Улыбка на лице мальчишки растянулась до ушей, когда Рэмм представил себя и своих спутников, а после начал учить его счёту до восьми. Искренняя ребяческая незамутнённая радость, какую в этом краю волшебнику до сих пор встречать не доводилось. Была ещё Мария, безмерно благодарная Рудольф за его деньги, но тягостная тоска омрачала и её душу, и её радость. И вот теперь этот чумазый Матео, довольный и монеткам, и тому, как вежливо и дружелюбно с ним общаются взрослые.
– Не вопрос, господины мои, идём к гостинице, – и мальчик бодро зашагал по улице в северном направлении, откуда слышался шум реки, увлекая новых знакомых за собой. – В Скальде только одна гостиница, Старая Картаканская Гостиница, старейшая во всём Картакассе, раньше самого города появилась. Вот скажешь «Гостиница», и всякий местный поймёт, о чём речь. Её ещё Домом Барда называют, потому что построили её во времена Харкона Лукаса, величайшего картаканского барда, и сам он частенько туда захаживал. Нынешний Харкон, тот, что был мейстрзингером раньше, тоже там частый гость.
Довольно скоро путешественники, следуя за своим гидом, оставили рыночную площадь и оказались на широкой улице, вдоль которой плотно-плотно расположились ремесленные мастерские. Их легко было отличить по цветастым табличкам с изображениями инструментов, которые мастера используют, или продукции, которую те производят: молотки и гвозди, ступка с пестиком, иголка с ниткой, бочка, клещи и так далее.
– Говорят, господин мой, что я наполовину вистан, – усмехнулся Матео, отвечая на вопрос Альберта. – Мамочка моя будто с одним из их племени встречалась, а потом на свет я появился. Папку я и вправду никогда не видел, а потому не знаю, что из этого правда. Тётя Иза говорит, что узнаем, когда вырасту. Стану чернявым красавцем, значит, точно вистан. Хе-хе. Вот тогда и отправлюсь с остальными путешествовать. Они порою появляются в Скальде, приходят и уходят, когда им вздумается. То, что вам говорили, господин мой, правда, но и неправда. Как мы с вами разные, так и вистани тоже. Есть вороватые и злые, такие ограбят и околдуют, но есть добрые и честные, которые помогут, если их о том ласково попросить. Но сейчас вистани вы в Скальде не найдёте, может, приедут на зимовку, а может и нет.
Довольно скоро путешественники оказались у реки, служившей Скальду северной границей. Так дело обстояло и в Гармонии, но там перед рекой имелась ещё и крепостная стена. Здесь же прямо за городской чертой с востока на запад бежала бурная река, на которой расположилось несколько островков. К одному из таких островков прямо от дороги, по которой вёл Матео, тянулся мост, а с островка на противоположный берег – ещё один мост. На самом же островке стояли две небольшие башенки, соединённые мостом с воротами. Опять же решение так контролировать въезд в город севера напоминало подход Гармонии, но там была более замысловатая конструкция с огромной башней и поворачивающимся мостом. В западном направлении на берегу реки располагался небольшой порт, у пристаней которого расположилось несколько десятков разнообразных лодок от небольших рыбацких до того, что в Кормире назвали бы прогулочными яхтами.
– Кто же не знает Царуса, – усмехнулся Матео, когда Арнил упомянул старика. – Вечно тут да там появляется, хоть и старый, а всё суетится, что-то делает. Не встречал его пару дней.
Процессия повернула на восток и пошла по берегу реки в сторону гостиницы. Слышался нарастающий шум воды, со временем переросший в настоящий рёв бушующей стихии. Источником его оказался водопад, вернее пара водопадов, срывающихся с высокой скалы в реку. Вода бурлила белой пеной, над ней поднималась словно мистическая туманная дымка. Из этой дымки проступали очертания большого каменного здания, расположившегося на ещё одном небольшом островке посреди реки. Водопады и здание на острове у их подножья имели чарующий вид. Что-то таинственно прекрасное было в том, как в тумане мелькали размытые человеческие фигуры, по которым нельзя было понять, это живые люди или же призраки.
– Это место называется Котлом, – гордо сказал Матео, показывая на водопады. – Вода настолько гладко обточила края реки в этом месте, что образовался круг. А вот это на острове и есть Старая Картаканская Гостиница. Не бойтесь шума воды, изнутри он слышится совсем иначе, и засыпать под него одно удовольствие. А вон мельница с часами. Тоже эта, как её, доставпримечательность.
И действительно на берегу реки располагалась водяная мельница, большей частью скрытая туманом, лишь на вершине её виднелся циферблат часов. Отображаемое время соответствовало раннему вечеру. Любоваться красотами долго не стали, Матео повёл своих новых знакомых по деревянному мосту к гостинице.
