В пути
Первые часы в повозке Фриду не покидал настоящий животный ужас. А мысли занимали только ее родители. Что будет с Конрадом и Ульрике, пока ее нет? И смогут ли они еще когда-нибудь увидеться? Стыд накатывал волнами жара. Весь клан провожал ее взглядом – какой позор! Сможет ли община простить отца и мать за отродье, которое они скрывали годами? Бедная-бедная матушка… Девочка видела, как та еле сдерживала слезы и порывы обьятий, крепко, до бела сжимая свои кисти. А отец… Вместо слов он передал ей Брюн - звериный клык медведя, ажурно инкрустированный золотом, на золотой цепочке. Зуб того самого зверя, что однажды завалили ее братья, когда она была еще совсем малышкой. Теперь он оберегом висел на шее, спрятавшись под дорожную рубаху. Она смотрела себе под ноги, теребя пальцами хвосты пояса, что связывал брюки на талии, не смея обернуться назад, на провожавших. Возможно, серость дней, что стала привычным последние годы, сыграла Фриде на пользу, скрыв пылающие щеки и влажные глаза.
А между тем повозка, бессердечно прыгая на ухабах, отдалялась от деревни. Стояла тишина. И Фрида была ей благодарна. Ее спутниками были Стражи и двое таких же несчастных, как тогда подумала девушка, подростков. И когда гул общины совсем стих, ее коленки слегка коснулась рука сидевшей рядом девочки. Фрида поймала ее взгляд, в котором читалось не только сочувствие, но и понимание. Слезы нашли выход, мокрыми дорожками прочерчивая следы на пыльных щеках. Она с шумом выдохнула. И с этим воздухом, казалось, из груди вышло копившееся годами напряжение. Девочка улыбнулась в ответ. Они обе взглянули на юношу, что так же сидел рядом с ними. Он выглядел настороженным и несчастным. И в этом молчании они поняли друг друга. Одна судьба. Одни и те же мучившие их вопросы…
Когда тебе 16, или около того, и ты находишься в дороге с двумя такими же ровесниками, да еще связанными одной тайной, долго сидеть в тишине не получится. Первые фразы были сказаны робко и шепотом. Было страшно сделать что-то не так. Никто толком не обьяснил, есть ли какие-то правила нахождения в повозке. Вдруг за разговоры их казнят?.. Фрида. Агата – ей тоже 16. Леон - лишь на год старше. Познакомились. Короткие косые взгляды на Стражей определили, что те совсем не против их безобидных разговоров. И стало легче. Где-то внутри страх не пропал, но он как будто отошел в тень, став слабой, но все еще постоянной аурой. Колеса повозки спешно делали новые обороты, отмеряя время, когда они окажутся в Монт-Орели.
Что такое многодневное путешествие, когда ты юн и не то, чтобы полон сил, а они буквально плещутся в тебе? Все верно – это пытка… «Разве может хоть одно живое существо, кроме, пожалуй, лошадей, привыкнуть к подобному испытанию?» - не раз думалось девушке. Фрида с завистью заметила, что Стражи совсем не жалуются, не выглядят изнеможденными. Вот что значит жизненный опыт, закалка или что там дает им необьяснимую выдержку? По крайне мере, так искренне казалось девушке. А вот троих молодых людей дорога измучила. Деревянные скамьи отбивали седалища. Невозможность вытянуться или просто принять удобную позу сковывала мышцы. Редкие и короткие остановки не давали полноценного отдыха. Иногда мысль о том, чтобы сделать другой выбор, пока ей его давали, казалась шутливо-спасительной. Но физические недостатки были не всем, что пришлось испытать в пути… Хуже синяков на ягодицах и однообразного провианта были люди, которых путешественники иногда встречали на тракте. Конечно, Фрида еще около пяти лет назад поняла, что с ней что-то не так. Конечно, она ощущала, как к ней поменялось отношение не только у всей деревни, но и у родителей. Нет, они никогда открыто не давали ей понять, что недовольны ею или тем, какой она стала (временами становилась). И все же это чувствовалось. Но среди чужаков на чужой земле это виделось острее и больнее. Люди бросались не только грязными унизительными словами, но и всем, что попадалось под руку. И в эти моменты не только обида и стыд разжигали огонь, но и злость, чувство несправедливости, желание постоять за себя. Что в эти моменты останавливало юношеский максимализм? Разве что угроза казни. Нет. Так просто сдаться Фрида не была готова. И рисковать ради глупой мести. Ох, как скрипели зубы, сдерживая очередной ответный рык разьяренного волчонка. Возможно, не сейчас. Возможно, когда-то потом. Но ей хотелось верить, что все эти «люди», пожалеют. Но не физически, не от ее или чьих-то еще рук. Девушка лелеяла надежду, что Орден поможет им стать полноценными, признаваемыми членами общества. И стоять на ступень выше тех, кто сегодня кидает камни…
