые имена. Убийца аватаров, наместников богов на тверди. Фигура, полностью скрытая накидкой. Не видно лица, тела. Да и есть ли оно вообще? Может менять размеры, может растворяться в воздухе и сгущаться обратно. Созданный с одной лишь причиной - убивать аватаров. Лишь прошипел, почти как змея:
- Я буду убивать ради Вас, моя Госпожа!

___

В Версалио завершилась грандиозная стройка - огромный Дворец Весны возвышался теперь над верхушками деревьев. Лансельлан переселился в дворец и там он делился мудростью своей.

В городах примаверов вновь стали собираться армии. Стройные ряды примаверских воинов шли мстить боббитам за все несчастья, что те наслали на них. Несколько аватаров возглавили армии. Также примаверы совершали набеги на боббитов.

___

Теперь примаверам открылся путь в новые, еще свободные земли. Любвеобвильный Улрах возглавил поход, уж он-то знает толк в размножении. Гвэн была уверена, что в новых землях вскоре расцветут зеленые сады.

___

- То есть как у тебя нет его тушки?
Грумбель возвышался на Чизизом, орал, отчитывал и всячески выказывал недовольство. Чизиз же очень хотел стать еще меньше и желательно вообще слиться с полом. Прямо желал. Ибо ответа на вопросы своего бога у него не было, а оправдания Грумбля не устраивали. Тем не менее, Чизизу скрывать было нечего, что он и пытался донести до бушующего бога.
- Он руку снул. А там пыщщхрясьуууучачача и утащило. В сумку. Дааа. На совсем. И носа не осталось.
Быстро высказавшись, аватар съежился и затих, приготовившись к очередной вспышке гнева. И правильно сделал. Ибо Грумбль вновь начал кричать и ругаться. Даже стенку пнул. Наверное божественная стенка обладала своими особенностям, так как Грумбль быстро перестал гневаться послал Чизиза. Домой послал.
- С утра сходи до сумки.

И бог исчез. А Чизиз проснулся. Одна жена под богом, другая тоже. Нос на месте, голова не болит. Нечего беспокоиться. Вождь народа хотел было пойти сразу до той таинственной сумки сходить, но передумал. Грумбль сказал с утра, значит с утра. Днем дела, а ночью сон. Как заведено. И Чизиз вырубился обратно.

А Грумблю было некогда отдыхать. Он работал с сумкой лепрекона. Он вытаскивал из неё серебро. Вытряхивал золото. Выгребал холодное железо и мусорил вокруг самыми разными металлами. Но до тела Бродяжника так и не добрался. Так и присел рядом с сумкой.
- Проще нового собрать, чем тебя отсюда тащить.
Но Грумбль не любил повторяться. А свои творения любил, как любой родитель любит детей. Пусть это и не было зачастую особо заметно. В своей мастерской маленький бог мог бояться только особо великих богов, но сумка Лепрекона была творением Лепрекона. И кто знает... Грумбль не знал. Но все равно полез в бездонную сумку за телом своего Бродяжника. Если тот еще действительно мертвым окажется... Чертова туча работы.

***

Как и требовала воля божества, с самого утра явился Чизиз в самую дальнюю хату Базара, где хранился странный мешок. И ородыцев парочку с собой взял, на всякий случай.
И нашел. Что хата какой-то фигней завалена, блестящей. Покрутил он блестящие камни. Постучал ими о дерево. Дал бойцам на зуб попробовать (те аж едва кусок не откусили, так распробовать стремились). Понемногу и пришел Чизиз, отобрав обратно блестящий камень со следами ородынских зубов, что этот дар бога ему очень пригодится. Чизизу сразу захотелось иметь сверкающую на солнце хату. Такую, какой еще ни у кого не было.
- А что не пригодится, отдам Диссею. И Невию. Если что-то не пригодится.

- Тащщите усе в деревню. И суму тоже. Праздник буит. .
Да, отпраздновать было бы неплохо. И принести Грумблю обильные жертвы.

***

Быт и нравы гоблячьей общины.

...
... ...
... ... ...


Приказ Чизиза - гоблины изучают торговлю (1 ОР) (-3 Белии -3 Талассцы -6 (адаптивность +2))
Приказ Маленькой орды - сбор армии (и - 1 ОР) и на оборону наших границ от захватчиков.
Приказ Гурбена - приказ на торговлю с талассцами
2 БС - подарок Санарису.
Посох вождя копит силы (0+1)
Бездонная сумка извергает злато. Располагается в Большом Базаре (гекс 09.07). В погребе хаты Чизиза.
Монетка Лепрекона у Чизиза и никому он её не отдаст.
Чудо "Возвращение Бродяжника" (13 БС)

... Век Общения

В этот век даэры, которые были в прошлом столетии лишь свидетелями обогащения белиев, сами решили навестить соседей. Род Арадунар все прошлое столетие изучал дело белиев и в нынешний век уверенно вошли даэры на чужие меняльные стойбища, а уж им было что предложить. Гончарные изделия, равных которым не было, самоцветы, изделия из хитина, где еще найдешь такое на Юне?
Путь к белиям и гьянче был недалеким, но тяжелым. Под весом тяжелых тюков гнулись спины, а обратный путь был даже тяжелее, уставшие возвращались они в Эргунад, чтобы выпить настоек на мхе и отдохнуть, перед тем, как снова двинуться в поход.
Иным был путь до ингре, так даэры называли боббитов, младшие, считая их непутевыми созданиями, но веселыми, пусть и расточительными. И если путь шел по рекам и озеру Лугн ита, тихая гладь, и волоком тащили еще по суше товары, то сам мен был тяжелее и рисковее, чем с белиями и гьянче. Инге торговались еще похлеще даэр и что-то увезти было большой удачей, но приключение того стоило.

