| |
|
|
Когда все бросились к Василию, Осьмуша остался на месте, и пошел проив сдвинувшейся вперед толпы, любопытствующей и желавшей увидеть, как умрет посрамленный поражением полубог. Подошел к ней, встал рядом, а сразу после утешающих слов Мирославы обнял за плечи.
- Всё, Олен. Кончилось уже. - Просто сказал он ей. - Выплачься. Оно так наверное лучше будет. А потом может и впрямь надо матушке помочь. Василию крепко досталось.
Но обнимая Оленку, парень нет-нет, да глядел в ту сторону, куда сдвигалась толпа, пытаясь высмотреть, что происходит за рядами широких спин загатцев. Чувствовал, что сейчас там решится что-то важное.
Злата тоже стояла особняком, поодаль, имея вид нменого потерянный и отстраненный. Она будто разрывалась между двумя противоречивыми чувствами.
- У Трояна уже нет выбора, золотой мой. Я уже спасена, хоть и заслужила того намного меньше тех, кому не повезло. И, грех какой, рада спасению своему несказанно. Как ни крути, а сладостна жизнь, и не хочется с ней расставаться. А вот Марина... - Цыганка тревожно повела глазами в сторону. - Ее договор был с самим Велесом. И его, Велеса, хотят призвать сюда, чтобы выторговать Марину за жизнь сына. А Велес... Ему любовь не свойственна даже к родным детям. Кто знает, чем это закончится... Даже Кот пока не знает.
Троян понуро выслушал Василия, все еще силясь подняться на ноги, чтобы хотя бы говорить с ним на равных. Но ноги подводили его. Так что ему все равно пришлось сначала принять чужую помощь, показать свою слабость. Было видно, сколь неприятно Змеевичу принимать помощь от простых смертных, и еще более неприятна перспектива предстать перед отцом в таком виде и просить его отказаться от своей воли в обмен на его жизнь. Но примирительный тон Василия, пощадившего самолюбие соперника не ставшего возвышаться над побежденным, сыграл свою роль.
- Я сомневаюсь, что отец согласится. - Будто нехотя бросил Троян, отводя взгляд. - Он... Не из уступчивых.
- А ты хорошенько попроси, отродье! - Это снова сдали нервы у Соловья. Тот буквально прорычал эти слова Велесовичу в лицо, схватив того за раненое горло. - Тебе так и так смерть, а я по глазам твоим вижу, что хочешь жить! Ну так и делай для этого что-нибудь!
Троян захрипел от боли, пытаясь сопротивляться, но окровавленные пальцы лишь соскальзывали по рукаву соловьевской накидки, оставляя размазанные кровавые отпечатки на ткани. Но Соловей и сам отпустил его, как будто брезгливо уронил придушенного ужа, и вытер о штаны испачкавшуюся в крови полубога ладонь. Троян опалил бывшего разбойника ненавидящим взглядом, и все-таки подчинился.
- Пусть все отойдут. И вообще уберутся по домам. Им лучше не видеть отца. А то кто знает, какое обличье он выберет.
Павел, молча слушавший весь разговор, дал отмашку своим людям, и стража Полоцка стала теснить толпу, освобождая пространство. Люди, впрочем, не противились, позволяя оттеснить себя подальше, за пределы поля, но многие пожелали остаться, и хоть одним глазком узреть явление старого, забытого всеми бога.
Чтобы его вызвать, Троян приказал Смоку выкопать неглубокую ямку в центре поля, и выдохнуть туда сперва морозным дыханием, чтоб вышла крепкая льдина, а затем полыхнуть жарким пламенем, чтоб ее растопить. Истаявшая вода образовала собою глубокую лужу, бурлящую и источающую густые облака пара. А потом Троян с обреченным видом капнул в воду несколько кровавых капель, и прошептал что-то, прикрыв глаза.
Этих действий оказалось вполне достаточно, чтобы призвать самого Велеса на землю. Как и тогда, на корабле мятежного Малаха, герои ощутили, как повеяло потусторонним холодом, а только что кипевшая вода покрылась тоненькой корочкой льда и застыла. Потом по ней снова пошли круги и пузыри, но в этот раз это было не кипение. Там кто-то дышал.