– Ночью лучше не выходить, господины мои, – предупредил мальчик, лицо его стало очень серьёзным. – В темноте тут видимость очень плохая, легко можно свалиться в воду и уже не выплыть, а крика из-за шума никто не услышит. Река быстрая, унесёт, и пикнуть не успеешь, а дальше по течению хватает острых скал. На моей памяти только одному человеку удалось в реке выжить, но его так всего переломало, что лучше б утонул. Говорят, духи утопленников в Котле обитают и, завидуя живым, утягивают их к себе на дно.
Гостиница имела весьма причудливую форму, рассмотреть которую в полной мере не выходило из-за тумана. Было ощущение, что здание многократно обрастало пристройками и надстройками, выполненными из разных материалов и в разных архитектурных стилях. Основой служило каменное одноэтажное здание, над частью которого возвышалась пристройка ещё из двух деревянных этажей, а над ними высилась ещё вновь каменная башенка. Гостиница занимала почти всё пространство островка, на котором имелся ещё небольшой причал с несколькими пришвартованными лодками, а вот места, где разместить телегу и лошадей попросту не оставалось.
– Я отвезу лошадей и телегу в конюшню, тут недалеко, – предложил Матео, когда обозначилась проблема. – Если дадите ещё пару медяков на уплату конюху.
Но прежде путешественники повозку оставили на мосту и в сопровождении маленького гида открыли массивные дубовые двери и вошли в гостиницу. Заведение поражало размерами. Огромный зал был забит людьми. Большинство сидело за длинными столами на три десятка персон, отдельно были уголки с небольшими круглыми столами на четыре или восемь персон, а имелись ещё и балконы, где с максимальным комфортом отдыхала самая состоятельная публика. Публика была самая разная: заскочившие поужинать и пропустить кружку пива простые работяги, компании крепких мужчин, державшиеся отдельно, которые, как пояснил Матео, принадлежали к избранной касте лесорубов, и заезжие состоятельные купцы. Среди отдыхающих курсировало сразу несколько менестрелей с лютнями, гуслями и дудами, наполнявших зал чарующей музыкой. Иногда кто-нибудь из гостей при приближении к его столику менестреля вдруг начинал петь удивительно прекрасным голосом, идеально попадая в музыку, а вскоре его сосед с тем мастерством подхватывал песню.
– Господа, прячьте кошельки, у нас воришка объявился, – раздался женский крик, не злой, но настолько громкий, что пробился через пение и музыку.
Перед чужестранцами показалась пышная женщина лет сорока в простом платье с фартуком, в руке её был поднос с десятком пивных кружек, который она держала словно пушинку. Женщина со строгим укором на Матео. Тот поначалу стушевался под её взглядом, но нашёл ободрение в своих спутниках.
– Ничего я не вор, – с какой-то недетской дерзостью ответил Матео и важно надул щёки.
– Ага, не вор, а кто у меня крендельки воровал? – вопрошала женщина. – Главное, попросил бы, я б тебе может и дала. Но нет, тайком таскал. Вон отсюда, паршивец, на неделю проштрафился.
– Я заплачу за всё, у меня, тёть Иза, знаешь сколько денег есть? – мальчик просиял, доставая монетки. – Восемь монет.
Матео для уверенности посмотрел на Рэмма с немым вопросом, правильно ли он сказал.
– И вообще, я тебе клиентов привёл, богатеи, и остановиться желают, – мальчик отошёл в сторону, будто его крошечное тельце способно было скрыть семерых взрослых мужчин.
– Ну, раз богатеи, то пусть заходят, а ты марш на кухню, скажи Хейнкоку, чтобы тебя накормил, – женщина проследила, чтобы мальчишка умчался через зал в одну из дверей, откуда регулярно выходили официанты с подносами, а после обратилась к спутникам Матео. – Добрый вечер, господа. Добро пожаловать в Дом Барда, – она указала на висящий на стене портрет солидного мужчины в роскошном наряде в шляпе с пером, который взирал с картины со снисходительной улыбкой. – Меня зовут Изабелла. Желаете поужинать? Может хотите остановиться у нас на постой? Ох, вижу, ребёночек ваш совсем утомился.
Среди посетителей путешественники заметили своего знакомого, добродушного старика Царуса, который один сидел в углу с миской супа и кружкой пива. Вместо того, чтобы обрадоваться появлению чужестранцев, старик встревожился и засуетился, взгляд его испуганно блуждал по залу, словно искал выход, но похоже, покинуть гостиницу можно было только тем путём, через который вошли его знакомцы.