Department of Sanitation: New Chapter | ходы игроков | Mr. Slime

По сравнению с кораблями предыдущих серий, броненосцы типа "Канопус" имели ряд новшеств, таких как полное бронирование палубы, а также, бортов по всей длине ватерлинии. Что примечательно, броня была качественная и произведена на заводах Круппа, знаменитого германского промышленника. Однако, после гибели "Оушена" и "Голиафа" во время Дарданелльской операции в 1915 году, стало ясно, что броненосцы этого типа слишком уязвимы перед минами и торпедами. А уж после Ютландского сражения 1916 года, когда британский "Гранд-флит" и немецкий "Флот открытого моря" встретились у пролива Скагеррак, стало окончательно ясно, что в современном маневренном морском бою каждое судно обязано быть способно дать ход не менее 24 узлов. Увы, но "Канопусы" могли выжать, максимум, лишь 18 узлов, и то, при условии исправности всех двадцати паровых котлов. Фактически, броненосцы этого типа оказались нерасторопной обузой в походном ордере и "кораблями на 5 минут боя". Вследствие чего, были признаны устаревшими и подлежали выводу из состава флота. А экипажи этих судов - списанию в береговые подразделения. Адмиралтейству даже не пришлось думать, куда девать "лишний" личный состав. У них на такой случай уже была сформирована 63-я пехотная флотская дивизия, которая с самого начала Войны вела боевые действия в континентальной Европе.

Среди таких "списанных" оказался и матрос 1 класса Джонсон.

Предполагалось, что после нескольких месяцев дополнительного обучения, Артур отправится на фронт. "Твоя страна нуждается в ТЕБЕ" указующим жестом призывал с агитационных плакатов фельдмаршал Китченер каждого. И всё бы ничего, но в начале июня шестнадцатого года крейсер "Хэмпшир", на борту которого находился военный министр, подорвался на немецкой мине у Оркнейских островов. Погиб почти весь экипаж, включая походный штаб и самого Китченера. Так что, в данном контексте этот призыв смотрелся несколько двусмысленно - будто мертвец хочет утащить тебя за собой.

В учебном батальоне Джонсон усердно обучался рытью окопов, преодолению проволочных заграждений и прочих препятствий, метанию гранат и, конечно же, стрельбе. В основном, учили обращаться с винтовкой "Ли-Энфилд", но довелось пострелять и из пулемёта "Льюис", и даже из пистолета "Веблей". Конечно, пистолеты - оружие офицеров, но в условиях боя всякое случается, и другого оружия могло просто не оказаться под рукой.

Отправляться на Европейский Театр Военных Действий Артур категорически не хотел. Потому-то, впоследствии, и подал рапорт на перевод в полицейский Департамент Санитации. Тогда-то Джонсон думал, что будет бороться с преступлениями, связанными с нарушениями санитарных норм. Например, с негодяями, бросающими на газоны окурки и бумажки. Ну, в худшем случае, бегать по промзонам и замерять уровень вредных выбросов в атмосферу и загрязнённость сточных вод, а потом выписывать штрафы предприятиям за превышение норм. Всё лучше, чем месить окопную грязь, гадая, от чего умрёшь раньше - от вражеской пули или осколка, либо от тифа и дизентерии. Если б Артур знал тогда, что спустя пару месяцев окажется в канализации, в пасти слизнедемона...

Как бы там ни было, служба есть служба, и, в значительной степени, она состоит не столько из боевой подготовки, сколько из бытовых вещей. Таких, как приём пищи, который обеспечивает камбузный наряд. К слову, не смотря на то, что учебный батальон располагался на берегу, моряки в своей речи по-прежнему использовали корабельные термины, а их служба регламентировалась согласно Корабельному Уставу.

И вот однажды, когда Артур стоял в камбузном наряде, с ним случилась неприятность. Дело в том, что баталерка для хранения посуды имела пружинный захлопывающийся замок. И после того, как Джонсон отнёс туда стопку тарелок и закрыл дверь, оказалось, что ключи остались внутри. Ломать дверь было нельзя - в этом случае, баталерка останется незапертой, и всю посуду украдут бойцы из других рот. Заменить замок тоже не представлялось возможным - на территории учебного лагеря они не продавались, а уход в самовольную отлучку в город - это серьёзный риск попасться военному патрулю.