Когда Велес появился, даже Смок испуганно взвизгнул, пригнул свою большую голову и трусливо обернул хвост вокруг себя, пряча в него морду. Огромный огнедышащий змей дрожал, как щенок, когда из воды выбиралось громоздкое, неправильное и страшное существо, от которого разило рыбным духом, тухлятиной и тиной. В этот раз Велес принял облик белокожего, плоскомордого нечто, увитого вьющимися беспорядочно по всему телу щупальцами. На его боках трепетали щели жабр, жадно втягивая воздух, от которого раздувалась кузнечными мехами могучая грудь. Две руки-лапы были скрещены на этой могучей груди. Выстроившиеся в два ряда шесть красных глаз с узкими веками смотрели строго и надменно, не мигая и не двигаясь, а подобие рта было искажено в безошибочно-угадываемой гримасе презрения. Он молчал и смотрел на Трояна, совершенно растерявшегося пред нечеловечьим ликом родителя, и стыдливо прятавшего взгляд.
- Отец. - Начал он было свою речь. - Я...
Велес не дал Трояну даже что-то сказать. Похоже, он понял все и так. Он видел израненного Трояна, и его кровь на сабле Василия , видел взрыхленную после поединка землю, видел Маринку, что прижималась к княжичу, и видел, как прячет глаза его потомок. Он просто не мог не понять все как-то иначе. Щупальце со скоростью молнии метнулось к Трояну, и тот уже второй раз был схвачен за шею. Щупальце сдавило его так, что у полубога на глазах выступили слезы, а тело скрутило спазмом. Но тщетные попытки сопротивления не давали ничего, кроме похожести на рыбу, насаженную на крючок рыбака.
- Ты слаб. - Изрек Велес, подымая Трояна над землей все выше и выше, словно вздергивал на петле. - Слаб, как и все люди. Выбрал бытие человеком. Пошел против моей отцовской воли. По матери своей смертной заскучал! И проиграл. А теперь зовешь меня на помощь. Ничтожество. Не смей говорить мне и единого слова.
Говоря это, Велес не удостоил Трояна даже взглядом. Его взгляд был устремлен на Василия.
- Я буду говорить с тем, кто победил. - Гримаса презрения сменилась благосклонным улыбчивым оскалом. - Ты. Помню тебя. Глаз положил на невесту для самого красивого из моих сыновей. И монашку эту помню очень хорошо. Всех вас помню. Вы хотели говорить, или показать мне, как унижен мой род слабостью этого... червя?
|
|
631 |
|
|
|
|
Порадовался батыр драки зрелищем, с интересом наблюдал он, как сверкали сабли и лилась кровь поединщиков, размышляя над тем, как бы он наносил удары и как бы он вел себя в бою, мысленно подсказывая то одному бойцу то другому, пока наконец бой не закончился. Но недостаточно урусам оказалось сражения, решили они начать торговаться с каким то их местным богом, который приходился отцом побежденному Троян-багатуру. Удивился батыр, сам бы он даже с ханским сыном биться бы не стал при свидетелях, так как даже победив его, головы после такого можно и не сносить, ведь скор будет на расправу расстроенный отец, а тут они что удумали - позвать отца проигравшего, аж не ханом, а богом являющимся, да какие то условия ему выдвинуть. Казалось Тан-батыру это глупостью несусветной и хотел он уже свалить вместо с остальными зеваками, но все таки гордость и любопытство заставили остаться. Герои же урусские на месте остались? Вот и ему негоже уходить, посмотрим что за боги у них бывают, может они добрые да разговорчивые, и все хорошо кончится.
Однако увидав лик Велеса, пожалел батыр, что остался с героями, ведь такое чудовище он ни разу прежде не видывал, хоть и кощейскую тварь гигантскую встречал и дивами силой мерялся, а вот к созерцанию бога урусского, который очевидно не был покровителем барашков, урожаев, да солнца красного, не готов он был. И вот с этим монстром, что сынка своего как щенка шкодливого в щупальцах вертит, они беседовать здесь собрались и торговаться за девку какую-то? Посмотрел сын степей на героев урусских и подумал, что наверно они с головой совсем не дружные, хрен бы с ними с девками, пусть бы оставил их Велес себе с десяток - вон их сколько по улицам еще шастает, выбирай себе любую другую!
|
|
632 |
|
|
|
|
Появление Змеиного Царя, должно быть, никого не оставило равнодушным. Но Василий был полон решимости — он помнил, как это было тогда, в каюте старого кощеевского корабля, только теперь по венам не бежал Акулинин яд, да и самой Акулины не было.
Так что ни страшный вид, ни вонь, ни нечеловечески грубое обращение с Трояном, собственным сыном, только что избежавшим смерти, не заставили волосы Рощина встать дыбом, а сердце дрогнуть. А вот мысль, что Маринку можно будет вызволить навсегда, заставляла его нет-нет да и невпопад ударить. Лишь бы сама ничего не испортила, как в прошлый раз.