Смотря наружу...
В этот благословенный век род Арадунар и сами даэры поняли по-настоящему, что они не одни. До того были временные союзы с белиями и гьянче, война с гипербореями, но все проходило в Кристальных Пещерах, в родных чертогах даэр, теперь же все поменялось. Понимали даэры, что живущие в подгорном царстве не могут жить так же как и живущие на поверхности. Если снаружи дни и ночи сменялись сами, то в подгорных владениях даэр время мерили скалами - кружками. Было большое "ведро", по даэрски - хинк, наполненное водой, у него было сделано отверстие, через которое выливалась вода в специальные кружки - скалы. Как только скала наполнялась, ее тут же сменяли другой, так вот и считали сколько времени прошло. Так как скалы были разные и хинки тем более, время координировать удавалось слабо.
Но это было лишь одно из многих различий, которое могло навредить общению рас в будущем, потому стало понятно прозревающему само время роду Арадуар, что нужно создать сообщество, что будет налаживать общение среди народов-соседей, Арадун сам видел это и, собрав свою божественную силу, наделил группу даэр знаниями языков, они и стали первыми членами Сообщества Формедлар. Члены сообщества носили керамические украшения в форме черепа, украшенные камнями и перекидывали ленты из Луксийской ткани через плечо. Немало носили они и перьев, подражая гьянче. Со временем бетроддами, или иначе, доверенными Сообщества стали белии и гьянче, им выдавались специальные знаки отличия из керамики, чтобы они могли спрашивать совета у своих и делиться мыслями с Сообществом, ведь без понимания не может быть процветания.

...смотри и внутрь
В этот век, пусть множество даэр принялось ходить между городами соседей, среди самих даэр стали появляться те, кто носил не грубые шкуры или валяную одежду, а носили дорогие луксийские ткани, то были мастера по керамике и торговцы из успешных дельцов, все хотели стать богатыми много было мастеров-гончаров и купцов, но понимали все, что есть и иные занятия, которыми можно заработать на жизнь. Ум даэр работал, чтобы найти что-то такое, в чем они превзойдут всех, но в этот век у них не выходило. Пусть керамические изделия и славились на весь Север, пока даэры не достигли величия великих мастеров, как было им завещано Арадуном, все было еще впереди.


Защита Севера.

Творение божественное совместными усилиями трех божеств Севера: Агньи, Лекса и Арадуна грозило переплюнуть Кристалл по силе и мощи. Немало сил вложили боги в далекие времена, чтобы защитить гьянче, теперь же суть была такова, что защита потребовалась всему Северу. Уходящий Санарис планировал на прощание сотворить великое зло и немало было бы урона нанесено создание троицы, если бы они не сплотились еще раз, чтобы как в былые времена противостоять угрозе.

В тот далекий век Арадун уже делал чешую змея прочной и и гибкой, теперь же он еще дольше работал над каждой чешуйкой, создав поистине произведение искусства. Говорят что если внимательно присмотреться, то в каждой чешуйке можно увидеть выгравированный эпизод войны гьянче и гипербореев, и будто бы кровь обновляет эти изображения.

Румен. Жемчужина Кора, и возможно скоро, всего Медиокриса. Он начался как небольшая рыбацкая деревушка, удачно расположенная в удобной бухте с большим количеством рыбы, однако, со временем, . А двигателем этого прогресса послужила концепция мена. А точнее, не просто мена, а с соседями - Серокожими на юге.
Все началось крайне просто - небольшая площадка, где расположились талассцы с одной стороны, с другой - судемоаги. Шел бартер молча, потому что никто не знал языка соседа. Мен шел медленно и нередко заканчивался кровопролитием. Со временем, были придуманы свои "особые" ритуалы, знаки. Площадки были огорожены и облагорожены и все стало ненамного, но цивилизованней. Сами талассцы называли свои плавания к соседям "Традо", путь, а тех, кто плавает по этим путям, Традоры. На Традоров смотрели с опаской и не совсем доверяли им, в отличие от воинов или рыбаков - те понятно чем занимаются, а Традоры? Плавают себе вдали от дома, меняются с чужаками. Особенно с Серокожими. Забылись почти те времена, когда они попытались захватить Кору, но недоверие к Серокожим осталось. У Талассцев не было помощи могущественных полубогов, как у Белий на севере, но им это и не надо было. Пусть вначале им помогли Боги, но остального они добились сами, своим умом.

С развитием торговли, рос Румен. Традоры привозили со всего света различные товары - диковинные шкуры животных с юга, странные фрукты с севера и даже странных, диковинных существ. Говорят, один особо храбрый Традор добрался по реке до ее самого источника и встретил там чужаков, которые были немного, но поторговать, прежде чем его прогнали прочь. Оттуда он привез белую, слепую рыбу и странный предмет, напоминающий очень маленькое копье, вроде тех что используют Клыкари, как доказательства своей храбрости. Румен рос, и даже вырос целый порт, где уже наблюдалось некое разделение - с одной стороны приносили свои дары местные рыбаки, а с другой приплывали Традоры, которые подумывали объединиться между собой в сплоченную организацию. За порядком следили отряды копейщиков, которые во много подражали Фаланге, не имея их уровня дисциплины или умений, они брали числом. Возможно, со временем, они станут силой, с которой стоит считаться. Пока что это просто ребята с копьями и кожаными щитами.

А скоро приплыл и Кракен. Никто не знает, зачем он здесь. Неужели Серокожие решили бросить мир и вновь захватить Кор? Но пока он ничего не предпринимал, но вокруг него кружило множество лодок - с каждым днем все больше и больше.