К счастью, выход из сложной ситуации нашёлся довольно быстро - им оказался короб вентиляционной вытяжки, проходивший от плиты через баталерку и далее. Недолго думая, Джонсон натянул на себя самую старую робу и полез в короб. Артур, буквально, продирался по системе вентиляции, поскольку, внутри его встретили торчащие со всех сторон "ножки" ржавых винтов и зазубренные края плохо подогнанных стальных листов. Кроме того, внутри оказался многолетний, толстый слой жира, грязь, паутина и куча крысиного дерьма, поскольку, вытяжка давно не работала. Пока полз, Джонсон всё боялся застрять внутри, но, к счастью, обошлось. Но к тому моменту, когда Артур вылез через люк уже в баталерке и открыл дверь изнутри, видок у моряка был тот ещё. Роба порвалась в нескольких местах, вся была перемазана грязью, жиром и дерьмом, а с волос свисала паутина*.

С тех самых пор Артур возненавидел захлопывающиеся замки, но зато получил опыт проникновения в помещения через систему вентиляции.

Когда же верхняя половина тела стажёра застряла в пасти Лорда Слизня, моряк вспомнил пережитый опыт и сделал всё от него зависящее, чтобы не протиснуться меж острых зубов, а, наоборот, понадёжней застрять у демона в вонючей пасти, да так, чтобы тот не смог сжать челюсти. Костюм трещал и рвался, но Джонсон об этом не беспокоился. Ведь у него в руках был "Эвепорайзер образца 1924 (?!!) года"! Не "Веблей", конечно, но принцип наведения и стрельбы тот же, что и у любого другого пистолета!

"Темновато для прицеливания, но ведь и промахнуться из такого положения невозможно!"

Впрочем, Джонсон, всё же, постарался выстрелить туда, где, по его предположению, у этого "отродья Сатаны" находился мозг.

Артур Джонсон

Протиснулся между редкими клыками боком. Ухватился рукой за один, упёрся ногами: застрял, как следует. Приставляешь "Эвепорайзер" к смердящему нёбу...

"Получилось... Я победил..."

Но радость Победы быстро сменилась усталостью.

"Талисман" был разодран сразу в нескольких местах. По костюму санитарной защиты стекали сгустки слизи. Кое-как поднявшись и протерев окуляры, стажёр Джонсон стал безмолвным свидетелем разыгравшейся сцены.

"Будто и впрямь "старые знакомые"... Ох, как зыркнул-то нехорошо. Запомнил меня, гад... Жаль, "Эвепорайзер" его не убил... Но почему этот Слизняк назвал мистера Холлери "Змеем"? Шеф что, тоже способен превращаться в какое-то чудовище? А Командор суров... Сразу руку отстрелил. Ну и поделом! Жаль, что не добил, конечно... ТАКОГО врага я бы предпочёл видеть мёртвым, а не живым. Да и за парней погибших поквитаться бы. Ну, начальству виднее... Чувствую, в плену этой твари придётся несладко. На слизняков Женевская Конвенция* не распространяется..."

Как только отряд выбрался наружу, Артур первым делом вдохнул чистый воздух. Конечно, "чистой" лондонскую взвесь из смога и тумана можно было назвать весьма относительно, но после вони городской канализации даже она казалась таковой, хоть и далеко ей до солоноватой свежести открытого моря...

После сдачи оружия и снаряжения, Джонсону сообщили, что стажировку ему "зачли" и приказ на присвоение звания "констебль" уже подписан. Также, Артуру предоставили внеочередные сутки отдыха и время подумать, действительно ли он желает продолжить службу в Департаменте Санитации.

Вечером того же дня Джонсон, впервые за долгое время, забрёл в паб. По давней флотской традиции, надо было памянуть погибших парней.

Констебль Роджерс. "Я научу вас всему на деле, парни!" - сказал он перед заданием. Но ничему научить так и не успел - погиб первым. Упокой, Господь, его душу!
Бенедикт Хломс. "Джентльмены, давайте включим дедукцию!" Да, дедукция - великая вещь. Доводы Бена звучали очень логично. Стоял на своём насмерть. Увы, но в тот раз он ошибся почти во всём. Упокой, Господь, его душу!
Томас Дойл. Молодой был парень, ещё жить да жить. Вроде, был конюхом. Природу очень любил. Лучше б на каретный двор записался - целее был бы. Упокой, Господь, его душу!
Джон Остенвильд. Ещё один молодой парень. Знал морские поговорки. Чего он хотел получить от службы в Депртаменте Санитации - непонятно. Но погиб геройски. Упокой, Господь, его душу!
Риз Нарт. Истинный патриот Британии, каких мало. Прихрамывал на правую ногу. Смелый был. Поспешил на выручку товарищам и не вернулся. Упокой, Господь, его душу!
Рональд Морнинг. Умный был. Не боялся грязной работы. И доводил начатое дело до конца. Говорят, повидал на своём веку много всякого дерьма. Его считали немного параноиком. А зря. Упокой, Господь, его душу!
Ивор Бэйл. Валлиец. "Говорят, моя прабабка была ведьмой..." сказал он при первой встрече. Интересовался всяким, связанным с культом друидов. Странный был, немного не от мира сего. Упокой, Господь, душу этого язычника!

