Физрук. Ладонь, вцепившаяся в крышку, дрожит не столько от усилия, сколько от того, что такой стабильно-статичный социально-понятийный конструкт как "мир", в целом, перестал быть надежной опорой - как если бы в нем поменялись константы, обеспечивающие стабильность реальности. Низ - все еще низ, но, стоит тебе рыгнуть, и, как кажется, рвотные массы, наплевав на гравитацию, почему-то летят не вниз, а вверх - точно в нос. Просмаркиваешься, утираешься. С чего вообще рыгнул? Нормально сидел, с мыслями собирался, и тут - раз, все. Но ты не был бы собой, кем бы ты ни был, если бы так просто сдался. Как берсеркер из древних сказаний, как покрытый оккультно-языческими татуировками нордический воин, вооруженный лишь топором, яростью и микоидной интоксикацией, ты - не сдаешься. Являешься ли ты берсеркером? Возможно. А нордическим воином - с топором, в оккультно-языческих татуировках, яростью в сознании, и мусцимолом - в крови? Спорное утверждение. Но, опять же, кто знает?
Или, быть может, ты не норд вовсе, а, скажем, убийца вампиров. Ну, чисто так, априорно если предположить, могут ведь существовать постлюди, которые сосут у людей кровь? Или друг у друга. Кровь. Могут, разумеется. А раз так, то могут ли существовать и убийцы вампиров? Опять же, априорно - вполне. Каков шанс, что ты, не являясь берсеркером, являешься убийцей вампиров? Шанс крайне низок. Но - равен ли он нулю? Нет, разумеется - нет. И вот, если так предположить, стал бы настоящий берсеркер, норд, татуированный, крепкий, закаленный в нордических водах нордического моря, оккультно съевший языческий гриб, мяться и искать оправдания тому, чтобы не потянуться вниз, к полным фекально-рвотных масс штанам, чтобы найти там коммуникатор? Испугался бы убийца вампиров возможных последствий? Побоялся бы замарать руки, омытые бедной гемоглобином кровью сотен сосальщиков? Кто ты - берсеркер и убийца сосущих? Или же - запертый в туалете алкоголик, который упился до полусмерти, попутно обгадив и заблевав всю одежду? Статистически, конечно, второй вариант выглядит более вероятным, но исключать шанса на то, что ты - берсеркер, чей пенис не раз бывал в валькириях, или же убийца кровососов, чей меч не раз бывал в вампирах, нельзя. Кто ты? Берсеркер или алкоголик? Убийца вампиров или человек, нагадивший в собственные штаны? Иногда вопросы - это и не вопросы вовсе, а просто первая часть уже всем известной фразы. Кто ты?
Отвечаешь не словом, но делом. Тянешься вниз - туда, в ту липкую, склизкую, пахнущую смертью и кислой желчью кашу, где уже не разобрать, где ткань, а где то, что ткань успела впитать. Все смешалось, все стало единым целым. Как ты - и берсеркер. Как ты и - убийца вампиров. Берсеркер - убийца вампиров. Оккультные татуировки наверняка покрывают твои жилистые руки, вены наверняка вспухают на стали тренированных заплывами в ледяных водах ледяных горных рек мускулов. Скольких вампиров ты, в теории, мог убить за те годы, что длилась твоя возможная вендетта всем тем, кто готов, ради утоления своего голода, отнять чужую жизнь? И, если бы ты был нордом, ты бы трахнул валькирию?
Пальцы сразу натыкаются на влажный - слишком влажный, тяжелый валик - это штанины, сбившиеся в ком, прохладные по краям, и тем более мерзостно-теплые, чем ближе к центру. Уже не мокрая, а сменившая агрегатное состояние, став вязкой, тряпка - будто ты не одежду трогаешь, а вытаскиваешь из отстойника нечто, что уже перестало быть вещью, трансформировавшись в часть от целого этой чудовищной в своей густоте темноты, став ее продолжением, ее - буквально - органом. В нос бьет новая волна вони - успевшее стать старым - по отношению к свежевыдавленному - дерьмо, с металлической ноткой рвоты. Как щепотка дорогих восточных специй в котле с мясом мамонта и рублеными мухоморами. И снова на помощь приходит вентиляция. Овевает спину. Приятно. Единственное светлое пятно в беспросветности Инфьерно, в котором ты оказался. Если бы вентиляция была человеком, ты бы трахнул вентиляцию?
Ищешь карманы там, где, в теории, они могут находиться. Будто бродишь по древнему оккультному городищу, поперек которого вкопаны похожие на древних богов деревянные пенисы, будто ищешь на ощупь ядовитые грибы в подлеске величественного нордического леса, а сверху тебя овевает - о нет, не вентиляция в засранном толчке - самый настоящий борей: необузданный, свежий как отвар из мухоморов, застывший дрожащими каплями на губах валькирии. Хотя, валькирии, вроде уже с мертвыми нордами дела имеют, а если ты умер, то и сердце, получается, не бьется, а если сердце не бьется, то и давления крови нет, а раз нет давления, то нет и всего того, что давления для своей работы требует. А если так, то как трахнуть валькирию, если ты - мертвый норд?
Один карман находится. И он - пуст. Как была бы пуста грибная торба берсеркера, который решил умереть в бою с полчищами вампиров. Как был бы пуст вампир, которому ты - убийца вампиров - выпустил бы всю его мерзостную низкогемоглобиновую кровь. Как были бы пусты твои тестикулы, будь вентиляция валькирией. Эль Дьябло, впрочем, кроется в деталях, а находка - в самом уголке кармана. Находишь что-то - бумажечки плотной квадратик, с рубчато-рифленым краешком. Билетик что ли? В Вальхаллу. Что делать с ним? Беречь? Бросить вниз, в стоячие воды фекально-рвотных масс? Ты - хозяин ситуации. И - только тебе решать. Палач и судья билетика, в одном лице. Каков приговор? И почему вентиляция - не человек? Как заставить пенис отвердеть, если ты мертв? И являются ли вампиры, если они - мертвы, импотентами? Это сложные вопросы, но ты - ты берсеркер, нордический убийца вампиров. Ну, с некоторой долей вероятности, конечно, но вероятность ведь не равна нулю? Все так.