| |
|
|
Удалое приключение, начавшееся с лихой удачи, внушившей нашим героям мысль о том, что они — непобедимы и им всё по плечу, продолжилось в ритме попытки укротить необъезженного коня: то ввысь, то вниз, то обретёшь контроль, пусть и на время, то едва удержишься в седле, чуть было не рухнув на землю и не свернув шею. Число потенциальных завоевателей Украденных Земель стремительно уменьшалось; с одной стороны, это было относительно хорошей новостью. С другой же — те, кто «выбили» из негласного состязания за этот вечер перестали быть чужими, перестали быть просто потенциальными конкурентами в претензиях на власть и землю: они стали людьми с именами, голосами, характерами и всем прочим, что делает восприятие подобной информации весьма сложным делом.
Решив продолжить путь — выхода позади точно не было, судьба остальных приключенцев, а также хозяйки поместья оставались под вопросом — семеро удальцов, сделав глубокие вдохи, раскрыли створки двери, ведшей в главный зал. Точнее, раскрыл их исключительно Кендримм, потому что герои условились ранее о порядке следования по коридорам поместья, и роль лидера группы — если не в смысле руководства и принятия решений, то уж точно в смысле того, кто идёт во главе группы и первым получает на орехи — досталась рыжебородому дворфу.
Хвала всем дворфийским богам — и прочим, конечно — по ту сторону врагов не оказалось, но то, что предстало взору наших героев, было весьма тревожным, печальным и пугающим.
Главный зал выглядел совершенно иначе, чем несколько часов назад во время пира. Три длинных трапезных стола были перевернуты набок и придвинуты к большим входным дверям на юге, образуя импровизированную баррикаду. Металлическая посуда, разбитые хрустальные кубки, остатки еды, лоскутки разорванной ткани и кровавые пятна покрывали почти весь мраморный пол помещения, а у восточной стены, через дверь в которой сюда вошли наши герои, лежало не менее дюжины тел — чтобы войти в зал, им пришлось переступать через трупы стражей Алдори и бандитов «Чёрных Слёз». Стражи леди Джаманди заняли позиции у баррикад и перед двойными дверями, ведущими в западное крыло. Эти двери были наглухо закрыты, а в щель между ними и полом были втиснуты несколько сорванных со стен гобеленов — слабая попытка не дать дыму от явного пожара в западном крыле проникнуть в зал.
О том, что поместье охвачено пожаром, наши герои начали догадываться ещё в восточном коридоре, куда проникали несильные, но явные запахи горелого; тут же всё было на виду: импровизированная затычка помогала, но не полностью и не сильно, и потому главный зал поместья медленно, но уверенно наполнялся едким дымом, который уже начал раздражать слизистую глаз.
Один из стражей — наши герои видели его ранее, сначала у ворот, отдающего приказы другим солдатам, а после надзирающего за работой стражников в главном зале во время банкета, — устремился к ним с явными признаками сиюминутного облегчения на его лице:
— Лейтенант Ивензи, начальник стражей Алдори в данном поместье. Я рад, что вы живы — с начала нападения, которое застало всех врасплох, мы не видели никого из гостей леди Джаманди, и начали было думать, что вас постигла судьба многих их солдат, — улыбка тут же пропала с лица Ивензи, и глаза, исполненные одновременно и горечи утраты, и пламенеющего гнева, устремились на груду тел у восточной стены.
Ивензи был высоким, мощного телосложения и зрелого возраста воином, с коротко остриженными чёрными волосами, густо посеребрёнными сединой, пронзительно-синими глазами, тонкими усами в стиле старых традиций Рестланда и кучей шрамов и морщин на его измождённом лице. Вздохнув, он продолжил:
— Я знаю, что у вас уйма вопросов, но прежде ответьте, пожалуйста, на мои: что произошло в вашем крыле? Остался ли кто-либо живой, за кем нужно послать подмогу? Остались ли противники, и с кем вы там столкнулись?
|
|
1 |
|
|
|
|
Тибор поражался масштабам бедствия, охватившего поместье Алдори. Не могла обыкновенная банда устроить такое: куча трупов, великаны и ведьмы в рядах нападавший, граничащая с безумием самонадеянность. Как можно было рассчитывать извлечь какую-то выгоду из этой бойни? Заработать репутацию, но обескровить свою банду? Рассчитывать, что подобная выходка останется безнаказанной? Определённо за действиями «Чёрных слёз», а скорее лично Владмиры стоял кто-то могущественный и имеющий зуб на Джаманди Алдори. Купец мало что знал о владычице мечей, плохо представлял о том, в каких кругах она вращается, с кем ведёт дела, а с кем враждует. Но он предполагал, что наибольшую выгоду от ослабления или даже убийства Джаманди извлекут владыка Питакса Каструччо Ироветти, также имеющий притязания на Украденные Земли, и хозяин Нового Стетвена Нолески Суртов, видящий в южном Ростленде очаг сепаратизма и угрозу своей неокрепшей власти.
