Когда говорила Эржебет, Мать презрительно хмурилась, Эмиссар довольно кивал, Магистр едва заметно улыбнулся — не насмешливо, но в ознаменование почтения жесту. Этьен дё Грайи вежливо кивнул в ответ на слова девы-рекрута…
Когда заговорила Кхамали, взгляд Верховного Магистра потеплел и исполнился печали на пару с состраданием, а также стальной решимостью, Эмиссар открыто-белозубо улыбнулся и почтительно кивнул маленькой мануш, и даже Мать сменила кислую мину, не покидавшую нижнюю часть её лица, на нечто, что весьма отдалённо можно было бы принять за сожаление или жалость (вполне вероятно, не за саму мануш, но за её сородичей, погибших из-за Тьмы)…
Когда заговорила Арин, Эмиссар вмиг утратил улыбку, и, пусть и не сменил температуру взора, обращённого на рекрутов, всё же показал признаки дискомфорта — вероятно, из-за клыков, которые Арин не скрывала (или не знала, как скрыть). Магистр бросил пронзительный взгляд, уставившись Арин прямо в глаза, когда услышал её слова о клятве Святой Аурелии, и в его взоре скользнул интерес и понимание, словно он услышал что-то, что ему крайне близко. Мать же откровенно фыркнула на слова пистолерши, и пафосно отвернулась, словно не желая даже видеть ту, которая говорит об Аурелии, но при этом носит явные признаки Порождения Тьмы. Откровенно неуютная реакция трёх глав Ордена заставили Арин ощутить первые уколы тревоги, холодными иглами пронзившие её сердце…
На голос Спинеля Пресветлая Мать обернулась вновь и прослушала его сухую речь с ироничной ухмылкой, а при виде шрамов от пыток довольно ухмыльнулась. Иной реакция была у Эмиссара и Магистра: оба заметно нахмурились, переглянулись и кивнули друг другу; после этого Эмиссар попытался выдать извиняющуюся улыбку, которая, как подсказало чутьё Спинелло, была абсолютно искренней, а Магистр то ли кивнул, то ли поклонился лишь головой, прикрыв на мгновение глаза, полные сожаления и сопереживания…
Речь Алессандро, сколь бы краткой ни была, явно снискала расположение у всех трёх глав Ордена: Мать даже сменила обычно кислую мину на улыбчивую и согласно закивала словам молодого человека, Эмиссар загадочно ухмыльнулся и тоже единожды кивнул синьору Кюри, а Магистр — кивнул беспристрастно, но на мгновение приложил руку к груди, там, где под одеждой у всех обычно на нитке или цепочке висел символ Звёздосвета — семиконечная звезда…
Заговорила Эллария — и по окончанию своей речи получила вежливый, хотя и сдержанный поклон со стороны виконта д’Ангулем (вероятно, тем самым магистр попытался показать, что не считает себя или не является духовным лицом, но дворянином) и полный грации поклон герцога дё Роан: когда молодой эмиссар выходил из поклона, синьорина Висконти заметила полный восхищения её манерами, учтивостью и скромной величественностью взгляд. Пресветлая Мать, однако, на кивок не ответила ничем, она лишь пристально смотрела через прорези маски на Элларию. Девушка готова была поклясться, что смотрелана неё Мать Флоранс практически не мигая. Внезапно госпожа д’Анжу сделала шаг вперёд — и сердце Элларии ухнуло в пропасть: неужто узнала?! Однако в следующий миг Пресветлая Мать вернулась на ту ступень, на которой стояла всё это время…
Когда заговорила Сибиль, все трое смотрели на девушку не мигая и не выражая никаких эмоций. Когда троица вообще никак не отреагировала на её краткую и сухую, но всё же речь, Клэр дё ля Люн вернулась на своё место, а внутри неё начал расти холодок дискомфорта. Девушка привыкла к разным реакциям, и даже самая ненастная негативная была бы более понятной, чем это загадочное молчание и безэмоциональность; знать, что чувствует оппонент — знать, как на него повлиять. А незнание — тревожит…
