Атлет. Игры с дыханием, перекатывания с пятки на носок, попытки взять под контроль тазовое дно в текущей - мягко говоря, стрессовой - ситуации работают, ну, откровенно "так себе". А если отбросить частности - не работает вообще. Кровь, от паха может и чуть "отступает", когда вспухающие тугими канатами мышцы ног напрягаешь - чтобы напитать кислородом живую сталь, но ресурсов организма вполне хватает на то, чтоб и мясо от гипоксии не страдало, и пенис в "состоянии стояния" держался, не теряя ни в объемах, ни в плотности, с наполненностью заодно, ничего.
А потом - начинается. "Оживает" потенциальный "труп", с земли поднимается, заметно пошатываясь, из лежачего положения - на колени. Разрастается вширь, плечи расправляя, ввысь тянется. Мельче тебя габаритами, ниже ростом, суше заметно, одет в какое-то тряпье - то ли майка светлая, то ли рубашка, с рукавами короткими, штаны темные: все мятое, драное, грязное. Но. Что-то в нем есть. Что-то, что еще не цепляет взгляд, но - почти. Понимаешь, что. Сложение. Не тяжелый, не массивный, а "концентрированный" - просто сгусток жил и мускулов: рельефный, пружинистый. Лысый напрочь, белокожий, с заметно - будто крупные стеклянные бусины - поблескивающими даже в остаточности "нахолмового" освещения глазами. Настолько крепко сбит, что и впотьмах видно. И голос еще: низкий, гулкий, выхолощенно-безэмоциональный. Ни хрипов, ни стонов, ни сипения - "в" словах. Но хрипит, стонет и сипит - "промеж". Как если бы это был микс из записей: "сказать" и "постонать". Но не это даже удивляет, а его способность - в целом - сказать хоть что-то осмысленное. После такого-то падения. Будто и не отбиты внутренности в хлам, не раскрошены ребра напрочь, и прочее, прочее, прочее. Грохнулся - буквально - с неба, и - вниз, встал - все в порядке.
Не отвечаешь ничего, не теряешь времени зря. Поудобней устраиваешь девушку - как зверушку или птичку - на руке своей, усаживаешь. И все, вперед. Щебень. Корни. Лопухи. Колючий Инфьерно - в темноте не видно, что и куда воткнется: в голени ли, в стопу, прямо через кроссовок, "просто" в ногу - штаны предательски тонки. Втыкается, впрочем, везде - вопрос не в "да" или "нет", вопрос в "когда". Сейчас, вот, в голень левую, сбоку. Секунда - и ступню, левую же, ближе к пятке, с внутренней стороны, ожигает. Еще. Снова. Опять.
Буравишь прерии ночные, ломая кактусы. Прочь от странного человека, прочь от света на холме, прочь от всего. Впереди - ночь.
Беглец. Сознание - сохранено. Дыхание - восстановлено. Левая верхняя конечность - функционал ограничен. Игнорируя пульсации тут и там, сигнализирующие о повреждениях физиологической структуры, медленно, имитируя тяжелые травмы и посттравматический шок, поднимаешься на колени. Движения - намеренно ломаные, дерганные.
Первичная реакция субъектов. Крупный, согласно первичному антропоморфическому анализу, вероятно - мужчина, озвучивает речевую конструкцию. Идентификация как речь - подтверждена. Язык - не распознан. Вербальная агрессия - вероятна. Полное лексическое распознавание невозможно. Отдельные коммуникативные сигналы реконструируются контекстно.
Озвучиваешь сообщения. Почти информационные сводки. Низкий уровень громкости. Эмоциональная окраска: нейтральная. Фиксируешь положение тела. Колени - в грунт, корпус - ровно. Имитация тяжелых травм и посттравматического шока.
Крупный субъект увеличивает разделяющую вас дистанцию. Отмечаешь, что вооружен примитивным ударным оружием. Мелкий субъект, согласно первичному антропоморфическому анализу - женщина. Удерживается крупным субъектом, не проявляя признаков активного сопротивления. В целях повышения шансов на спаривание, при наличии рядом доступной для спаривания женщины, мужчина в стрессовой ситуации может проявлять агрессию.
Вторичная реакция субъектов. Оба субъекта озвучивают новые короткие речевые конструкции. Язык - распознан: всеобщий, вероятно - старотерранский диалект. Возможно полное лексическое распознавание. Крупный - "валит", мелкий - отмечает факт смены тобой положения тела.
Действия? Нет предустановленных алгоритмов. Нет протокола, нет инструкции, нет плана, нет задачи. Кто - они? Не-руководство? Рабочие не-руководства? Охранники не-руководства? Вероятность не рассчитываема. Вероятность есть. Визуально - нет подтверждения. Униформа - нет. Средства защиты - нет. Вооружение - да, но - нет. Знаки различия - тоже нет. Ничего нет. Не-руководство, рабочий не-руководства, охранник не-руководства - враг. Все они - враги. Не-враг - не связанные с не-руководством какими-либо обязательствами субъекты. Являются ли первый и второй субъекты не связанными с не-руководством какими-либо обязательствами субъектами? Не-враги. Вероятность не рассчитываема. Вероятность есть. Не-враги - только те, кого ты - внес в список не-врагов. Нет идентификаторов, нет директив, нет запретов. Ты решаешь. Более - никто.
Чирлидерша. Качает на чужой руке. Каждый шаг, каждое резкое движение - новые вспышки жгучей боли: внизу живота, промеж ног, в ягодицах, в спине, там, где иголки, кажется, не столько повытаскивались, сколько просто пообламывались - так, что куртка, которую на тебя набросил "Андрес", болтаясь на плечах, цепляет там все и вся.
Идете. Ты - на руке полулежишь-полусидишь, хозяин руки - уносит тебя в темноту. Вжимаешься в твердую, гудящую от напряжения груду мышц своего носильщика, все так же стискивая в пальцах свой скудный "арсенал" - флакон и колючку. Впереди - мрак. И над головой, и с боков, везде. Остается где-то сбоку и сверху "маяк" подсвеченного "хребта" холмового. "Несешься", смотришь по сторонам.
Цепляешь взглядом движение там, где в заросли только что рухнуло тело. Невероятно. Не выживают после таких падений. Исключено. Дыхание перехватывает, когда понимаешь - то, что должно быть как максимум - переломанным трупом, а, как минимум - переломанным почти-трупом, вдруг начинает шевелиться. Выдавливаешь из себя комментарий, пока незнакомец встает на колени. И не просто встает - говорит даже. Голос - низкий, ровный, почти сухой, звучит так, как если бы незнакомец не в пустошах вас встретил, с холма перед этим рухнув, а в лифте, и не сообщает вам об опасностях, а уточняет, на какой ему этаж ехать. Абсолютно нейтрально, не буднично - но: почти. И постанывания, с сипениями - точно в перерывах между словами. Будто терпит-терпит, а потом - щелк, и позволяет себя хрипнуть. Звучит жутковато. Хотя, если так подумать, все это, в целом - жутковато. И ситуация, и положение твое, и появление этого, вот, мужика, и манера речи его, и то, что уносит тебя "Андрес" в темноту, и вообще - все.