Из плена размышлений купца вырвала группа уцелевших стражников и их предводитель, обрадованный появлением союзников. Тибор тоже испытал облегчение, обнаружив в пиршественном зале тех, кто не станет пытаться его убить. Впрочем, раздражение заозёрского свиновода всё же выплеснулось на человека, который не справился со своей работой по обеспечению поместья и его гостей.
– Живы-живы, – громко фыркнул Тибор, осматривая зал. – Напали на нас, почти врасплох застали, но мы дали бой. Всё восточное крыло усеяно трупами. Твои люди, Ивензи, бились достойно, но к такому врагу оказались не готовы. Налётчики в большинстве своём из банды «Чёрные слёзы», за главную у них какая-то Владмира. Но есть среди них враги и посерьёзней, нам довелось столкнуться с великаном, огром и ведьмой, последней удалось сбежать побитой и нагой, остальных мы одолели. Из гостей леди Джаманди пали эльф Алар, северянка Амири, воительница Валери и дворф Харрим. Ещё двоих, эльфийку Джаэталь и этого мерзкого гнома Тартуччо, мы не нашли.
Купец отчитался о произошедшем и пошёл по залу, где прошлым вечером славно пировал. Он выискивал остатки вина, пива или, на худой конец, воды, чтобы немного промочить горло. Сражения с разбойниками были изматывающими для немолодого мужчины, находящегося в далёкой от оптимальной физической форме.
|
|
2 |
|
|
|
|
Зал был разгромлен, и следы битвы были столь же явственны, как и аромат дыма, щекочущий ноздри Альтхама. Он, войдя в двери, некоторое время смотрел на огромный рычаг над камином, безмолвно, и, кажется, в его глазах мелькала скорбь и легкое разочарование. Уже не было смысла дёргать за него! Но стоило Тибору оставить лейтенанта, как гоблин сосредоточился на дверях напротив, ведущих в западное крыло, за которыми, видимо, бушевало пламя. Он отбросил в сторону пустые седельные сумки, пересчитал убитых бандитов, беззвучно загибая пальцы.
— Твоя начальника стражей, скажи, где сейчас хозяйка поместья и не за той ли дверью продолжается битва? — обратился он к Ивензи, тыкая пальцем в сторону дверей, из-под которых пробивался дым. На лице гоблина застыло дурное предчувствие, и он скривился, словно уже знал ответ на свой вопрос. «Я не могу огнетушить, что я могу поделать?» — размышлял Альт-Хам, ожидая ответа и прикусив губу.
|
|
3 |
|
|
|
|
Освальд поражался масштабам бедствия, охватившего поместье Алдори. Это же надо так плохо организовать оборону территории! Нападающие не только протащили через эпические стены, башни и целый рыцарский гарнизон неорганизованную толпу разбойников, но ещё и огра с великаном. Дядюшка Аэларион за сердце бы схватился, будь он тут. А вот и человек, за сердце которого схватился бы нестареющий некромант — радостный такой, улыбается, вопросы задаёт. Говорит, что он одновременно Ивензи и начальник охраны — един в двух лицах, куда ж ты денёшься.
Как может заметить взыскательный читатель, молодой аристократ всё ещё был слегка на взводе после встречи с великаном. Единственное, что реально можно было предъявить неунывающему командору — так это отсутствие тревожного сигнала, который должен был разрывать барабанные перепонки спутников уже примерно полчаса как. Быть может, в Рестове еще не добрались до высокой технологии сигнального рожка? Или кому-то стоило заняться снабжением наличных сил вместо дрессировки парадной стойки у ворот? Кто знает!