Последним вперёд вышел Максанс. Всё это время он места себе не находил: на лбу у парня выступили бисерины холодного пота, но щёки раскраснелись от дикого жара, а сердце стучало так, что, казалось, благодаря акустике собора его биение было слышно буквально всем присутствующим. Макс открыл рот и попытался заговорить, но издал лишь хрип. Прочистив пересохшее как пустоши Сандра горло, молодой человек наконец нашёл в себе силы представиться:
— Максанс дё Грайи. Сын графа Гийома дё Грайи, всегда мечтавший стать архивариусом и летописцем, но, велением судьбы и Звёздосвета ставший… потенциальным рекрутом в Орден Сумерек. Я не знаю, достоин ли я вашего времени и внимания, но… — по мере того, как юноша говорил, в его голосе проявлялись всё более и более яркие нотки силы и даже какого-то сопротивления, — но я не выбирал свою долю. Её мне избрал Люминастр, и если вы сомневаетесь в Его решении — то я точно нет… дядя.
Пресветлая Мать, услышав родовое имя Максанса, резко повернулась и посмотрела на Великого Магистра, но очень быстро взяла себя в руки. Судя по тому, что ни Магистр, ни Эмиссар ничем не выдали своего удивления и бесстрастно взирали на молодого человека, она была единственной, кому не сообщили об этом рекруте, и искажённые злобной кривизной уста не сулили ничего доброго — то ли её сотоварищам по управлению Орденом, то ли Максу, то ли всем троим.
🜋 🜋 🜋
Когда Максанс закончил свою речь, Великий Магистр заговорил, обращаясь ко всем Порождениям Тьмы:
— Благодарю вас за то, что представили себя. Позвольте и мне представить вам древнюю традицию того, как становятся рекрутами Ордена Сумерек. Некогда рыцари, ныне же, когда мы более не являемся частью Церкви, агенты Ордена, — когда Этьен дё Грайи произнёс это, Пресветлая Мать слегка вздрогнула и сокрушённо закачала головой. Блики от её гротескной маски-солнца пустили солнечные зайчики по сумрачному пространству собора, — почти каждый день сталкиваются с невообразимыми противниками и с непостижимыми ужасами. Они веками противостоят врагам Империи и Проклятым, которые до нисхождения Тьмы лишь изредка проникали на земли государства, предпочитая действовать исподтишка и плести свои интриги вне границ Империи. Последние же пять лет они смело и открыто бродят по нашим дорогам, по нашим улицам, ныне они стали неизбежностью, а не неугасающей угрозой, как было прежде. И в противостоянии настолько сильному врагу от агентов требуются все силы, вся выдержка, все умения, вся отвага, вся воля. И есть ли в будущих рекрутах подобное или нет — испокон веков проверялось посредством Испытания — ритуала посвящения, только пройдя который можно стать полноценными младшими членами Ордена, учениками, рекрутами. Испытание просто: рекрут против полноценного Стража Сумерек, бой деревянным оружием, в бою можно применять все свои способности… в вашем случае — вы понимаете, о чём я. Буквально всё, что у вас есть, вы можете применить, дабы мы увидели ваш истинный потенциал. Таковы правила. Сейчас мы призовём Стражей, разобьём вас на пары и начнём. Но прежде… Максанс, приблизься.
Великий Магистр обратил свой взор на племянника, и на короткий миг молодому человеку открылись эмоции, скрываемые суровым воином за маской безразличия: на один лишь удар сердца во взгляде его отчётливо сверкнули безграничная любовь, горькая боль и страх — не не Максанса, но за Максанса, за то, что с ним может случиться что-то дурное.
Молодой человек, ещё не утративший своего запала, сделал несколько шагов по направлению к ступеням, на которых стояла троица.