— Любовь моя, ты попредержи коней, а? Дай с ним поговорить, как у нас заведено, — прошептал он на ушко Чернавке, едва поле выстудило, как это всегда бывало перед явлением Царя Змей.
Василий выступил вперед и поклонился.
— Исполать тебе, Змеиный Царь, — начал он как обычно. Да, не все князья да бояре умели махать саблей, не все могли водить отряды, но говорить с царями умел каждый.
— И уж как не хочу я перечить тебе, царь, а не могу иначе. Сын твой бился вельми могуче и силу явил богатырскую. Бился он честно, и едва-едва сохранил я свою голову в схватке с ним. Чувствовал я, что даже малая толика твоей мощи, что ему досталась — и та смертному не под силу. Не серчай ты на него так: не посрамил он тебя в бою! А победил я его лишь потому, что любовь к Маринке мне сил вдесятеро прибавила. Коли не любил бы ее, не стал бы тебя гневить, да мы, смертные рода человеческого, сердцу не приказываем. Что мне было делать?
Василий говорил почтительно, но интонации его были сдержанны, особо расстилаться тут не годилось. Это тоже было князьям привито с детства — как льстить, не теряя лица.
— Помню, соизволил ты предложить обменять жизнь Маринкину на десятерых девиц. Я сам в бою за город, что тут рядом стоит, два десятка матерых врагов уложил, из кощеевцев, лучше бойцов и не сыщешь. А коли сын твой мне в бою равен был, а то и сильнее, стало быть он никак не меньше стоит. Взял я верх честно, стало быть, по закону поединошному, уж не прогневайся, царь, жизнь его мне принадлежит. Вот и хочу его на Маринкину жизнь обменять.
Василий еще раз поклонился, чтобы дать понять, что закончил.
Хотя внешне он был спокоен, внутри все колотилось. И хотелось выкликнуть, мол, а не хочешь, так скажи, сколько еще твоих сыновей на ремни изрубить да смерть-пулями нашпиговать, чтобы захотел. Но не стал — надерзить всегда успеется. Для этого ума много не надо.
|
|
633 |
|
|
|
|
- Да, матушка, сейчас, - послушно пролепетала Олена; последний раз всхлипнула, вытерла глаза рукавом, осознала все до единого Мирославины слова - и недоуменно переспросила:
- Раненых? Что, и Трояна тоже?
Василий старался, бил, рубил, сам от Трояна удары сносил - а теперь Трояна, выходит, лечи? Когда он не просто побежденный противник, а полный, окончательный враг и нелюдь? Насколько Олена по-человечески - через Осьмушу и даже отчасти через Данилу - воспринимала кощеевских мастеров, настолько же она брезгливо отторгалась от всего Велесова семейства. Даже половина человеческой крови в ее глазах Трояна не возвышала, а наоборот, портила, как примерно, одичавшую полусобаку-полуволка: такой людям есть злейший враг, потому что человеческие слабости лучше знает, а достоинства не ценит. С другой стороны, Олена представила себя на месте Василия: лежачего не бьют. Что с ним делать-то теперь? Хорошо, что это не ей решать, а Василию. Решат, что Трояна надо полечить - полечит. Тем более, что она перед Василием виноватой выходит: не верила в его силу против Трояновой, рассердила... предложением помощи перед боем; вот уж не думала, что этим можно рассердить и обидеть...
- Нет, Осьмуша, мне плакать не надо, это я так... с перепугу. Идем. И полечу, и прощения попрошу.
Набравшись решимости, Олена протиснулась в передние ряды поредевшей толпы зевак как раз в тот замечательный момент, когда из лужи вылез сам змеиный царь. И хотя он явился в ином виде, чем отравленной змеиным ядом Олене в глубине Вериного колодца, она узнала эту плоскую рыбью морду, и жабры по бокам; и попятилась немного, хоть змеиный царь на нее не смотрел.
Правильную сделку Василий задумал - если бы Велес жизнь своего неудачливого сына хоть в грошик медный ставил. Что делать-то? Силой Велеса уж точно не одолеешь, тут хоть обижайся, хоть нет. Хитростью нехорошей? За хитрость он мстить будет. Бабушка точно что-нибудь придумала бы; но Олена была не так сильна, как Бабушка, на всякие каверзы. А то может, и Бабушка предпочла бы не связываться со злопамятным и мстительным богом. Что бы ему предложить-то вместо змеевой невесты? А на что ему вообще человеческие девицы? Они ж... непрочные, на один раз годятся, потом умирают. Мысли Олены приняли самое странное и дикое направление. Если они с Данькой руку Маринке сделали, тогда... может, им и змееву невесту сделать, да покрепче?