За три недели, проведенные в телеге, узнаешь не только, на что способно тело, но и на что способен твой разум. Можно привыкнуть к плоским сиденьям. Можно размять уставшие суставы на привале. Но молча вариться в своих собственных мыслях казалось Фриде невыносимым. И хорошо, что Агата и Леон оказались не мрачными молчунами. Хотя, конечно, помолчать и подумать о своем было полезно. В это время можно было изучать не только такую отличающуюся от Вальнора природу. Но и такие разные деревни и города. И таких разных местных жителей: мельком обратить внимание на их одеяния, привычки, различия в менталитете и культуре. Пусть не так часто и выпадала такая возможность, но Фрида с жадностью пытливого ума старалась замечать все детали своего путешествия. Вдруг однажды ей доведется рассказать об этом родителям, не покидавшим родную деревню. Иногда в этих наблюдениях она казалась себе наивной и недалекой. Вон остальные совсем не удивляются таким глупым мелочам. И снова ей становилось чуточку стыдно, но при этом по-детски наивно и невинно она не могла перестать делиться своими эмоциями.
А еще совсем тихонько и лишь иногда девушка обсуждали с Агатой и Леоном свои способности. Даже не способности – намеки на них. И это невероятно будоражило. Что они такое? Что их ждет в Ордене? Смогут ли они быть полезными? Много вопросов оставались не высказанными. И много всего они смели и не смели ожидать...
Прибытие
Волнение нарастало с неописуемой силой, когда карета приближалась к Монт-Орели. Сидеть на месте уже не представлялось легкой задачей, и Фрида нервно ерзала, выглядывая ворота. Дни, проведенные в пути, казались лишь мгновением. Она забыла о трудностях, неудобствах, стычках. Впереди ее, да и всех остальных, ждала неизвестность. И каждая кочка приближала к ней.
Неожиданно прозвучавший голос заставил Фриду вздрогнуть и замолчать. Леон и Агата тоже явно напряглись. Троица переглянулась, подбодрили друг друга кивками и сделали, как велено. Неуверенно и вместе с тем не задерживаясь, они вместе прошли к группе таких же ребят. Фрида вглядывалась в лица, не пытаясь кого-то узнать или прочесть. Просто скользя по глазам.
Она чувствовала смущение. Давно ее не окружало столько людей. И все же она была наполнена надеждой. Все они были не такими… А значит среди них она своя. Ведь так? И вместе с тем девушка опасалась стать изгоем даже тут. Сжала губы, отгоняя эти мысли. С чего ей становится изгоем? Вот Агата и Леон совсем про нее так не думали. А значит нет поводов сомневаться в себе. Кивнула своим мыслям и прислушалась к словам Игритт.
Предательски заурчал живот при упоминании горячей трапезы. Она улыбнулась, погладив себя по нему и пообещав наполнить до отвала. Фрида согласно закивала головой, готовая ринуться, только покажите дорогу. Но тут кто-то заговорил о купании. Еще кто-то подхватил переодеванием. Фрида осмотрелась, принюхалась к себе и близ стоящим, пожалуй, впервые за эти недели, поморщилась и захохотала. Просто от комичности их положения. Вот они какие будущие служители Ордена: уставшие, грязные, смердящие.
- Извините, - прикрыв рот рукой спохватилась девушка перед той, что представилась Игритт. Она совсем не знала манер, и долгая дорога в компании Агаты и Леона (молчаливых Стражей она не считала) вообще расслабила.
Фрида стыдливо ловила взгляды остальных, кто обратил на ее несдержанную выходку внимание. Многие выглядели на порядок статуснее, богаче и увереннее ее. И это заставило ее собраться. Она неловко обнала себя, положив правую ладонь на левый локоть. И стала терпеливо ждать.