"Поминки" затянулись до позднего вечера. В процессе, Артур всё думал: "А может, ну его, этот Депатртамент Санитации? Попросить о переводе в другой отдел - разве ж откажут? Ведь самого же едва не сожрали..."

Но потом пришла другая мысль: "А смогу ли я теперь жить обычной жизнью? Притворяться, что действительность и правда укладывается в рамки так называемой "рациональной картины мира? Смогу ли я спокойно спать по ночам, зная, какие твари обитают совсем рядом?" И Джонсон понимал - нет, спокойно жить он теперь не сможет. И не успокоится, пока Лондон не будет полностью очищен от всей этой мерзости. Но кто ж Артуру сообщит, что "дело сделано", если само существование "изнанки этого мира" является государственной тайной? Правильно, никто. Джонсон только тогда сможет быть во всём уверен, если сам будет являться частью этой Системы.

И Джонсон решил остаться, о чём и заявил по прибытии на службу. Шеф похлопал по плечу, сказал, что им нужны такие люди, и прочую мотивирующую банальщину. Потом была Присяга. Уже вторая за недолгую жизнь Артура. Джонсон без запинок прочитал текст, после чего, Шеф пожал ему руку и отправил в строй.

"Констебль Джонсон". Звучит? Звучит".

Артур опасался, что его сразу же пошлют на ещё одно, такое же "убойное" задание. Но он ошибся. Дальше пошла сдача различных зачётов. На допуск к оружию. На допуск к спецсредствам. На допуск к сведениям, составляющим государственную тайну. На знание действующего законодательства. И даже на допуск к управлению подразделением. Отдельно - в мирное время, отдельно - в военное. А затем пошла и практика. Физическая подготовка, рукопашная, огневая, медицинская, противопожарная, противохимическая, верховая, строевая... Даже основам фехтования и светского этикета обучили. Почти всё то же самое, что и на флоте, только тут Артур уже по опыту понимал, что всё это реально могло пригодиться.

О том, что случилось в канализации, первое время напоминали только обрывки разговоров коллег о том, что Шеф, мол, лично пленил лорда-демона. Сей "факт" добавился в личную копилку подвигов и побед мистера Холлери, коих было так много, что ещё одно "достижение" быстро затерялось и забылось на их фоне. Роль же констебля Джонсона в этих событиях вообще никем, никогда и нигде не упоминалась. По крайней мере, в присутствии Артура.

"Ну, вот и хорошо, вот и замечательно. Я же сюда не за славой пришёл, в конце-то концов..."

Так и прошли следующие несколько месяцев службы.

Артур Джонсон

Тёмно-синие рукава формы. Вытянутые в ряд руки. В каждой крепкой ладони - служебный револьвер "Веблей". По команде - огонь! Вздрагивают стволы. Возникают на мишенях чёрные круги.

Констебль Джонсон уделял так много времени практическим занятиям по огневой подготовке в тире, что у него отлично развился глазомер. Артур знал, что когда соседи справа и слева начнут стрелять, его рука будет непроизвольно дёргаться. Поэтому, Джонсон лишь взвёл курок, но производить выстрел не спешил. Выждал, когда стихнет грохот пальбы, и только после этого тщательно прицелился. Совместив прицел и целик на выбранной точке, Артур плавно нажал на спуск и произвёл долгожданный выстрел.

Когда констебль подбежал к своей мишени, чтобы оценить результат, он и сам немало удивился и обрадовался: его пуля попала точно в "десятку"! Никто из присутствующих и близко не добился подобного результата!

"Определил дистанцию на выпуклый морской глаз и попал точно в цель!", как пошутили бы на флоте.

Артур Джонсон

Это было хорошо. Глядя на мишень, ощущаешь себя человеком, вскарабкавшимся на хребет очень высокой горы. И солнце - окрашивает золотом вершины.