Булыжник говорил, за Кором и Талассцами - будущее. Но нужно быть сильным и готовым бороться за будущее.
"Быть Большим - Крепко на ногах стоять."
***
"Быть Большим - Больно бить"
Взмах копья.
"Быть Большим - Быстро бегать"
Еще взмах.
"Быть Большим - Много боли терпеть"
Попадание!
Сигрюн придирчиво осмотрела копейщиков. Они старались не смотреть на нее, но она знала. Они знают, кто она. Они жаждут быть, как она. Но что Дир, что Сигрюн знали, это невозможно.
Слишком долго сидели Дир в изоляции и одничество. Слишком неспешно текла жизнь в небольшим поселениях Дир. Но Сигрюн знала - когда нибудь это прекратится. И тогда, тогда, Дир пойдут воевать. Много погибнет. Еще больше будет ранено. Но самых достойнейших возьмет с собой Валькирия и вместе они предстанут перед Большим. И примет Большой детей своих.

Говоря честно, жизнь с приходом ополчения у Дир крайне изменилась. Раньше многие налеты были бессистемны и как правило, дом на дом или род на род. Теперь же, однако, у каждого сравнительно богатого Дома есть небольшой отряд, который занимается не животноводством, а именно войной. Это крайне затратно - потому что такой Дир не занимается никаким ремеслом, не пасет животных - словом, он никак не добывает пропитание. Кроме этого, ему нужно было оружие, причем выше качества чем обычному охотнику. Как ребенок или калека, только в отличие от калеки, он сильнее и способен умело защитить от нападений. Отряды Ансгаров, копий, получили сравнительно большое распространение. А потом явилась Сигрюн, Валькирия и начала собирать отряды Ансгаров и перспективных юношей для создания Фирд. Зачем - никто так и не понял.

Жизнь, однако, касалось не только войны. Карлы, вольные пастухи и обладатели своих собственных стад, научились приручать пекарей. Пекарь - зверюшка неприхотливая, легко размножается, а главное, приносит много радости всем. Это тебе не мастодонта вырастить или гряков разводить. Пекари спокойно живут на обьедках и послужили хорошей основой для бедных Дир, у которых не было своего стада, а есть надо было что-то.

Сигрюн посмотрела на юг. Там живут Драконы. И скоро, очень скоро, Сигрюн навестит их. Она покажет им, что такое Герой. Потому Герой не умирает вот просто так, съеденными. Герои должны умереть в бою!
Дир станут Героями, хотят они того или нет. Разленились великаны.

ПРИКАЗЫ
- Приказ (3БС): Организовать торговый путь с Нилимар, Белии
- Приказ (3БС): Организовать торговый путь с Карзулбур, Ротгары
- Приказ (3БС): Организовать торговый путь с Дейгончар, Сэххи
- Приказ (3БС; 2 ОР): Сбор 2 Армий
-- Армия 1: Флот. (Охрана границ. Внимательно следить за Кракеном. Если он явно намеревается крушить\ломать - убить.)
-- Армия 2: Копейщики. (Охрана границ. Оказывать поддержку в случае нападения Кракена Флоту.)
-- Лодочники, вооруженные копьями
- Приказ Булыжника (2 ОР): Строительство Рыбаков на 07,09
- Приказ Тингэ (Дир) - Развитие технологии Ополчение
- Приказ Валькирии - Сбор Армии
-- Копейщики (Приказ, на всякий случай - охрана границ)
- Приручаем пекарей

Зрячий остается у Гиперборейцев.

Сражение под Невимолом




Жизнь судемоагов


Дети Мертвой Богини



Было 12БС (2 осталось+8 выпало +1 от Антланта +1 от храма. и 30 ОР.
3БС 12ОР - изучение и внедрение сельского хозяйства (виноград)
Приказ Фонтана - азгарцы принявшие веру в Нар уравниваются с судемоагами и вводятся в общество
3БС 3ОР - Город Тортала на 01.09
Приказ Амантины 5ОР - Нянычары, пауки-убийцы. Созданы в первую очередь для убийства аватаров. Я знаю что для культа убийц рановато, но вот настолько меня достали аватары ^^
Приказ Саоло - две фермы, порт и храм в Инитиноле - 4ОР. Инитинол теперь четвертого размера
3БС - Сбор армий в Краларане. Оборона границ. Лучники и лодочники. 2ОР
3БС - сбор армий в Инитиноле. Одна с лучниками захватывает 09.14 (с населением). Вторая в обороне границ с Краларанскими. 2ОР.
Приказ Крякену - увеличивать долю культа Нар на Коре, за счет тех же "Морская Владычица придет и всех зохавает". Мне понравился Глаблалин подход, будем собирать в секту экзальтированных психов верящих в конец света ^^
Проповедники проповедуют.
Итого 0БС 0ОР.

Торжественно форсфоресцировали гьянар-древы отражая звездный свет. Падали первые снежинки. Близилась зима.

Гьнче заплели волосы в косы, одели на головы черепа хищников заботливо украшенные тяжелыми перьями и красивыми камнями, одели костяные маски изображающих причудливых монстров Шакадама. Гьянче наточили копья, рога и когти. Подточили зубы и наполнили сердца свои радостью.
Пришло время воздать уважение отваге гипербореев. Пришло время одарить их невиданной честью! Пришло время отдать раххаскам дань гьянчесского уважения и поблагодарить демона Санариша за то, что он решил истребить детей Аганьяры. За то что он решил забрать леса гьянчей, сжечь жилища гьянчей и разбить головы гьнчесских младенцев о камни.

Пришло время великой благодарности оленьерогого народа!


…Гремел гром и старики шептали у костров: что-то будет! По всем признакам нечто странное надвигалось на Аганьяру – сходили с ума прорицатели, захлебываясь странными пророчествами: Снежные осы не засыпали на зиму, яблони гьёмве, внезапно стали терять свои листья по осени, обрастая летом жесткой серебристой листвой. Заунывно мяукали в лесах хищники ньямары и презренные жирокрысы, ничтожные хитрые создания коих положено убивать от начала века, тянулись к людям. И что еще страннее, их не убивали! - их подкармливали и не прогоняли от костров. Крысы сворачивались клубочками и не вредили оленьерогим, хотя завещано жирокрысам самой Агньей плодиться и делать людям гадости, чтобы никогда не забывали двуногие о капризном характере матери Природы.