Мордвейны, впрочем, тоже не пользовались этими устройствами в быту. Вместо этого использовалось ещё одно богохульное изобретение дядюшки — Мордвейнский Сирин. Птицы этой породы были выведены из обычных жаворонков, но мэтр внедрил в их сущность эссенции гусиной злобы, жажды крови ястребов и коварства скорпионов, создав поистине устрашающих чудовищ. Когда сирину приспичивало начать петь (обычно, это случалось в пять утра, но только если хозяин крепко спал — подобные вещи птица чувствовала безошибочно), стены сотрясались в пароксизме ужаса, а немёртвые завидовали окончательно упокоившимся. Дядюшка настоял на том, чтобы Освальд взял одну такую птичку с собой, и молодой человек содрогался при одной мысли о том моменте, когда она соскучится и разломает клетку. По его подсчётам, оставалось всего несколько часов до того, как монстр найдёт его.
Чтобы отвлечься от липкого ужаса, молодой аристократ начал прикидывать, как именно налётчики вообще-то проникли в особняк. Можно было предположить, что использовалась магия телепортации, но маг, способный протащить сюда маленькую армию, скорее всего не стал бы с этой самой армией заморачиваться, ведь хватило бы только его одного. Странно, очень странно. В столь прямое участие крупных игроков, как Ироветти и Суртов, верилось мало. Слишком грубо, слишком прямолинейно, малейшая оплошность — и судебное разбирательство затянется на десятилетия. Сами Мордвейны, впрочем, могли бы заняться чем-то подобным из сугубой любви к искусству, но от других семей Освальд ожидал более прагматичного подхода. Впрочем, чужая душа — потёмки, если, конечно, не использовать особую аппаратуру.
— Господа Тартуччо и Джаэтель должны были пройти здесь. Судя по вашему вопросу, вам они также не встречались. Прискорбно. И, присоединяясь к вопросу моего визави, подскажите, где сейчас находится ваша нанимательница и почему вы не с ней?
Сказано это было безупречно вежливым светским тоном, как-будто Освальд с Ивензи случайно встретились во время вечернего променада и как раз сейчас обменивались последними сплетнями. Мордвейны считали подобную манеру речи особенно оскорбительной и применяли её только в самых пригодных для этого случаях — то есть, в любых.
|
|
4 |
|
|
|
|
Выместить не получилось – за дверью, которую открыл Кендримм врагов не было. Живых. По крайней мере. Зато обнаружился уже становившийся привычным беспорядок, а также трупы и, что несколько удивительно, отряд стражи. Кстати о трупах, сколько же всего было нападавших? И как такой, весьма немаленький, судя по всему, отряд, не только добрался незамеченным до поместья, но и смог пробраться внутрь? Не иначе, как у них были пособники…
Эта мысль, внезапно пришедшая в голову дворфу, сразу же закрыла его рот, остановив шквал вопросов, готовых уже сорваться с языка, и заставила еще раз подозрительно оглядеться. Нет, он не подозревал своих спутников, но вот кто мог поклясться, что в этом зале нет подслушивающих ходов? Дворфы, например, любят такие устраивать. Кстати, помимо ходов подслушивающих, могут быть потайные ходы и для перемещения… И Джаэталь с Тартуччо, раз их никто не видел, как раз могли воспользоваться одним из них.
- Есть проход в ту часть поместья, кроме тех дверей? – после некоторого раздумья все-таки решился спросить Кендримм.
|
|
5 |
|
|
|
|
На ходу, по пути к главному залу, Броуди ответил Тибору коротким движением головы: нет. Он не знал клириков, способных воскрешать мёртвых. Может, Эрастил и одарил отца Рована этой силой, но прежде, к счастью, не случалось нужды её испытать. До этого дня. А теперь, к несчастью, души павших стражей, слуг и гостей леди Джаманди успеют предстать перед судом Фаразмы раньше, чем Броуди доберётся до дома и спросит наставника о воскрешении.
Пиршественный зал встретил их запахом гари из западного крыла и стражниками леди Джаманди, дорого заплатившими за то, чтобы удержаться здесь. Каждое тело, на которое падал взгляд, прибавляло Броуди мрачности: он делал что мог, но это казалось лишь каплей в море. Погибло столько людей, к которым он попросту не мог успеть, а кошмарная ночь всё продолжалась и не думала заканчиваться.
