Леви хмуро взглянул на Виктора и коротко кивнул — понял. Сместившись немного в сторону, он посмотрел на Лиллиан и сразу продолжил пристально следить за тёмным дверным проёмом. Тяжёлые шаги приближались. Алессия следом за Виктором сбежала с крыльца, и насупленно скрестила на груди руки. Лиллиан попятилась, не сводя глаз с прохода, что вёл в недра дома.
– Назад, – распорядился отрывисто Леви, и Алессия послушно отошла в сторону.
В следующий миг на пороге появился хозяин дома. Закрывая глаза от слабого дневного света ладонью, он ступил на крыльцо, и старые доски натужно затрещали под чудовищным весом. Он был огромен — выше двух метров, плечистый и мощный, он походил на вставшего на задние лапы растрёпанного и злого после спячки медведя. Топор в руке дровосека хмуро полыхнул начищенной сталью. Хозяин медленно опустил ладонь, которой прикрывал слезящийся глаз — Лиллиан увидела косматую бороду, и лицо. Лицо, левая половина которого словно поплыла и деформировалась под воздействием страшной температуры — рот не закрывался в полной мере, обнажая гнилые зубы, нарост лба почти налез на глаза, а левая глазница поплыла, просела и глубоко въелась в щёку. Хозяин оказался облачён в серый плащ, под которым ничего не было.
Его единственный рабочий глаз хищно вращался, перепрыгивая между крошечными фигурками.
Тихо пискнув, Алессия стала пятиться. В руке солдата появился “борхейм” — Виктор на миг задержал взгляд на новеньком и аккуратном автоматическом пистолете. Стало немного завидно — он слышал краем уха, что такие нынче выдавали в войсках офицерам.
Леви вскинул руку с оружием и прицелился в дровосека. Выражение его лица застыло, глаза внезапно остекленели — Марш отчётливо понял, что тот выстрелит без колебаний и малейших сомнений. Он знал и понимал этот взгляд.
– Нам нужна помощь, – громко произнёс солдат, не отрывая холодного взгляда от оплавленной, изувеченной морды хозяина.
Рот дровосека медленно приоткрылся — тот задрал голову, и вдруг истошно завыл, сотрясаясь всем телом, в туманное небо.