Черные тучи собрались над Аганьярой – простирались эти невиданные черные тучи от самого хмурого моря Нортеганчи, до высоких заснеженных пиков Шакадама. Волны бились о студеные, покрытые корками льда камни. Зловеще визжали ветра.
Но сама Аганьяра притихла: Священные леса оделись тишиной, воздух пах снежной грозой и шерсть гьнчей вставала дыбом, когда цепочки ярких огней пробегали в небе.
Что-то надвигается на Аганьяру! Что-то страшное, невозможное и великолепное, что-то, чего не случалось в этом мире раньше. Рокочущее. Древнее. Жестокое! Неотвратимое как поцелуй смерти ведущий в Загробный мир демонов Санариша.

Дрожит земля севера. Предчувствует перемены. Гьянараглы Аганьямары, говорящее древо мира укрылся плотным туманом и крона его мерцает тяжелым красным светом, густым недобрым светом что подобен тягучей крови капающей на снег с жертвенника.

Поблекли перья Кесаля. Заболел царственный змей томясь скорой линькой: падали на землю радужные перья и ржавели мифриловые когти, янтарные слезы катились из глаз змея оборачиваясь желтыми драгоценными каменьями. Не требовал он более пышных жертвоприношений. Потерял аппетит.
Обессиленный Змей заполз в Крону Гьянараглы, подтянул своё слабое тело, усмехнулся напоследок а затем исчез. Страшным светом замерцала крона говорящей сосны и даже сам Рэраайглы Небесный, Первый жрец Аганьяры не мог сказать, что случилось с могучим пернатым змеем – какая лихая беда точит его божественные кости…

...

В этот непонятный год странностей сотни гьнчей стояли возле первого храма, желтыми глазами разглядывая невиданное строение – могучие камни поднимались ввысь и это было творение людской мысли. Не дар Агнья, но личное мастерство тысячи людей! Годы и годы волокли сюда огромные булыжники, годы и годы ломали натруженные спины и стирали обмороженные пальцы в кровь создавая человеческое чудо. Здесь умирали. Здесь болели. Здесь сжимали зубы до треска чтобы не сойти с пути Гияранары. Здесь верили в силу ума. Здесь побеждали хаос.

Спустя годы храм Очакантаи был достроен – великий каменный курган, прообраз гьянча тянущегося своим когтем к небу - прообраз хищника земного, что пробирается сквозь легионы зловонных демонов Санариша к Небесной Аганьяре.

Великое собрание народа состоялось возле храма.

- Отец! Отец!! Отец Великий, младший сын неба, благослови народ охотников твой!!! – Кричали гьнче наседая друг на друга, протягивая детей и карабкаясь на плечи друг другу. Нанося себе раны и натирая свои рога кровью.
Владыка белорогих стоял на самой вершине и даже Ушсхизгах был ниже его. Ибо Ушсхизгах сын войны, а Белорогий Рэраайглы второй сын Неба. Младший брат Пернатого Кесаля и кровный родственник Гьянараглы Аганьямары.

И говорил царственный отец возвышая свой голос.
- Услышь меня, гьнчь, единый корень Небесного Леса! Услышь меня народ севера. Издавна кормим мы холодную зиму жаркой кровью. Питаем могучую Агнью, чтобы хватило сил у Небесной Схизгалани победить зиму и даровать весной жизнь всей зеленой природе! Но иные разуверились. Иные забыли Гияранару. Иные говорят – зачем нам давать Агнье жертвы? Зачем кормить Пернатого Змея? Зачем убивать раххасков когда они сломлены и готовы сдаться победителям?

Так внимай мне гьянч, единый корень единого леса. Услышь же сказку о Добром Луче!

...

Жил некогда охотник Добрый Луч. Был он силен, но неразумен; был он отважен но не доводил дела свои до конца.
Однажды на большой племенной охоте ранил Доброго Луча тупоумный громодав – порезал своими клыками руку, выворотил мясо и задел кость. Рана была опасная, но случалось довольно часто что такие раны заживали и охотники выздоравливали со временем. Жрец знал. Рана была опасна, но не смертельна.
Велел Белорогий прокалить рану в огне, свести края оторванными головами нусхов и наносить пережеванный мох-эйгель поверх.

Но не выполнил положенных обрядов забывчивый охотник. Наложил на рану целебный мох Добрый Луч, но не стал прижигать рану каленым камнем и забыл про головы нусков.
Посинела его рука, пошла гниль выше. И сказал ему жрец.
- Услышь меня, Добрый Луч! Руку необходимо отнять топором и может болезнь уйдет с гнилой конечностью. Только так спасешься и никак иначе.
Но ответил упрямый гьяче Добрый Луч.
- О отец! Я уговорю свою рану вылечиться. Я скажу болезни – уйди проклятая! Я разрешу ей жить на своем теле, только попрошу не забирать меня всего. Я дам ей охотничьи угодья, но попрошу оставаться там и не брать большего!

Напрасно взывал мудрый жрец к разуму Доброго Луча. Не слушал упрямый гьнч своего целителя.
Посинела его рука, стала источать тошнотворный запах. Пошла гниль к сердцу, и метался в бреду Добрый Луч и всё тело его было отравлено. И умер он в муках, и не услышала гниль его отчаянных просьб.

...

И продолжал свою речь Небесный Рэрааглы:
- Так говорю я вам мои гьнче. Раххаски – есть гниль поразившая тело Аганьяры. А жалость охотников – лишь глупые слова Доброго Луча, что торговался со своей болезнью. Но как ни слышит болезнь человека, так не услышат нас раххаски.

Слушай меня, гьянч, народ рожденный из корня единого леса!

