[Pathfinder 2R] Kingmaker | ходы игроков | 1.2. Из огня...

Бой закончился и Освальд вновь посмотрел на лежащие на полу тела Харимма, Амири и Валери. В их смерти виноваты были исключительно они сами. Если бы они тогда соизволили хотя бы разбудить всех, а не рванули со всех ног «геройствовать», с великаном бы дралось два десятка бойцов, а не три идиота, шесть поверивших им и не отступивших к основным силам солдат, и, о, какая жалость, случайно не зарезанные во сне двумя предыдущими группами спутники Освальда, которые опоздали уже на момент пробуждения. Девочка-бард, которую эти же «верные товарищи» оставили на столь же верную смерть, горько оплакивала трагическую, случайную и совершенно неотвратимую смерть этих мудрецов, потому Освальд промолчал — даже в его системе координат это было бы немного слишком жестоко.

Мордвейн ненавидел героев всем своим чёрным сердцем, и далеко не только из-за традиций семьи. Просто каждый раз, когда солдаты брата начинали говорить о подвигах, у медчасти резко прибавлялось работы, а Освальд, в общем, не любил труд — как и подавляющая часть аристократии. В идеальном и совершенном мире безграничного зла, который задумал Освальд, ему требовалось бы выходить из лаборатории раз в месяц, и только для того, чтобы убедиться, что все остальные уже сделали свою работу максимально скучным и предсказуемым образом, а освободившееся время и заработанное золото потратили на что-нибудь коварное и отчётливо декадентское. К сожалению, от означенных характеристик мир был бесконечно далёк, и проблему эту нужно было решать самостоятельно.

— Идём. — Коротко бросил Мордвейн, бросив последний взгляд на сто двадцать килограммов превосходного варвара, которым дядюшка Аэларион, будь он здесь, нашёл бы куда лучшее применение, чем смогла она сама. На тела солдат, вся вина которых состояла в неудачном выборе пола и даты рождения, он смотрел дольше, но тоже ничего не сказал.

Подойдя к Кендримму, раздражённый аристократ громко прочистил горло, обращая на себя внимание, и предельно театральным жестом поднял щит, занимая позицию сбоку и чуть позади, чтобы оказаться за спиной Тибора, когда тот займёт назначенное ему Броуди место.

Гоблин некоторое время после того как очнулся непонимающе сидел осматривая себя и ища новые раны. Казалось Альтхам, не до конца верил что всё обернулось для него совсем не плохо, он что-то пробормотал неразличимое и покачал головой заметив сраженного великана. Из задумчивости его вывел боевой клич дварфа, хотя пожалуй обращение клирика спасшего его он тоже заметил — он бросил на Броуди отрешенный взгляд тогда. Гоблин принялся подбирать свои вещи, надел на голову откатившийся в строну мятый цилиндр, раскрыл рюкзак и сунул в него поспешно пару каких-то книг блеснувшими на миг обложками, ещё какие-то вещи и наконец подхватил бандитский короткий меч, который сунул нетерпеливо за пояс. Гоблинский посох тоже валялся на земле, а потому Альт-Хам его подбросил ногой и ловко поймал.

– Моя не думать что у нападунограбителей есть ещё один великан в рукаве, но всё же предлагать... быть осторожными.– гоблин замолчал посмотрев в сторону бледного судьи, а после занял место за ним.

Кто-то внимательный мог бы заметить что Альтхам старательно отводит взгляд от трупов стражи окружающих великана, старательно задирая нос и притворяясь что всё у него всё в полнейшем порядке. Что гоблинам едва не умереть всё равно что высморкаться, а трупы он видит каждый день. Впрочем не исключено что так оно и было на самом деле.

– Привезли его домой, оказался он живой, – вспомнился Тибору детский стишок при виде восставшего из мёртвых гоблина. – А мы тебя отпеть успели.

Вряд ли шутки были уместны в столь печальный момент, когда его спутники облаивают павших товарищей, но в моменты сильного расстройства Младшего так и тянуло на юмор, помогавший хоть немного снимать напряжение. Вид же купца выражал гамму негативных эмоций, он монотонно счищал с клинка хладную кровь поверженного великана и мрачно глядел на убивающуюся по друзьям Линзи. Мелкая она была, как маленькая девчонка. Тибор о своей дочке вспомнил, представил на миг, как она над его хладным трупом вот так сокрушается, и ужаснулся этой мысли. Не имел он права разделить судьбу этих троих, должен был вернуться к родным живым и здоровым.

– Не знаешь, братец Броуди, есть ли в округе сильные жрецы, способные мёртвых воскрешать? – спросил Тибор тихонько, чтобы остальные не слышали. – Я бы на такое дело раскошелился.

Предложение жреца о том, в каком порядке отряду надлежит двигаться, купец встретил со скепсисом. Неужто никого более привычного к сражениям не нашлось, чтобы двигаться впереди. Кендримм – ясное дело, но Тибору-то куда на передовую? На нём ни доспехов приличных, ни щита нет, обращаться с оружием не умеет, с небольшими мечами да ножами, но и этот навык совсем не в ратных делах приобретён. Окинув взглядом группу, Младший припомнил, кто как в последних стычках сражался, и пришёл к неутешительному выводу, что и вправду ему сподручнее впереди подле дворфа быть. А это означало, что ему надлежало больше рисковать своей шкурой.

– Лады, идём, – нехотя согласился Тибор и пристроился сразу за Кендриммом, а после шепнул рыжему дворфу на ухо. – Дружище, ты бы ещё зелье целебное откушал, а то видок у тебя всё ещё неважный.