— У нас для тебя иная задача. Ты не будешь Стражем, но станешь подмастерьем архивариуса Ордена, которому лекари диагностировали скорую кончину. Орден не может оставаться без архивариуса, но простой писарь или книгоед на эту должность не подойдёт, учитывая… специфику наших Архивов, того, что в них содержится и того, чем и кем они защищены. У тебя будет отдельное обучение и твои… способности будут как нельзя лучше дополнять твои будущие функции. Можешь отойти в сторону, в Испытании ты принимать участие не будешь, точнее — у тебя оно будет позже в Архивах.
Растерянность вмиг сдула запал Максанса, как резкий порыв ветра задувает пляшущее пламя свечи. Непонимающе уставившись сначала на дядю, потом на Элларию, молодой дё Грайи в конце концов послушно кивнул, отвесил вежливый поклон троице глав Ордена и отошёл в сторону, к Игритт.
С низким рокотом, эхом прокатившимся под сводами собора, раскрылись массивные дубовые двери и внутрь вошли шестеро Стражей — высоких, статных женщин и мужчин в полном обмундировании: кольчуга, табард, металлический шлем с узкой полосой переносицы, заканчивавшейся стилизованным солнцем, мечи в ножнах, круглые щиты за спинами. Но не успели они дойти до предалтарных ступеней, как герцог Монморанси, эмиссар Императрицы, сделал шаг вперёд и громко заявил:
— Как Один из Трёх, я заявляю о своём Privilège d'Une Seule Dérogation: Правом Единственной Поправки. Моя поправка в условия Испытания будет такова: отменяем «один на один со Стражами». Все рекруты группой будут сражаться против их наставницы, нашей самой искусной и смертоносной воительницы Ордена. Императрица хочет видеть, на что действительно способны её будущие Тёмные Стражи.
Услывшав формулировку правки, Игритт громко ахнула и заметно побледнела, бросив полный ненависти взгляд на герцога и полный искреннего сожаления — на рекрутов. У Магистра слова Эмиссара вызвали смешанную реакцию — тот заметно нахмурился, но кивнул самому себе, словно соглашаясь то ли со своими внутренними доводами, то ли с выбором герцога дё Роан. Тряхнув густой шевелюрой чёрных с проседью волос, могучий воин тоже сделал шаг:
— Как Один из Трёх, я заявляю о своём Privilège d'Une Seule Dérogation: Правом Единственной Поправки. Моя поправка в условия Испытания будет такова: отменяем «вся группа». Рекруты покажут то, как они могут действовать в стрессовых условиях, принимать решения на лету и быть командой, даже если её состав выбирали не они. Группа выберет пятерых, которые будут сражаться против их наставницы. Раз уж Императрица хочет видеть, на что действительно способны её будущие Тёмные Стражи, давайте посмотрим не только на навыки сражения, но и умение мыслить стратегически, а также быть командой.
Зато у Пресветлой Матери с того момента, как она услышала поправку Эмиссара, с лица не сходила торжествующая улыбка. Дождавшись объявления поправки Магистра, она ехидно скривила рот и тоже сделала шаг вперёд:
— Согласно древней традиции, как Одна из Трёх, я заявляю о своём Privilège d'Une Seule Dérogation: Правом Единственной Поправки. Моя поправка в условия Испытания будет такова: отменяем «только деревянные мечи». Испытание будет проходить с использованием настоящего оружия из стали. Его Святейшество Люминарх хочет видеть, на что действительно способны будущие Тёмные Стражи Императрицы, когда их жизни будут висеть на волоске.
Поморщившись, словно отведав прокислого вина, Этьен дё Грайи, Великий Магистр Ордена Сумерек громогласно возгласил:
— Да начнётся Испытание! Выберите пятерых, кто будет сражаться за всю вашу группу. Посовещайтесь, думайте стратегически. У вас есть пять минут.