Кто же эти безрогие раххаски? Розовая у них кожа и нет шерсти на теле: нет хвоста, нет больших чутких ушей, нет желтых глаз видящих во тьме и нет оленьих рогов. Злобный Санариш извратил их природу и превратил в чудищ, которые не могут быть родственниками оленьерогому народу. Никогда нам не стать братьями, как не стать красному осоеду братом грифону. Один всегда убьет другого в Аганьяре и не рождает осоед птенцов от грифона, и грифон не рождает птенцов от осоеда.

А если не может быть детей у двух народов, как сможем мы прожить в Аганьяре единым семейным кругом?

Раххаски будут лелеять ненависть и даже затаившись, горечь поражений будет разъедать их сердца. Разве случись подобное с могучими гьянчами, не мучились бы мы той же самой горечью?
Если слабому охотнику рубят рога в кругу костей, он на всю жизнь боится боли и более не приходит на сражения. Но если сильный победитель рубит рога сильному проигравшему – целый год будет этот проигравший охотник копить яд, и едва отрастут его новые рога – укрепив своё сердце злостью снова бросится в отчаянный бой. И возможно забьёт соперника до смерти, потому что ненависть проигрыша отравила его кости! И он сильнее прочих желает доказать свою силу в новом году!!!

Так что же мы должны сделать, возлюбленные мои люди единого корня?

Раххаски бились гордо и хорошо, и они заслужили достойной смерти. Они заслужили нашей благодарности! Но как принести её? Забрать всех людей вечными пленниками и ждать пока их станет больше чем нас? Сломать раххаскову волю лютыми пытками и нарушить свою гияму, отдавая великому врагу унижение вместо положенного почета?
Или быть может сохранить врагам жизнь в Аганьяре, утешаясь что раххасков мало и они нам более не страшны? Но крошечная царапина порой превращается в страшную гниль, одно мокрое пятно болезни на одной ветке, может поразить тленом целую гьянару что росла веками. Одна больная оса убивает целый улей – и тысячи насекомых, еще вчера здоровых и деятельных, тот час умирают.

Раххаски убьют Аганьяру и заразят народ Аганьяры, если не закалим мы больное место очищающим огнем!

Говорю я вам народ Единого Корня Небесной Аганьяры. Раххаски должны погибнуть в битве! Разве не того желает каждый гьнче - чтобы умереть достойно, с дротиком в руках, на охоте или в кругу костей?

Были они нашими врагами от начала века. Но возблагодарим же их за это!

Говорю вам. Оденьте лучшие ваши украшения, возьмите лучшие копья, натрите лица кровью и скрепите сердца. Гияранара требует воздать уважение достойному сопернику – гиярана требует уничтожить его с честью.
Итак идите и убивайте раххасков, будьте убийцами и принесите врагам почетную смерть, чтобы в том мире, души раххасков сумели бы освободиться от мучительства своего создателя.
Мы воспоем их борьбу в песнях и память о сражениях станет утешением этому поблекшему народу, мы сохраним их черепа и кости, и будем помнить о долгой войне. Дети Санариша обретут вечную славу.
Разве не желали бы мы той же участи, окажись мы на месте раххасков? Разве не желали бы мы погибнуть все в кровавой войне, захвати враг Священную Аганьяру и уничтожь нашу память!?

Каждый из нас взял бы свое копье и вышел бы на свой последний бой, надеясь что у врага хватит чести чтобы позволить своему противнику умереть с достоинством.
Все мы смертны, говорю я вам! Пришло время принести достойную смерть от руки достойного противнику народу раххасков. Пусть погибнут они с чистой гиямой!!!

...

Слово о Кесале и его Линьке.

Гьнче сотворены полудьми – полуживотными.
Гьянче едят сырое мясо, с не меньшим удовольствием потребляют мясо слегка поджаренное на огне и считают самым полезным пить свежую кровь. Это бодрит, это даёт жар, это согревает у костра в холодную зимнюю пору!
Лучшее же что может произойти в жизни – это когда тебе достанется трепыхающееся сердце твоего врага! Это великая честь – получить искру жизни и взять ее у поверженного соперника. Это ритуал чистой гиямы – ты не просто забираешь жизнь поверженного соперника, но ты забираешь ее с почетом и уважением отдающему!

Кесаль Пернатый Змей был сотворен таким же как гьянче.
Схизгани учили народ: Мы едим плоть Аганьяры. Мы едим яблоки и животных Агнья, ловим рыбу и птиц, пьём кровь Агнья по весне – разве не велит гияранара делиться взамен? Разве не нормально это – отдавать свою жизнь живому богу на земле? Разве может кто-то из вас прожить на земле не забирая? Будете ли вы грызть листву, или брать животную плоть – кто-то всегда умирает от наших действий. Деревья идут на дрова и лодки, копья и дротики. Всё и всегда пожирает друг друга. Иной жизни в Аганьяре нет.

Змей же берет положенную Агнья виру на земле. Он берет ее с уважением, ибо он наш бог – и кто умрет в его пасти, обретет вечную славу. Чище белого снега будет его гияма! Он ест сердца для Агньи и нашей кровью дарует Небесной Схизгалани силу чтобы победить зло.

Так говорили Схизгани и так они учили народ. Но в одиннадцатом веке Змей почти не брал жертв, а потом и вовсе скрылся в Кроне Гьянараглы Аганьямары.
Гьнче говорили – вот Агнья услышала нас и Змей стал менее прожорлив. Жажда его удовлетворена и он более не просит себе чрезмерных удовольствий!

Возможно, люди были правы.

Непроглядным туманом укрылась поляна Гьянараглы Аганьямары и даже Белорогие могли приходить сюда не чаще чем раз в год. Божественная линька Пернатого Кесаля изменила привычный мир.
Ярким светом сияла крона Великой Сосны - извивалось зеленое пламя на корнях говорящего дерева, но этот странный зеленый огонь не жег – он даровал жизнь!
Жрецы умывались зеленым огнем и болезни их проходили, лица светлели и становились гьнче моложе. А волшебный огонь расходился все дальше и дальше по Аганьяре - покидая священную поляну пламя становилось невидимым, но не теряло своей силы: зеленая магия наполнила северные леса. Волшебство проникло в каждого гьнче, в каждого младенца и старика.