Хорошо хоть товарищи взяли на себя разговор с лейтенантом Ивензи. На это у жреца уже не осталось сил. Пошатываясь от усталости, он еле добрёл до перевёрнутых столов и опёрся о край столешницы. Совсем недавно он казался бодрее некуда, но первое волнение после стычек с бандитами, ограми и великаном схлынуло, и теперь организм отчаянно требовал отдыха и восстановления после столь ранней и чудовищной побудки. Ни хруст битой посуды под ногами, ни запах гари, ни тела вокруг не помешали жрецу начать клевать носом. Рассеянно он нащупал в лекарской сумке мешочек с толчёным хреном, щедро сыпанул его на язык и растёр под носом. Острый жгучий вкус слегка привел Броуди в чувство.
Он оглянулся, выискивая тех, кому ещё могла понадобиться его помощь. Спать было нельзя.
|
|
6 |
|
|
|
|
-... подлечить?, - Авель уставился на Броуди долгим неморгающим взглядом, так, словно бы тот сказал что-то настолько невероятно удивительное, что даже озвучивать такое было невозможной глупостью, - ... нет спасибо, у меня аллергия на магию. Если есть зелье не откажусь, но точно не магией. Или перевязкой обойдусь.
Пройдя со всеми в зал, судья лишь вздохнул, оглядывая произошедшее. Готовность Леди Джаманди к происходящему расцвету бандитизма и варварства в этих землях можно было оценить как исключительно низкую. Тут в каждом хуторе найдутся родственники тех, кто сбегает в леса, грабить караваны на большаке, потому что можно. Что уж было рассчитывать на уровне большой политики? Это ведь только на большаке все просто, а как речь заходит про власть, то правила игры стремительно меняются.
Найдя ближайшее место где можно сесть, на котором, к сожалению, валялся чей-то труп, Авель без лишних колебаний просто спихнул тело несчастного на пол ногой, усевшись на его место. Рана зудела, но что поделать, не в первый раз приходится терпеть. Закинув ногу на ногу, судья сложил пальцы домиком, оглядывая произошедшее и в пол уха слушая окружающих. Вся эта суета требовала пары секунд покоя, а спутники и так задавали кучу вопросов несчастному стражнику. Единственная мысль которая крутилась сейчас в его голове - сколько голов после этой схватки полетит со своих постов за халатность в отношении организации защиты поместья столь знатной особы? Зная резкость местных обычаев, можно было предполагать ой как много.
- Господа, если найдете лишние зелья или бинты, не откажусь от них, - озвучив ранее высказанную Броуди мысль, Дорн вновь погрузился в медитативные размышления о происходящем вокруг себя.
|
|
7 |
|
|
|
|
— «Чёрные Слёзы», да… Мы тоже распознали их по этим дурацким татуировкам. Но они же — мелкие сошки с самого севера страны, из Приозёрья; откуда им тут взяться, и откуда у них взяться столько золота, чтобы они смогли нанять огров, великанов и ведьм?! — Ивензи в растерянности покачал головой и почесал затылок. — Что же до подготовки… Мои люди — достойные воины, и подготовка у них куда лучше, чем у стражей многих бревойских вельмож. Однако человек — он человек, когда ему устраивают коварную ловушку, даже лучшие из нас могут в неё попасть…
Лейтенант тяжело вздохнул, а Тибор — наоборот, вздохнул с облегчением, отыскав уцелевший кувшин, лежавший на своём пузатом боку, да ещё и почти наполовину сохранивший своё содержимое, коим оказалось сангвино — усталавская редкость, на вкус не уступающая лучшим андоранским винам, а по эффекту — делающая кровь и плоть выпившего омерзительными на вкус для всех охочих до оных.
— Как именно враги оказались на территории поместья — мне то неведомо, во всяком случае — пока. Да и не это должно занимать наши умы нынче. Когда стражи снаружи затрубили тревогу, а враги хлынули в главный зал (входная дверь почему-то оказалась открытой, а стражи — коварно убиты каким-то чародейством; артефактом или чарами – пока что неизвестно, разбираться будем после), леди Джаманди приказала мне и моей группе удерживать главный зал, — Ивензи бросил полный брезгливого презрения взгляд на Освальда, посмевшего задать лейтенанту вопросы, недвусмысленно намекавшие на некомпетентность того, — и я приказ выполнил. Госпожа Алдори активировала внутреннюю защиту поместья, — страж кивнул в сторону массивного рычага у камина, — которая перекрыла все входы и выходы в здание, а также заблокировала доступ к верхним этажам. Ни нам, ни врагам деваться некуда, и никаких запасных или тайных проходов в западное (да и в восточное) крыло не существует, насколько мне известно... Увидев произошедшее и осознав, что они оказались в ловушке, «Чёрные Слёзы» и их наёмники разбились на две группы; меньшая устремилась в восточное крыло, бóльшая — в западное; за ними последовала леди Джаманди и её группа стражей.