Олена невольно оглянулась на Даньку. Что за дичь в голову лезет. Но промолчала пока. Продолжала думать эту мысль про себя. Может, Велес покочевряжится, но согласится-таки Трояна на Маринку обменять?
|
|
634 |
|
|
|
|
Маринка попробовала добавить свою копеечку. Причем, ради такого момента, не дерзила и не хамила. Правда и кланяться не стала, не такие у нее отношения с Велесом были, чтобы голову клонить.
- Поздорову Велес, дозволь и мне слово молвить. Вот уж не думала и не гадала я, что буду в защиту Трояна говорить. Не ослабла кровь твоя и семя твое. Вот только схватился Троян Велесович в честном бою, почитай с самым сильным богатырем русским. Я не буду вспоминать богатырей былинных, вроде Ильи Муромца да Добрыни Никитича. Да ведь и те, что за ними были сошли, вроде Черноборода да Катигорошка.
Она сделала короткую паузу и повернула голову:
- Вася, уши заткни, я тебя сейчас хвалить буду.
И снова к Велесу повернулась:
- За время малое Василий Рощин-Холмский со товарищи убил Яноша Черное Перо, палача кощеевского, да Шепота Теневика побеждал дважды. За море-окиян сплавал, где хищное озеро одолел и говорил с Хранителем, получив от него дары. А за еще одним слугой кощеевским, мастером плоти, на изнанку лезть пришлось, чтоб врага черти побрали. Повержены были Кот-баюн, Серый волк, да бес могучий, что козой Дерезой прикидывался. Да битва за Полоцк. Пару малых воевод кощеевских я и упомянать не буду. Такое число подвигов и в былинах мало у кого есть. Вот и выходит, что Троян Велесович сразился один на один в бою честном с наибольшим богатырем русским, из тех что поныне живы. И едва его не одолел, самой малости не хватило. Так что если ты Велес, поменяешь сына своего, на девку бесполезную, то он много тебе невест еще добудет.
Тут Маринка не удержалась и хмыкнула:
- Особенно, если он их не с русской земли таскать станет.
|
|
635 |
|
|
|
|
Последние Маринкины слова вызвали едва-едва мелькнувшую на хмуром лице Осьмуши неприязнь. Может, он и сказал бы что об этом, да только глянул на Велеса - и смолчал. А вот Велесу, кажется, ее слова и слова княжича пришлись по дуще. Хватка щупальца на горле Трояна ослабла, и слабо дрыгающий ногами змеиный сын снова смог вдохнуть, что сделал с большой жадностью. Плоская шестиглазая морда змеиного бога повернулась к израненному красавцу, и непривычная к человечьей речи глотка снова начала с некоей натугой выталкивать из себя слова.
- Слышишь, что говорят? Хвалят тебя, хитрого сукина сына. Говорят, не так ты и слаб. Может, оно и верно. С таким героем схватился, а. А второго, Царя-Гороха, змееубийцу проклятого, себе на службу обратил. Может, и стоит жизнь твою приберечь.
А потом Велес снова оборотился к героям, ухмыляясь.
- А может, я лучше найду тебе женишка получше? Такого, чтобы и со славным русским богатырем по силе сравнялся. Как раз тебе, сильной, будет под стать вместо Трояна, а? - Подперев двумя пальцами подбородок, божество по-животному заурчало, погрузившись в какие-то свои раздумья.
|
|
636 |
|
|
|
|
— Воля твоя, царь, — ответил Василий за Маринку. — Не нам, смертным, повергать богов. Не сомневаюсь, что рано ли, поздно ли найдется у тебя такой сын, пред которым все мое мастерство и сила спасуют. Тогда, наверное, убьет он меня и женится на Маринке. Семи смертям не бывать, одной-двум не миновать, так у нас на Руси говорится!
Василий развел руками, словно бы покоряясь высшей воле.
Но выдержав паузу, добавил:
— Только ведь вот какое дело. Вдруг просто повезет мне, неразумному, что дерзнул на невесту твою покуситься? Сыновья твои могучи, да ведь где один разок повезло, там может и в другой раз повезти? Да в придачу, есть у меня верные друзья, все при своих талантах — вот они. Я их просил, чтобы в наш с Трояном поединок они не лезли, дабы по неразумию моему гнев твой на себя не накликали. В этот раз послушали меня. А что если в другой раз не послушают? Что если им повезет там, где мне не повезет? Я это говорю не к тому, что будто посмел угрожать тебе, царь, а к тому что не слишком ли хлопотно может оказаться, на одну-то невесту другого-третьего царственного жениха тратить? Рассуди сам, царь.