...Мало что может понять человеческий ум, даже если это ум самого верховного жреца Рэраааглы – он в любом случае остается смертным и не может охватить своим умом божественные планы.
Только одно было ясно великому жрецу, - Нечто великое и доселе невиданное происходит на Севере! Вся Аганьяра дрожит в предвкушении невиданного чуда, ведь подобные события приходят раз в тысячу лет.

И пришел назначенный час!

Заревели стаей ньямаров великие ветра, могучими волнами вздыбилось черное море Нортеганче сотрясая землю в приступе гнева. Темные тучи укрыли мерцающий лес.
Но на поляне Гьянараглы Аганьямары было так светло, что любей гьнче ослеп бы от этого невыносимого света в один миг.

Не было cюда прохода смертным в этот грозный час.

И вышел Пернатый Змей что претерпев великую линьку наполнился силой!
И пришла Агнья что сотворена из тысячи корней.
И сбросила она волчью шкуру. И ликом стала похожа на любого гьнче - и от каждого шага богини по земле стонала Аганьяра и в корчах полыхало ледяное небо Севера.
Одела Агнья на себя череп украшенный множеством перьев, одела костяные украшения, выкрасила оленьи рога красной кровью – как выкрашивают их все гьнче и взяла копье в свои руки.
Села верхом на могучего змея и сказала:

- Вот идём мы на войну чтобы уничтожить Силу Санариса. Чтобы разрушить его Ковчег Хаоса и победить Двуликого врага!


Получатели: LEX, Арадун.

Дейгон устал. Его детища бились лбом в слишком крутые ворота и никак не могли прошибить их. От огорчения и бессилия он забился в самые глубинные свои тунели, закусил свой хвост и затих на десятки лет. Другие боги, думали, что он умер, но вдруг случилось странное.

Его старое тело треснуло по шву, со страшным скрежетом разломилось от хвоста до пасти. Внутри иссохшего тела оказалсь чудесная бабочка-птица. Вскоре богам предстал новый бог - Риван`арах. И судя по всем аурам это был полностью обновленный молодой бог.

И решено было упорядочить поклонение Отцу. И воздвигнуты были деревянные и каменные тотемы, изображающие разъяренный лик Отца и были они в каждой хижине малые, на деревенских менных площадках побольше и самые большие и искусные - в центрах городов и надзирал Ронина за своими детьми через эти лики, пристально наблюдая за тем, чтобы тьма и пороки не тронули сердца и души их. Ежедневно приподносились тотемам куски жареного грякового мяса и прочие подношения, еженедельно целые гряковые туши сжигались у подножий самых крупных тотемов поселения, символически снабжая небесные чертоги Ронина мясом.
И если Ронин пристально следил за ротгарами при жизни, то после славной гибели он тепло встречал своих детей, сожженных на погребальных кострах с оружием, в небесных чертогах, где ждало воинов вечное пиршество тем самым, принесенным в жертву, мясом в компании славных предков.
И почти сразу появилась и боббитская интерпретация, где строгости было меньше, а пиршеств больше. Даже тотемы, что вырезали боббиты из дерева, получались круглолицые и гораздо менее суровые.

Эта же эпоха стала временем затухающих войн. Чужаки из-за высоких гор хотели торговли, а старые враги-сэххи хотели мира. Особого доверия не было ни тем, ни другим, но ротгары, гордые, но справедливые, решили дать этим народам шанс. Ходило немало слухов о том, что сэххи пошли на мир после того, как на далеких горных пиках сам Ронин спустился с небес и вызвал темного бога Дейгона на поединок и прогнал того обратно в глубокие, темные пещеры, где злобный змей и издох, израненый оружием Отца.

Умиротворение настигло и Кор, где воинственная Фаланга снова отправлялась в плавание, дабы говорить, а не завоевывать.
На этот раз корабли принесли талассцев к берегам земель ротгаров и фалангиты быстро нашли общий язык, ибо они и местные ротгары поклонялись одному богу и знаки стальной маски, что несли обе стороны, стали знаком понимания и дружбы. Вскоре, таласские торговцы стали частыми гостями в землях детей Ронина.


Получатели: Мироздание.

Как только новых бог вылез из тела старого дракона, он знал многое: Где он, кто он, какова его цель, кто его народ, почему его народ проигрывал, и еще много, много чего
И осознав это, он рывком вылетел из пещеры, больше похожей на лабиринт. Но он знал строение этой пещеры. Как и строение всех пещер на материке, и взмыв к небу, расправил свои крылья на солнце...

- Одно дело знать, другое видеть... -

Подумал Новый бог, и не теряя времени направился к Дейгончару: Столице сеххов

Первым делом после прибытия он решил рассказать жителям о себе. Так что он принял облик сехха, и поднялся по ступенькам к старому храму Дейгона,
на вершине он рассказал жителям про нового бога магии и разума, и что он его воплощение в материальном мире.
В итоге тот храм был перестроен, но новому покровителю сеххов предстояло еще много дел, для того что бы проложить себе начальный путь...

Сначала он рассказал сеххам, как надо его почитать, и какие нужно проводить обряды.

Потом он воскресил Династию Красночешуйников...

и первый приказ бога приказ им, вылетел из жаровни храма на золотой бумаге. На нем было написано: Немедленно устройте церемонию перемирия с ротгарами! Конец этой глупой войне! и бумага разлетелась золотыми искрами...

Затем, он собрал лучников и приказал им захватить поселение боббитов.