Ивензи указал на мёртвые тела вокруг, на изломанную мебель, на разбросанную утварь.
— Тут воцарился полный хаос, потому прошли ли те двое, о которых вы упомянули, через главный зал, или нет — я не знаю, у меня всего два глаза, и перед нами были две добрых дюжины врагов. Но леди Джаманди Алдори — да, она там, — лейтенант кивнул в сторону западной двери, — и там разгорелся пожар. Но даже сквозь рёв пламени мы слышали звон мечей — битва там продолжается.
Вгляд Ивензи исполнился отчаянием:
— Послушайте… Леди Джаманди дала мне чёткий приказ: удерживать главный зал и не позволять никому коснуться рычага, открывающего блокирующие завесы, даже если её собственная жизнь будет под угрозой. Но… Но я не могу слышать то, что творится в западном крыле, и быть здесь. Точнее, я обязан быть здесь, но я не могу смириться с тем, что она — там, среди врагов… Без моей помощи. Молю вас всеми богами: пожалуйста, спасите госпожу Алдори! Судя по тому, что вы собственноручно расправились со всей волной бандитов, которая устремилась в восточное крыло, вам не составит труда и спасти нашу леди… Пожалуйста…
|
|
8 |
|
|
|
|
Тибор пригубил редкого вина, не оценив должным образом его вкусовые достоинства, а после снизошёл до непростительного кощунства – смочил драгоценным напитком платок и принялся стирать кровь и пот с лица. Рассказ Ивензи породил новые вопросы.
– Погоди, лейтенант, что-то не складывается, – устало проговорил купец, вытирая лоб, на котором, кажется, за эту ночь (или уже утро) прибавилось морщин. – Восточное крыло опустело, живых там нет, одни трупы остались. Проход наружу перекрыт решётками. Западное крыло полыхает пламенем. А ты тут собрался оборону держать. Угу-угу. От кого? Два пути отрезаны, по третьему ты нас погнать сквозь огонь собираешься. Приказ у тебя, говоришь? Ну, так обстоятельства с приказа изменились. Можно теперь и своей головой подумать. Вот как, скажи на милость, из города подмога сюда попадёт? Как выжившие в западном крыле наружу выберутся, когда им огонь путь сюда отрезал? Твоя бездумная верность приказам может твоей госпоже жизни стоить. И нам тоже. Предположим, что мы через пожар прорвёмся как-то, перебьём налётчиков, а дальше что? Сдохнем там, потому что огонь окончательно пожрёт все пути к отходу и нас заодно?
Тибор поднялся с места и направился к дверям, ведущим в западную часть поместья. Встав рядом с вездесущим Альт-Хамом, купец задумался, как оценить масштаб бедствия, не открывая двери и не впуская в зал весь этот удушливый дым. Идей особенных на этот счёт в его хмельной голове не родилось. Младший разве что до одной из створок дотронулся, чтобы жар пламени от неё почувствовать.
– Хреновая идея, служивый, очень хреновая, – вновь обернулся Тибор к Ивензи, а после и к своим спутникам. – Давайте думать, как поступим. Пожар тушить мы замучаемся, воду из ручья из восточного крыла до сюда тащить долго. Ломиться через огонь – увольте, это уже никакое не геройство, а чистое самоубийство. Я так-то подыхать сегодня не планировал, у меня семья и хозяйство.
|
|
9 |
|
|
|
|
— Даже если мы поднимем защитные завесы — а мы их не поднимем, ибо я скорее умру, чем ослушаюсь приказа моей госпожи, — иного прохода в западное крыло нет. Зато через восточное крыло и через главный вход, — лейтенант кивнул в сторону массивной двустворчатой двери, — хлынут потоки новых злодеев, которых леди Джаманди удалось отрезать от нас, активировав защиту. А все живые стражи, — Ивензи указал на своих солдат и на западную дверь, — или тут, или там. Послушайте, я понимаю, что многообразия вариантов, собственно, нет, и согласен, что ситуация изменилась и нужно принимать решения вне пределов, обозначенных командиром, сиречь леди Джаманди Алдори. Я предлагаю следущее: я и стражи будем помогать тушить огонь чем только сможем; раз восточное крыло освобождено — в подсобках есть бочки с водой, десятки их; слуги используют ту воду для стирки и мытья посуды. Мы будем таскать воду, оставив символичный отряд в главном зале, дабы исполнить приказ госпожи, вы же — зачищать крыло от разбойников и спасать нашу госпожу и её стражей.
