-Я ведь сказал - нужно хотя бы две бутылки! - Вдруг нарушает повисшую звонкую, но наверняка совсем недолгую, тишину обессиленный табулярий, чуть смелее и активнее пытаясь хотя бы удобнее сесть, а то и вовсе подняться и встать - Поражение парами могло пойти глубже, в дыхательные пути и пищевод - Но пока что смелости счетовода хватает лишь активную жестикуляцию, демонстрирующую, как смешавшаяся с воздухом смертоносная алхимическая смесь может попасть в организм и укорениться там, нанося непоправимый вред. Старик водит грязным ногтем по подбородку и вниз, сопровождая пояснения наглядной демонстрацией - А оттуда и во внутренние органы... Поспеши, напои его зельем, оно остановит вред.
Потратив на ценное, но весьма очевидное, указание большую часть сил, табулярий тяжело задышал и снова осел на пол. Еще слишком слабый, чтобы активно действовать, он, однако, не отступает и не замолкает, подхватывая проблемную тему отключенного комплекта брони. Подняв заметно дрожащую руку, счетовод указывает вышеупомянутым испачканным чернилами и собственной кровью ногтем на обездвиженного Луция.
- Я не верю ни одному твоему слову. - Сварливый характер вредного старикашки снова начинает брать верх над табулярием и слова его полны желчного яда - Может быть ты и смог обмануть Патриарха своей полуправдой и недомолвками. Он великий человек, но всегда был слишком доверчив и мягок, а я имел дело с лжецами слишком часто, чтобы иметь право не отличать правду от лжи, ибо здесь слишком многое зависит от этого умения - Вероятнее всего, табулярий имеет в виду эти конкретные залы и ту ответственность, что он несет и за сами помещени и за хранимые тут сокровища - Я не слышу в твоих извинениях раскаяния также, как не услышал ответов на свои вопросы... - Обличая заточенного в тяжелом железе узника, счетовод ярится все сильнее и уже кажется, что вот-вот в его дряхлом теле от перенапряжения снова лопнет какой-нибудь важный сосуд или подведет что-то не менее важное. Поэтому то, как резко замолчал злящийся старик, сильно пугает.
Однако, остановка обличительных и грозных речей не означает какого-то вреда, что табулярий смог нанести самому себе. Наоборот, он успокаивается и опускает обвиняющий грязный ноготь, меняя тон речей с ядовитых обвинений к более мирному и спокойному - Но вот твои товарищи. Смелые и самоотверженные - Широкий жест руки счетовода уазывает на Траяна и Ганнона, выделяя их за тот один единственный шаг внутрь хранилища-бункера - Кроткие и надежные - Странно, почему старик продолжает использовать множественное число, подчеркивая молчаливое согласие единственного Джаффы помочь даже в такой тяжелой и неблагодарной работе, как перемещение тяжестей, не сулящей никакой славы. - Лишь благодари им, твоим товарищам, мое решение не будет таким суровым, каким должно. - Шумно вздохнув, табулярий замолает и заметно напрягается всем телом. Набухает вены на тонких, сухих руках, краснеет лицо и почти ощутимая волна психической энергии окутывает тяжелые доспехи Луция. Выпущенная из надежной хватки сила духов вновь бежит по медным сосудам, питая стальное тело брони. Впечатляющая мощь снова возвращается в опустошенное стариком вместилище, но лишь для одного - запертый бронекостюм первым же делом раскрывается и просто-напросто выбрасывает обвиненного Луция наружу, снова делая его слабым и почти беззащитным человеком.
- Я лишаю тебя права носить эти доспехи в священных стенах и отдаю их твоим, более достойным, соратникам. Не пытайся вернуть их без разрешения, ибо снова станут они твоей темницей. - Вынеся приговор, грозный и могучий, но такой слабый и хрупкий табулярий снова ложится на каменный пол, опять лишившись сил в этом акте правосудия.