Жизнь в беспамятстве – простая штука. Есть люди, которым надо помочь, есть место, где требуется помощь, есть понимание, что помогать надо. В конце концов, книги же не дураки пишут, и не дураки игры делают – а что в тех, что в других, помощь всегда приходит, пускай чаще всего в последний момент. А если нет – это ревизионизм, новаторство и так далее. Вся специфика в том, с какой стороны оказания помощи ты находишься: подмогой для «падающей звезды» могли выступить только они, и вряд ли кто-то еще, а вот персоны спасителей для них самих пока оставались в тумане неизвестности.
А еще – интересное наблюдение! – сокрытые воспоминания не представляют собой абсолюта как для того, что вбито на уровне инстинктов и подсознания, так и для того, что сидит глубоко внутри и является, видимо, основополагающим. «Базис-надстройка», «сознательное-бессознательное», et cetera, et cetera. Ладно заученные знания, но вот то, что сохраняется «информация» из области чувств – это интересный нюанс.
Нежный взгляд на Сонору украдкой и тихая улыбка. Такая собранная, такая уверенная и самостоятельная, но под этой броней – живой и теплый человек. И ладонь в ладони это подтверждает: и теплом, и осознанием, что так правильно. И идти выручать тоже правильно. А вот совать голову в петлю туда, к автобусу, где водится непонятное страховидло – нет. Помощь помощью, но ради нее идти на самоубийство попросту неразумно.
А впереди, за насыпью рдеет пожар, и этот отблеск огня этот завораживает, как костер мотылька. Так, наверное, первобытные охотники на мамонтов выползали из своих пещер смотреть на горящую степь, смертельно опасную в эти часы, но от того не менее притягательную.
А потом острый, как нож, свист, и взрывы, взрывы один за одни, прям там, где «леталка» упала. Этот огонь уже не манит – пугает своими ярко бьющими по глазам росчерками, хищным рокотом, треском, как у ломающихся костей.
Ступор. Непонимание. Шаг назад и расширенные глаза. Это уже не авария, точно не авария, а чье-то целенаправленное действо. Убийство! А впереди – гул и треск, копоть и хлопки, и смерть в клубах дыма. И крики – там или здесь?
И ладонь теплая, за собой рвущая.
Молчаливый ужас осознания разрывается, как кокон, испуганным вскриком. Без слов, без определения терминов и рефлексии – просто криком. И желанием бежать вместе с теплой ладонью куда угодно, лишь бы подальше от этого места.