И наконец, он подчинил себе мантикору, и сказал ей: "Уничтожь ослабевшего червя, пока он не уничтожил тебя!"
А послал ей на подмогу хашизов, для безопасности

На этом он решил закончить свой первый день, так как у него уже почти не осталось сил...

Дипломатический корпус.
Расселившись в горах фанарай встретили множество новых чудных созданий. Конечно же, в начали они не оценили такие сюрпризы природы, но столкнувшись с ними в бою, изучив их культуру, фанарай поняли, что эти существа не похожи на неудачную шутку Себа, а вполне себе могут оказаться разумными. Фанарай начало казаться, что в мире есть множество достойных рас, а это могло означть только оно. Нужно учиться общаться с ними. Находить подход, искать совместные цели и интересы. НЕ просто потому что всех уничтожить не получится, а потому что не может быть джунглей состоящих только из лиан, а мир прекрасен в его многообразии.
Так был создан узкий круг лиц, в который входили представители обоих династий и некоторые особо прославившиеся своим красноречием старейшины и круг это был назван Кругом Мироязыких. На первых парах Владыке Фангодора Зангрику Иглосердому иея не понравилась и он повелел разогнать Круг, ибо никто не может говорить от имени целой страны. Но Костелиций Уно пришел к нему с визитом. Они долго говорили и в конце концов Занрик подытожил тем, что если Уно и его сподвижники проявят такую же велеречивость с соседями, то это может быть полезным. Тем более "В стреле одна игла из гривы, а в слове ни одной". Так появились фанарай, которые изучали традиции соседей и договаривались с ними исходя из их культуры и верований, находили подход и сглаживали углы. Многим казалось, что это начало нового века терпимости и просвещения.

Старый враг, новые методы.
Терпимости и просвещения фанараев хватало только для степей. В джунглях же шла война с мерзкими расплодившимися вредителями. Они изменились. Стали грязными и злыми, мясо их стало жестче. Начали появляться как будто обугленные боббиты. Такая толпа победила Вечную армию. Хотя вечную армию победить невозможно, а уроки она всегда запоминает. И возвращается снова. Военноначальники фанарай тоже оттачивали свое мастерство и пытались применить новые технологии для военных целей. Боббитов теперь ловили, давили копытами мастодонтов, привязывали и разрывали животными. Мужчин и детей уничтожали всех. Если дело было около заколдованной реки которую фанарай ненавидели всем сердцем, то тех боббитов которых не съели пускали вниз по течению, для запугивания соседей. Самок же щадили. Крепких и агрессивных убивали вместе с мужчинами, а сломанных морально заставляли смотреть на участь боббитов, а потом с помощью тлеющей головни из костра и фирменной фанарайской изобретательности отнимали у них возможность иметь детей и отправляли в ту часть джунглей, где боббитская зараза была еще сильна. "Если твоего мастодонта одолели паразиты ты борешься с ними до последнего, если в твоем доме свили гнездо осы, ты выжигаешь его, если где-то окопался боббит ты должен поступить так же". В этом были согласны все жители Фангодора. И даже Зангрик II Кровоглаз повелел часть боббитов отправлять вглубь страны, чтобы все общины занимающиеся воспитанием подростающего поколения фанарай имели в распоряжении боббита, и закончив обучение малыши могли бы убить его как они посчитают нужным. Такой выпускной стал очень популярен у фанарай. Сначала не верившие своему счастью дети одной кладки набрасывались на боббита и убивали его гурьбой, однако карлик был один и вскоре это все превратилось в довольно сложный ритуал. Дети проходили испытания, базировавшиеся на знаниях которые они получили от старейшин, в зависимости от результатов между ними распределялись роли в ритуале, который разнился от общины к общине, но в общих чертах выглядел как суд над боббитом с неизменным вынесением и исполнением смертного приговора, а потом приготовлением и съеданием детьми боббита. Часто назначалось несколько палачей из прилежных учеников, разделывать и готовить боббита тоже считалось большой честью. Обычно бобитов закалывали или лишали головы, то ближе к горам их вешали, связывая руки за спиной или душили удавкой, у реки Флаво их неизменно притапливали в колдовской реке, и процедура эта могла продолжаться целый день. Готовили их тоже по разному. Часто считалось что боббита нужно было съесть сырым, для того чтобы обрести удачу в войне. Особо ретивые ели его не только сырым, но и живым. Те выводки, которые проводили ритуал такого вида, учили как сделать так, чтобы боббит не умер слишком быстро и все дети кладки могли съесть кусочек еще трепыхающегося недоростка.

