Поводила рукой в пространстве перед собой, опасливо погрузила кисть в этот кисель золотистый. Ни-че-го. Ровным счётом ничего не ощущается, не происходит никаких изменений. Даже сам кисель таким не кажется – рука не встречает ни малейшего сопротивления, нет ощущения погружения в густоту или хотя бы в некую газообразную массу. Это довольно странный опыт, но сейчас явно не время пытаться всё это осмыслить и разобраться. С другой стороны – каждый миг промедления кажется шагом к спасению. Но именно что кажется. Разумом понимаешь – это только отсрочка твоего приговора. Агнца, ведомого на заклание, никто не собирается отпускать, и промедление лишь оттягивает неизбежное.
Нет надежды, что пока агнец мнётся в этом пустом коридоре, чудесным образом появятся охранники правопорядка и положат край несостоявшемуся жертвоприношению, затолкают стадо безумцев в кузов фургона и отвезут в места не столь отдалённые. Нет вообще никакой надежды. Безумие охватило весь ДжерСи, и полиция – его часть. Им бы разрулить творящийся в городе хаос. Кому какое дело до этих грёбаных культистов?
Больше нет сил оставаться здесь в безысходности, в неизвестности. Нет сил ожидать неизвестно чего – и уж явно не чудесного спасения. Надо действовать – действовать самой, опираясь на ситуацию. Поэтому сделала шаг, другой, и погрузилась в непроглядную мерцающую массу, на мгновение задержав дыхание, боясь вдохнуть. Но дышать оказалось не сложно. Вернее… совсем никакой разницы. Это просто из-за нервов дыхание сбилось, а тело мелко дрожит. Оттого каждый вдох и выдох получаются судорожными, будто разум заставляет тело дышать, а лёгким этого не очень хочется. Ещё и это свечение кожи… На вид ничего не происходит, но кто знает, какое воздействие на тело оказывает этот туман? Даже невидимое способно погубить – например, последствия радиоактивного облучения могут проявиться лишь спустя годы. А тут – вполне видимое нечто, от которого светится тело. Это… тревожит.
Долго тревожиться не пришлось. К счастью, наверное. От долгой тревоги морщины на лбу появляются.
Впрочем, лоб всё равно нахмурила. Брови сошлись к переносице, но едва ли это выглядело грозно. Скорее растерянно. Откуда они знают её фамилию? Она же её не называла. На бейджике было только имя. А, ну да… коммуникатор. Да и если уж проникли на территорию «ГигаЦентра», поднять записи и подсмотреть имена сотрудников – дело недолгое, если руки из правильного места растут.
Миг растерянности прошёл – и наступило время снова расправить плечи и гордо вскинуть голову. Фамилия Сильверфорк, по которой к ней обратились, подействовала будто волшебное заклинание, или лекарство какое-то успокоительное. Гордость внутри взыграла. За своего выдающегося отца. За крепко стоящую на ногах мать. За себя и за брата – пускай непутёвых чад таких замечательных родителей, но стремящихся стать лучше, встать на ноги, найти своё место в жизни.
Прожгла безучастное «лицо» андроида испепеляющим взглядом, лучше любых слов говорящим, что бы она с ним сделала, если бы ей хватило сил. Но едва ли стоит даже пытаться – пускай «мускулы» и нарисованы на пластиковых конечностях, под ними наверняка прячутся мощные сервоприводы. Или что там у андроидов внутри. Силы им не занимать – не просто так их используют на производстве там, где нужен тяжёлый физический труд и где человек не справится, или справится хуже.
Надел, гад, свою собачью маску и издевается. Именно так, издевательствами, звучали для Джессамины все эти «торжественные» речи Церемониймейстера. О том, что она здесь против своей воли, без своего согласия, захвачена, пленена и всё такое, и что решение о её участи тоже было принято без неё. Про то, что её испытают, сломают и вознесут. Джес судорожно втянула воздух, пытаясь держаться с достоинством. В таком наряде это не очень-то выглядит, наверное. Но уж какой есть…
Выбор сделала осознанно, за считанные мгновения прокрутив в голове прозвища названных слуг. Красная Дева – звучало слишком кроваво. Красный ассоциируется с кровью. Медная Блоха – слишком непонятно, да и блохи – они кусаются и пьют кровь. А Добрый Король… чем же он добр? Может, милосердно убивает жертву до того, как та испытает наибольшую боль? Добра от Доброго Короля бариста не ждала, но по крайней мере это звучало не так страшно.
- Я – Джессамина Сильверфорк, - голос звучал хрипло и подрагивал, как ни старалась Джес его держать ровно. – А что, если я вызовусь добровольно участвовать в Ритуале? Добровольцев взашей прогоняете? Я выбираю Доброго Короля. Но должна предупредить, что если я отсюда не выйду целой и невредимой, от вашей Башни камня на камне не останется, а Господин ваш и все его слуги пойдут на корм рыбам. Вы знаете, за сколько стая голодных пираний обглодает связанное тело?
Джес это откуда-то знала. Так же, как и то, что за несколько минут эта самая стая не способна обглодать человека до костей – всё это миф, вымысел для доверчивых простачков. По крайней мере если речь идёт об обычных пираньях, а человек живой и сопротивляется. Но для красивого словца, если уж речь зашла об угрозах…
Взгляд соскользнул с собачьей маски и прошёлся дальше, охватывая ближайшее окружение за спиной и по бокам от Церемониймейстера.