|
|
10 |
|
|
|
|
То, что в поместье, являвшемся по существу небольшим замком, нет потайных ходов несколько поколебало недавнюю убежденность Кендримма, что к строительству причастны его сородичи. Впрочем, ненадолго – дворф понял, что тайна эта подвластна только самой леди Джаманди и ее ближнем кругу, к коему, судя по всему, лейтенант просто не принадлежал. Искать же скрытые двери было бесполезно: если дворфы что-то спрятали, значит обнаружить это без подсказок практически невозможно, даже если ты сам дворф.
Ну да ладно, особенности фортификации и режима секретности подождут. А вот спасение леди Джаманди – нет. Наглядный пример, к чему может привести промедление остался лежать в соседней комнате. Эх, Харрим, Харрим…
- Говорите, что в подсобках много бочек с водой? Надо прикатить их к дверям, ведущим в западное крыло. Откроем дверь, опрокинем несколько бочек. Если пожар чуть послабее огня в кузне, этого должно хватить, чтобы сбить пламя. Обливаемся водой, прикрываем лица влажными тряпками и вперед, - изложил Кендримм план операции.
|
|
11 |
|
|
|
|
Брошенный Авелем взгляд возымел на Броуди поистине мистическое действие. Жрец старательно обошёл всех стражников, убедился, что каждый был в порядке, но то, что судье тоже надо было помочь, хотя бы перевязать ему раны (но не лечить магией — у него же аллергия на неё!), — это словно вылетело из головы. Он опомнился, лишь когда его взгляд упал на Дорна, сидевшего в раздумьях возле трупа.
И тут Броуди осознал: он попросту побаивается судью. Давний, но очень похожий тип из народа когда-то рьяно требовал отсечь руки шайке пойманных сирот-воришек. Если б не отец Рован тогда... Образ Авеля усугублялся ещё и его знатностью, всеми этими титулами, которыми тот сразу отделился от остальных. Для Броуди они выстроились одна за другой холодными, неприступными стенами. Вот Тибор — совсем другое дело! Богатый купец, а весь свой, со всеми придирками и недостатками, пышущий жизнелюбием и энергией даже в нынешней ситуации. А погибшая Валери? Благородство андоранской воительницы относилось к её нравственности, чести и достоинству куда как больше, чем к принадлежности к знатному роду. Эх, Валери!..
Однако обстановка не располагала к самокопанию и разбору чувств, поэтому Броуди, устыдившись, подошёл к Тибору и Ивензи.
— Хоть по малу, да в пользу, как говорит Эрастил, — одобрил он предложение лейтенанта. — Огонь — это тоже опасный противник... Если вы возьмёте его на себя, мы скорее доберёмся до бандитов и справимся с ними. А Тибор... давай сделаем, как Кендримм говорит: опрокинем бочки, обольёмся водой, — а я окружу тебя защитой Старого Меткого Глаза от вреда. Это, конечно, немножко, но от огня укроет. Чем быстрее мы со всем закончим, тем быстрее эта ночь закончится.
|
|
12 |
|
|
|
|
– За дело! – вставил свои пять медяков гоблин откуда-то из под руки Броуди, – Больше не будем медлить, надо выручать хозяйку — наша долг гостеприимства.
На самом деле Альтхаму не нужно было даже обливаться он и так был вполне мокрым после купания, а его одежда даже местами была немного покрыта кусочками льда избежавшим священной магии.
|
|
13 |
|
|
|
|
Освальд ещё раз окинул взглядом зал. Как ни странно, но за последние полминуты ничего не изменилось. Удивительный феномен, если вдуматься. Как оказалось, гениальным стратегом, предоставившим гостей в полное распоряжение вторженцев, был не этот конкретный недотёпа, а сама хозяйка поместья. Слухи о Владыках Мечей подтверждались - они и вправду думали эти самыми мечами. Тем забавнее были слова гоблина, вновь обнажившего своё геройское нутро. Долг хозяина — защищать гостя и предоставлять ему еду и кров, долг гостя — не злоупотреблять первым и смиренно принимать второе. Не то, чтобы у разогнавшейся партии был богатый выбор, но всё же апелляция в данном случае к "гостеприимству" — это самая героическая и добрая вещь, какую только можно себе представить.