Результат броска 1D100+10: 12 - "Харизма!".
|
|
637 |
|
|
|
|
- И скольких своих друзей ты согласен положить за свою земную девку, надеясь на свою лихую удачу? - С ухмылкой отвечал Велес. - Я еще думаю. Жди.
|
|
638 |
|
|
|
|
- Я уже говорила двоим этим, - тяжело вздохнула девка, да указала попеременно железной рукой на Трояна и Василия, - что не след им драться, пока мы Солнце не найдем. Но они ж кобели гордые, девку-дуру не послушали, чуть мертвыми не легли оба. Тебе-то Велес наш поход не меньше прочих нужен. Не вернем Солнце, дак через сотню-другую лет будет вся Земля во льду, как Навь, лежать. А наколько я помню, так змеи во льду не живут и камни не едят.
Девка снизу вверх посмотрела на Старого Бога одним глазом.
- Что до обиды, то дело еще проще решить можно, если подумать. Тем более, что предками все давно записано, чертами и резами еще. По "Русской правде" заплатит тебе Василий Рощин-Холмский виру за меня, как за убитую. Это чтоб не вспоминать, сколько там за блуд берут. А так, за свободную, да не знатную женщину вира двадцать гривен серебра. А чтобы потом не говорили, что меня купили так дешево, так я за себя сама золотой дам, что в пять раз дороже. А на виру эту Троян вон у его соплеменников, - Маринка ткнула пальцем в Тан-батыра, - намного больше десяти рабынь купит, на свой вкус.
Вместо последних трех слов девка хотела сказать, "да только сам", подразумевая, что ей-то честь не позволит иметь дело с торговцами живым товаром. Но в последний момент Чернавка смогла удержать язык.
Результат броска 1D100: 72 - "харизма".
|
|
639 |
|
|
|
|
- Мало того, что отпустили на все четыре стороны и этого подонка, который моего отца чужими руками убил, так еще и денег дали, чтоб он себе невольниц у степняков покупал. - Подвел итог всему этому Павел. - Хороши герои, нечего сказать.
Потом Павел без всякого выражения глянул на Маринку, а затем на Василия.
- Ну да. Понимаю. Своя рубашка к телу ближе. А своя бабенка дороже, чем еще сколько нибудь тех, кто змеенышу на дороге еще попадется за кого торговаться некому. Прошин, мы возвращаемся. Тут больше не на что смотреть.
Отдав команду своим людям, Павел и сам вскочил на коня,развернулся к героям спиной, и отправился восвояси.
Велесу это зрелище явно несказнно понравилось. Кажется, старому змею было все равно, что там сказала Маринка, и толком он ее не услышал, но то, как задело Павла, он заметил хорошо. Частые сиплые хрипы, в которых с трудом угадывался смех темного божества, полетели князю в спину.
- Ладно. - Отсмеявшись, заговорил Велес. - Вы, людишки, забавные. Хочешь за смертного замуж, и иди. Может, не последняя ты изсмертных, кто внуков моих выносить сдолеет. А за деньги вы с Трояном сами решайте, кто и кому что должен.
Щупалье разжалось, роняя израненного Трояна, и тот неловко упал обратно на землю, шипя от боли.
- Я разрываю с тобой свой договор, Марина Соловьевна. При свидетелях, что средь людей - тварь сделала кивок в сторону прячущихся там-сям перепуганныхзагатцев - что среди нашего племени.
Вторым кивком Велес указал на струсившего Смока, которы подобострастно дернул крыльями не подымая головы.
- Больше не попадайтесь. - Сказал свое последнее сово Змеиный Царь, и исчез, нырнув в бездонную лужу, которая сразу после этого стала самой обычной и ничем не пртмечательной грязной канавой среди поля.
Все кончилось.
|
|
640 |
|
|
|
|
- Да уж как-нибудь, - пробормотала Маринка, глядя на место где скрылся Велес. А потом втянула воздух полной грудью. Чувство, что с плеч свалилась незримая тяжесть, было таким сильным, что казалось можно полететь без крыльев. Нужно только хорошо разбежаться и толкнуться от сырой земли.
Девка приложила руки ко рту и прокричала вслед Павлу.
- Я спасла тебя, твою жену и ребенка от Шепота! Но считай, что ничего мне не должен, князь! Не хочу иметь в должниках, такого как ты!
Дальше счастливая девка хлопнула по плечу Злату, и широко улыбнулась ей:
- А ты боялась!