Уже несколько веков, как Санарис забыл что такое гнев, и все его чувства были сосредоточены лишь на том, как быстрее, быстрее создать книгу, которая помогла бы прежде всего спасти его народ.
Крики, стоны, мольбы народа Санариса рвали бессмертную сущность Санариса на части, ведь были это его дети, и их мольбы не могли обойти стороной его сердце. Каждая слеза, пролитая ребенком, или женой, которая потеряла мужа, все это скапливалось в его душе, не имея выхода. А ведь он был Богом, и каждая такая слеза, обращалась видением, как народ Агньи вырезает деревню, а маленькая гиперборейка спасаясь от неминуемого рока сверкая пятками убегает, и спотыкаясь, падает на каменистую землю, обдирая руки, ноги до крови, но встает, вытирает своими ладошками, покрытыми пылью и кровью горячие слезы потери. Потери своей матери, маленького братика, отца.... Но нет на её лице обреченности или страха, нет. Хоть и продолжают по замазанному лицу литься горячие слезы, хоть и жжется у неё в душе боль утраты, которая выжигает все и оставляет за собой лишь пустоту, на её маленьком пухлом личике - решимость, решимость по скорее добежать до другого селения гипербореев, по скорее научиться держать в руках хоть какое то оружие, отомстить, попросить помощи у Бога, ведь ОН их не покинул, она знает, чувствует, что ОН есть, он тут, но почему-то не может им помочь. Не может сейчас, но поможет, обязательно поможет. В её еще крохотном сердечке как будто есть маленькая искорка, которая говорит ей, подсказывает - "Я тут, я рядом, я есть, я помогу, я вас не покинул".
Схватившись за сердце, и еле стоя на ногах от очередной вспышки силы частицы хаоса, что все еще не дается Санарису, и вычерчивая новый знак в книге, вешая новую цепь-печать на неё, падает еще одна капля в море слез пролитых гипербореями и приходит с этой каплей ему новое видение.
На этот раз это уже взрослая женщина. Единственная слеза скатилась по её лицу. Не когда на её глазах такие родные ранее "братья", прислужники Лекса убили на её глазах всю семью, не когда они резали глотки её детям, и даже не когда её схватили шестеро "братьев", выкрутили ей руки, ноги и начали насиловать, а когда она обратилась с молитвой к богу своему, дабы прекратил он её страданья, и дал возможность ей отомстить за все. Искорка, маленькая золотая искорка, живущая у неё в сердце, и подсказывая что её Бог тут, рядом даже в такой момент откликнулась. В этот момент женщина услышала, хотя нет, почувствовала, как от этой искорки пришло ощущение, что она услышана, что ОН поможет. И остановилось тогда сердце гиперборейки, а из краешка её глаза стекла маленькая скупая слеза, родившаяся с последним вздохом этой женщины, с последней мыслью "Спасибо"...
Много еще было слез, много видений посещали Санариса, и каждое он помнил, видел, сопереживал работая над книгой., отдавая ей все свои силы, не оставляя ни капли ни на что иное и чах. Сила Хаоса, что испускала частица влияла и на него, ослабляя его, не давая ему закончить то, что он начал - заточить её. Создавая же печати, вкладывал он в них слезы и эмоции и мысли народа своего, что он сопереживал. И так родилось пять печатей - Ненависть, Упрямство, Гнев, Самопожертвование и Вера. Вливая же силу в печати, чах и сам Санарис, его ранее искрящиеся глаза потухли, спина сгорбилась, и весь его лик потускнел, и хоть вкладывал он все свои силы, и силы своего народа в создание книги, не хватало ему силы, как бы он не старался.

В это же время, чувствовал Аланкох Мучения своего создателя, ведь соединен он был с ним незримой нитью. И тяжело ему было переносить ту боль, испытывал его Создатель, хотя до него доходила лишь сотая часть. Оглядел же он тогда всю горстку Гиперборейцев, что осталась от ранее огромного народа. Сдавила тогда ему незримая рука сердце, а к горлу подступил предательский ком. Развернувшись, и шагая резкими, четкими шагами направился он к чертогу, где творил свою книгу Санарис.
Ни спрашивая разрешения, ни раболепля перед входом, зашел он гордо подняв голову в чертог, и увидел что сотворилось с его богом, увидел что тот, уже не имея своей силы, вычерчивает очередной знак в книге своей кровью, а все его лицо - залито слезами. Сник же он тогда моментально, опустилась голова. Не думал он что увидит такое.
- Уйди Аланкох, не место тебе здесь, сила Хаоса, что все еще бьет через бреши может навредить тебе, а ты должен оставаться с народом, на земле. ДАже не повернувшись молвил Санариса вливая в одну из печатей каплю своей крови.
Видя это, поникли еще больше плечи Аланкоха, но остался он стоять на месте, а в глазах его промелькнула решимость.
- Создатель! Не могу я больше смотреть на страдания народа, скажи мне, как я могу помочь тебе, дабы быстрее наступил тот момент, когда книга будет создана?!
Замерла же тогда на секунду рука Санариса над Книгой, но потом продолжила свое замысловатое движение, рисуя кровь Бога новый знак.
- Никак Аланкох, мне просто нужно чуть больше Силы, что б её закончить вот и все. Иди же к народу!
Но не сдвинулся Аланкох с места ни на дюйм. Ослушавшись во второй раз приказа своего Бога.
- Нет Создатель! Не могу я больше терпеть и видеть те мучения, что происходят с нашим народом. Возьми мою жизнь и силу что ты мне даровал ранее с душой и закончи это проклятую книгу по скорее! Подняв дерзко голову сказал Аланкох.
Осавил же на время тогда свое действо Санарис и развернулся к Аланкоху. В глазах Санариса опять начал полыхать яркий огонь величия, а фигура его преобразилась и вот вновь перед Аланкохом стоял сильный, волевой Бог, каким он был ранее.. в гневе..
- Ты перечишь моему приказу Аланкох?!
- Да!
- Я за это могу тебя уничтожить и от твоего тела или души даже праха не останется, который можно было бы развеять по ветру!
- Так сделай это! И взяв мою силу доделай книгу!
- А знаешь ли ты, что если я выполню твою просьбу, я уже не смогу тебя восскресить, а душа твоя будет заточена в цепях и вечно её будет мучать и жечь сила Хаоса?!
Дрогнул же тогда на секунду Аланкох, но в следующий же момент, посмотрел он дерзко в глаза Бога своего и сказал
- Я готов к этому.
Глядя в горящие глаза своего аватара, подошел он к нему, и посмотрел в глаза как равный на равного, положил свою руку на его плечо, крепко сжал его. по дружески, совсем как обычный гипербореец, выражая свое уважение другому гиперборейцу и сказал :
- Да будет так.
Скрутила же тогда Аланкоха несчадная боль, разъедающая его тело и душу. Сконцентрировалось все его естество в единой частице, точке. и перенеслось в саму суть книги, поближе к частице, и удерживающим её цепям. А на обложке, выступило уже измененное, изуродованное хаосом, ранее прекрасное лицо Аланкоха,выражавшее безмолвный крик.
- Готово... еле еле различимым, тихим шепотом промолвил Санарис и прикрыл уставшие веки прислонившись к стене...