Наличие подобной компании определённо требовало пересмотреть некоторые жизненные приоритеты. Освальду срочно требовалось сделать что-нибудь социально отвратительное, чтобы хотя бы в моменте уравновесить добро и зло. Например, наорать на жреца и угрозами заставить его лечить очевидную нежить, извращая самые основы его религии. Почему бы нет? Подойдя к Броуди, Освальд мягко прочистил горло, привлекая к себе внимание, и вкрадчиво прошелестел:
— Святой отец, я вижу, вы избегаете сего служителя закона, не правда ли? Очень неловко будет, если этот достойный... Человек... истечет кровью, униженный и забытый. И, кстати, говоря об унижении...
Наконец-то подошло удачное время. Освальд с мрачным превосходством посмотрел на Авеля и, немного повысив голос, чтобы тот слышал, возвестил:
— Если же вы опасаетесь прикасаться руками к лицу, столь отягощенному регалиями, тогда просто выполните распоряжение представителя настоящей аристократии. Как наследник благородного дома Мордвейн, член высшей аристократической семьи Ладовак, сын барона Александра Аэлариона Северуса Мордвейна и баронессы Октавии Мордвейн, крестник и ученик архимага Аэлариона, дипломированный Старший военный лекарь и автор четырёх признанных научных работ, обладатель соответствующих регалий, прав и свобод, я требую от вас выполнить врачебный долг. Надеюсь, этого достаточно?
|
|
14 |
|
|
|
|
От слов Освальда Броуди сперва залился краской от того, что его страх перед Авелем заметили, а потом, совершенно неожиданно для самого себя, прыснул со смеху и расправил плечи. Легко забыть, насколько наблюдательными бывают люди вокруг! Молодой аристократ будто нарочно подбирал выражения, чтобы зацепить жреца, но между строк Броуди сразу прочёл совсем иное: желание помочь ему решиться и дать понять, что на титулы нечего обращать внимания. Сейчас они все были скованы общей судьбой, и знатности рода не стоило бояться.
— Вполне достаточно, — кивнул жрец и добавил: — Не окажете ли помощь, сэр Мордвейн? Раны господина Дорна выглядят серьёзными, и ваши познания, подкреплённые дипломом, окажутся весьма кстати.
К счастью, время у них было, пока стражники таскают бочки. Можно было перевязать раны судье быстро, но без суетливой спешки. На руку играло и то, что у Броуди теперь имелся профессиональный набор лекаря, в котором лежали даже бинты — для обычной лекарской сумки жреца это была почти немыслимая роскошь. Впрочем, главной заботой оставалась не столько кровоточащая царапина у Авеля, сколько его обморожение после ледяного дыхания великана: и без того бледная кожа судьи казалась теперь совсем безжизненно-серой. Следовало бережно убрать не сошедшие льдинки, а затем растереть пострадавшие места согревающими мазями.
Броуди опустился на колено рядом с Дорном, осенил себя Оленьим знаком и принялся за дело, ожидая, что Освальд тоже присоединится к нему.
Результат броска 1D20+9: 12 - "Medicine Treat Wounds Avel (+1 stat bonus guidance, +1 item bonus pro healers toolkit) ".
Результат броска 1D20+9: 18 - "Medicine за hero-point"
Результат броска 2D8: 4 + 4 = 8 - "Healing"
|
|
15 |
|
|
|
|
Неожиданно для себя Освальд вдруг сделал нечто нетипичное, нерациональное и даже в какой-то мере нецивилизованное. Впоследствии он спишет всё на проделки коварных богов Света, обожающих вмешиваться в дела смертных своим омерзительным божьим колдовством супротив их собственной смертной воли. Очевидно, всё так и было, но сейчас… Он рассмеялся вместе с Броуди, легко и свободно, чувствуя, как отпускает его скопившееся напряжение.
— Вы правы, сударь. Ох, давно я никому не ассистировал, ну да дело нехитрое. Приступим!