И, неожиданно даже для себя, чмокнула ее. И пошла по кругу, целуя и обнимая своих товарищей. Победитель Трояна, был оставлен на сладкое, но он, простым чмоком не отделался. Маринка прижалась к нему и впилась в губы, обхватив двумя руками, железной и человеческой...
|
|
641 |
|
|
|
|
Олена стояла вроде впереди, но в разговор не лезла - просто нечего было ей сказать, нечего добавить. Что Василий молодец, которому проиграть не стыдно хоть бы и Велесовичу - об этом Маринка сказала так, что лучше не скажешь. Нахвалить бы Трояна, чтоб Велес осознал, что его жизнь Маринкиной стоит - на это у Олены просто язык не повернулся. Змеевну прекрасную собой и прочную телом она не сотворит, пожалуй... не надо обещать то, чего не сможешь дать; хуже будет. Так и промолчала.
Все кончилось хорошо, а осадочек остался. Вроде как Велесу с сыновьями обещали всех прочих человеческих девиц, окроме Маринки. Нехорошо. Жаль девиц-то. Надо бы у Яги вызнать, не живет ли где на свете царевна-змеевна, Велесовому потомству под стать? А что, неуж не сосватали бы?
Да, а дело-то не сделано. Ну не могла же Олена просто так взять и Василию травяную нашлепку налепить полной жменькой от всей души - как она Даньке на сломанный нос тогда шлепнула, он даже отмахнуться не успел. Подошла она к Василию, подождала, пока Маринка от него устами жаркими отлепилась, и обратилась, отводя взгляд в сторону немного.
- Василий, прости меня, что не верила в твою силу и мастерство боевое. Думала, не выстоять человеку против Велесова сына, боялась, что сломит он тебя. Ну а ты - богатырь настоящий, такой же как старинные богатыри, о которых старины рассказывают. Ну ...а теперь-то полечить себя позволишь? Вишь, изранен ты, - напомнила на случай, что, может, за горячими поцелуями богатырь и о ранах своих может позабыть.
|
|
642 |
|
|
|
|
С открытой неприязнью смотрела матушка на бога языческого. И отчего только до сих пор земля христианская терпит эти отвратительные отталкивающие пережитки прошлого? Может для того, чтобы люд простой, поглядев на такое уродство, бежал скорее в избы и преклонял колени в красном углу пред ликами святыми, наделенными истинной красотой. Прося защиты от страха, вырывающегося из темных углов, из-под земли и расплодившегося повсюду на Руси, что погрязла во тьме.
Новый уговор, быть может, страшнее прежнего получился. Велес был так близко, что молния могла бы сразить его или покалечить... или Данькина пуля... Но матушка больше обрадовалась за Маринку, нежели испугалась за судьбы других безымянных пока девиц. Обняла она девку крепко да к Василию отправилась, чтобы руки к ранам его приложить.
|
|
643 |
|
|
|
|
"Да что ж она творит-то, дуреха!" — подумал Василий про Маринку. — "Зря я тут грязь месил что ли, чтобы еще денег врагу давать на девиц, может статься, и русских? Да и Русская правда когда была-то, отменил же виру Царь Иван давным давно. Так еще и батыра приплела!" Но сказал он совсем другое:
— Полно тебе, знатная женщина! — с улыбкой перехватил он Маринкин золотой и у нее же в ладони зажал, прежде чем тот наземь скатился. — Заплатил я уже Трояну Велесовичу за тебя все виры ударами сабельными. — И, усмехнувшись разбитыми губами, прибавил, — А судя по тому, что он мне той же монетой сдачи отсчитал, хватило ему с лишком. Поклялся он уже, что на тебя видов не имеет.
Поклонился в последний раз царю змеиному.
— Благодарю тебя, царь. И прощай! — и подумал еще: "Вот бы уж никогда тебя не увидеть больше."
Да, не очень гоже было русскому витязю языческому богу кланяться. Зато по этикету царственному положено. А что там холопы всякие из Загатья про это подумают — то княжича мало волновало.
Недовольство Павла удивило Василия настолько, что он даже бровь поднял. "Ох и спеси у него! Сказать что ли Трояну, что я с него клятву не мстить князю полоцкому снимаю, да и пусть этот дурак надутый сам выкручивается? Хочу на лицо его посмотреть. Небось спеси-то поубавится сразу!"
Уже и рот раскрыл, да вовремя охолонился. "Взрослее надо быть, Василий Всеволодович. Троян-то и семью его не пожалеет, да еще чего доброго на драконе своем пол-города спалит." Поэтому вместо задуманных слов, он сказал:
— Не угодишь тебе, Павел Ростиславович. Видать, не милы тебе герои, коли всех врагов твоих в капусту не изрубили. Ну, не то чтоб я "спасибо" ждал: мы, конечно, Катигорошку не чета, он за тебя получше нашего бился, видимо. Но я тебе так скажу: мы женщину спасли, которую ты предал и по малодушию своему на смерть обрек. Не дали ей пропасть. У тебя-то вон и пес цепной и целая свита, а у нее — никого, кто ее защитил бы, хоть от князя, хоть от полубога языческого. По мне так это более геройское дело, чем обидчикам твоим мстить. Ну, бывай, князюшка. Поклон Забаве передать не забудь!
Но говорил Василий это так, на публику больше, без нутряного запала и настоящей подколки. Не было уж настроя лаяться, был настрой праздновать.
Это ж, Господи, какая гора-то с плечь свалилась! Это ж... это ж... счастье это, да и все!
Сорвал он с себя саблю, кинул Фоке и сказал:
— Ну, тать, как уговорено, от меня тебе в подарок! Носи с честью!
И всем сказал:
— Спасибо вам, други, что со мной тут были в трудный час. Хоть и бились мы с Трояном один на один, а без вас много сложней бы и против царевича змеиного выстоять, и перед отцом его стоять! А ты, Олена, не тревожься — я горяч, да отходчив. Да и нет за тобой вины никакой — человек сомневаться имеет право. И тот, кто со мной в трудный час рядом стоит и помочь готов, пусть и сомневаясь, тот во сто крат лучше верящего, да дома схоронившегося. А полечит меня пусть лучше Матушка — ей-то только руки наложить, а тебе хлопот меньше травы новые собирать.
Ну, тут уже и Маринка до него добралась. И когда ж еще целоваться, как ни сейчас?! И может ли быть слаще поцелуй, чем когда знаешь: "Ну, теперь точно моя! Богу вон — и то не отдал!" А что рука железная, так зато сама целая и настоящая: лнёт всем телом — как пена к волне, целует — как роса траву, обнимает — как облачко к солнцу, что во сне колдовском княжич видел! Родная, ласковая, никому больше не обещанная. Эх, и закатился бы сейчас Василий в Маринкины облака всеми своими солнцами, лунами и прочими кометами! Так все зашлось в груди, еле отъял губы, рукой ее гладит по щеке, тыльной стороной, чтобы кровью не запачкать. Отвлекся только когда Соловья увидел.
— Ну что, Одихманьтич! — крикнул он Соловью. — Не верил, что получится, а?! А!? Иди сюда, я тебя тоже обнять хочу! И давайте уж перед тем, как снова книгу открывать, пир устроим! Хоть народ нас запомнит веселыми! Давай Фока, доставай скатерку! А то уморился я тут: царевичей стало — не продохнуть! Одного пока переспоришь, другого пока перерубишь, вот в горле и пересохло у меня! Выпить надо меду перед дальней дорогой!
|
|
644 |
|
|
|
|
Подхватил сабельку тать, аки дитя малое мать в пеленках хватает да по ближе к себе норовит прижать. Щелкнул разок-другой запором у рукояти – красота!
– Буду носить! – заверил Фока, и от чувств что хлынули, аки вода из кадки, хлопнул по плечу Василия. Как товарища боевого, ведь забылся что не простого человека, а боярина будущего, героя земли русской так панибратски поздравил. Опомнился, да куда уж деваться то, засмущался малеха.
– Молодец Василий, эта, ну что все так вышло! Что за суженую заступился, да в беде не оставил. Правильно оно так: за тех кого любишь живота не жалеть. – тать развел руками, – А скатерку я мигом, пожрякать – эт с радостью, дык и повод не абы какой!
На поскупился тать, развернул скатерть дивную, всеми возможными яствами да блюдами уставленную. Всем пир да застолье, а подле себя на всех чарок наставил и кувшин с вином бесцветным. Начал наливать, вроде как за стол приглашать.
|
|
645 |
|
|
|
|
Хорошо, что как сам Велес на зов Трояна явился, так все вокруг только на него и смотрели, потому как Данька при этом как с пяток шагов назад сделал так в обмякших разом ногах запутался и на пятую точку сел от изумления. Хорошо ещё ружьё в руках удержал, не уронил и не выстрелил в белый свет али в зеваку какого-нибудь. Вот ведь не каждый уж божий день бога-то воочию видеть доводится!
Однако, не таким уж необычным Велес оказался, если на внешний вид да на голос особенно внимания не обращать. За сына печётся, хоть для вида неудачей его и раздражается, так то ж для вида. Наверное.