Засучив рукава и омыв руки одним из своих подозрительных составов, Освальд подсел к Авелю и Броуди, споро подавая последнему необходимые инструменты и особые средства. Работа неизменно поднимала ему настроение. К тому же, пациентов-дампиров в его жизни до сего момента как-то не случалось. Он не раз и не два вскрывал и зашивал обычных мертвецов и честных зомби, о живых и говорить нечего, но вот подобное смешение живой и мёртвой плоти…
— Смотрите, святой отец, а вот тут характер повреждений совсем такой же, как в монографии Флетфика! Даже энтропическая дегенерация, посмотрите — точно по границе некродермиса, как и предсказано в модели! Ох, будь здесь леди Мревель, она бы позеленела от злости! Думается, если мы используем гадючую мазь на этих узлах, результат…
О чувствах несчастного пациента, о теле коего столь свободно рассуждал новоявленный ассистент целителя, он, конечно же, ни на мгновение не задумывался. Впрочем, то, что Авель пока что оставался жив, способен на самостоятельное волеизъявление и не поддавался вскрытию, было для врача скорее типичным неудобством. У всех свои недостатки...
|
|
16 |
|
|
|
|
Пока двое лекарей занимались перевязкой ран гоблин нашёл удобный случай чтобы переговорить с лейтенантом стражи, подальше от ушей Авеля.
– Ваша меня знает, моя гость Альдори. – так начал разговор Альт-Хам постучав себя в грудь кулачиком. – Но ваша знать вон того бледного...человека которому перевязывают раны жрец? Вы его встречать раньше? – заговорщицки понижая голос поинтересовался гоблин зубасто улыбаясь и внимательно всматриваясь в лицо Ивензи.
|
|
17 |
|
|
|
|
Внутри Тибора бушевала гамма самых скверных эмоций. Хотелось орать во всю глотку, рвать на себе жиденькие волосы, смачно врезать кому-нибудь и бежать прочь от этого сборища умалишённых. Какое-то чертовски заразительное сумасшествие охватило собравшихся в зале. Совершенно дикие вещи в разговорах подавались как норма. Некомпетентный командир стражи изображал стойкого оловянного солдатика, готового слепо исполнять приказ и сторожить горящее поместье, превратившееся в огромное кладбище. Вместо того, чтобы хоть теперь после жаркой бойни поумнеть и начать делать хоть что-то, он предпочитал переложить свои прямые обязанности на сборище гостей дома. И гоблин повторял ту же глупость, будто не хозяйке и его страже надлежит печься о безопасности и благополучии гостей, а совершенно наоборот.
Дальше больше. Все так буднично обсуждали бушующий в западном крыле огонь, будто это был какой-то костерок, а не страшное пламя, дым от которого проникал в зал даже из-за уплотнённых дверей. Обдаться водой, закрыть мокрым платком лицо, защититься простенькими чарами и вперёд сквозь пламя в неизвестность, не имея представления, насколько там всё прогорело. Понимают ли его спутники, о чём говорят? Видели ли они пожар так, как видел его Тибор?
* * *
Десятилетний парнишка стоит по колено в снегу в одной рубахе. Его слезящиеся глаза наблюдают за тем, как догорает хлев. Рядом суетятся и кричат взрослые. Мать растирает снегом обожжённые руки и лицо парнишки, причитая, чтобы тот больше не совался в огонь. Отец раздаёт приказы дворовым слугам, руководит тушением пожара, хотя знает, что спасать уже нечего. Дядька старается привести в чувства молоденького свинопаса, что первым бросился в горящий хлев и сильно надышался дымом. Уже стих истошный визг трёх десятков свиней, стих для всех, кроме мальчонки, он всё ещё слышит звуки предсмертной агонии множества животных. Парнишка не в силах оторвать глаз от огня, дикий первобытный ужас вызывает в нём всепоглощающее смертоносное пламя, какое он и вообразить не мог, когда чиркул спичкой.
* * *
– Будьте вы прокляты! – прогремел Тибор, перешагивая через внутренний рубеж. – Если старина Тибор запечётся до хрустящей корочки аки кабан, вы уж преодолейте искушение подать его к столу, похороните по-человечески. Не то, клянусь всеми богами, буду каждому из вас являться мстительным духом, выть зловеще и мочиться в крынки.
Чёртова зараза безумия в итоге овладела и купцом. Вот он уже согласился ломиться сквозь огонь ради спасения этой дурацкой леди Джаманди, с её дурацкой стражей и, возможно, дурацким лиловым гномом из Питакса. Жестом Тибор показал и Кендримму, и лейтенанту, что даёт добро на этот план.
|
|
18 |
|
|