Данька вздрогнул, поняв, что всё же совсем старого этого бога не понимает. Как и Христа с его отцом-Всевышним, получается. Пока матушка Мирослава проповедует что-то, на вопросы конкретные мудро отвечает, так оно всё гладко выходит, а чуть дальше по жизни сам идти начинаешь, как тут же всякие тонкости наружу вылезают. Вот и княжич Василий хоть и православный, а в язычницу влюбился, да так, что до поединка с полубогом дело дошло! И вели себя в женском отношении все эти полубоги с богами с одной стороны как люди будто бы, да только не совсем, ведь жену для того только желать получить, чтобы потомством своим её убить ー это точно нечеловеческое что-то.
В любом случае, Данька только рад был, что дело добром кончилось, что не пришлось никому из героев ещё и с целым божеством войну вести. А потому и в ответ на радость Василия и Марины улыбнулся светло и легко, как давно уже не улыбался никому, а от вида чуть ли не в пляс пуститься готового Фоки так и вовсе рассмеялся тихо и с большим облегчением.
|
|
646 |
|
|
|
|
Соловей впервые с того момента, как отошел от свежей Настасьиной могилы, улыбнулся. Слабо, едва-едва, но улыбнулся, обнимая Рощина в ответ и похлопывая по плечу.
- Еще б не поверить. - Усмехнулся он. - Где б уж вы додумались сынка Велесова сторговать, кабы не я, старый разбойник. Но как ни крути, а молодец здесь главный сегодня ты... зятёк.
Радовалась и Злата. С оглядкой, не сумев расстаться с чувством скорби, не погасив до конца угли старой ненависти, но все же радовалась. Несмотря ни на что, она хотела жить, и не могла не обрадоваться тому, что еще не кончился ее век неудержимой свободы, романтики бесконечных дорог и песен, от которых душа то в комок сворачивается, то раздается шире небес, желая обнять все мироздание.
-Боялась. - Не стала спорить она с Маринкой. - И сейчас боюсь немного. Но страх пройдет.
Радовался и Осьмуша чужому счастью, сдержанно улыбаясь, и стоя чуть в сторонке ото всех. Такое уж было его место теперь - рядом, но чуть в сторонке. Но не радоваться за чужое освобождение он тоже не мог. Даже на сердце теплеет, когда смотришь, как люди любят друг друга, и как вдруг нежданно обретают свое счастье на двоих.
Наверное, еще чуток, и прямо тут, на поле начались бы торжества, и Василий на радостях позабыл бы про свои раны. Но Троян еще был здесь, и он был лишним на этом празднике жизни. Он напомнил о себе зычным ревом Смока, приглушившего чужие голоса. Когда ему перевязали рану на шее, змеиный сын оклемался очень быстро, и уже уверенно стоял на ногах, а его раны жуткими кровавыми корками запеклись на нем. Сильна в нем была воля к жизни даже в человечьем обличье, что и скажешь.
- Я удивлен, но для вас все обошлось. - Не смог не признать Змеевич. - Неприятно говорить, но теперь я обязан вам жизнью. Поздравляю, богатырь. Ты свое счастье заслужил.
Переведя взгляд на Маринку, Троян обжег ее взглядом неприязни.
- А ты - нет. Эта история ничему тебя не научила. - И уже взбираясь на спину Смока, парень закончил. - Денег мне не нужно, жизни достаточно. Тем более недостатка в золоте да серебре я не имею. Слово мое верное, Маринка и Злата свободны. Надеюсь, мы больше не увидимся.
Взмахнул Смок крыльями - и унесся в небо, оставляя героев навсегда. Толпа так ничего толком и не понявших зевак с раскрытыми ртами проводила его взглядами, а затем остатки тех, кто не разбежался раньше, стали разбредаться по домам. Здешний поп остался только окроплять оскверненное поле святой водой и окуривать кадилом. Соловей-разбойник поежился зябко, потоптался, чавкая грязью под сапоагми, и сказал.
- Не, герои. Вы как хотите, но праздновать среди всего этого мы не будем. Бегом обратно в чистую избу. А ты, зятек, не дочку мою зажимай, и к чарке до времени не тянись .Успеешь. Пусть полечат сперва тебя, а то кровища хлещет как из забитой свиньи. И откуда только берется после всего этого...
И только потом, после того, как все было исполнено, начался пир горой. Злата присоединилась к празднующим героям, чтобы спеть на их празднике не один десяток своих непонятных, но трогательных цыганских песен. Пела она и что-то веселое, втягивая в танец всех, кто подворачивался ей под руку, и тянула что-то сладостно-тоскливое, и охотно гадала всем желающим.
Осьмуша не стал присоединяться к пирующим - тихой тенью покинул светлицу, чтобы втихомолку вернуться к тому озерцу, где доставал для Оленки бусы. Ему было о чем подумать.
|
|
647 |
|