Гнесь слабо улыбнулся, когда Бартек начал говорить об увеличении награды, но вскоре впал в забытье прямо на руках у Яржека. А расспросы Михая были встречены непониманием. Мальчишки, что играли с Гнесем, знать не знали никаких злодеев и писем - у них был уговор сегодня искать духа старого мельника, и они считали, что тот все же оказался реален, и это он убивает их друга. Известие о более реальной и земной причине хвори вроде как даже успокоило, но то, что надо к ведьме нести, снова испугало их
- Это что, дядь, Гнесю душу отдать придётся теперь? Или его девчонкой сделают?
Услышав от Бартека, что не всё то правда, что в Каэдвене болтают о Мелителе, ребята слегка успокоились, и как могли помогали - открывали двери, объясняли госпоже Пампинетт суть проблемы, и всячески суетились.
Суета была весьма кстати - на просьбы взрослых держательница борделя вовсе реагировать не хотела. Но когда поняла, что речь о жизни ребёнка, сжалилась.
- Несите его к Черри Виш, как раз клиент от неё выходит.
Гнеся уложили в ещё тёплую от двух тел постель, и Черри, запахнувши атласный халат на голое тело, извлекла из тайника в алькове статуэтку Мелителе, какие-то баночки с мазями, а также флакон с микстурой. Выгнав всех мужчин, она потребовала тишины снаружи, и велела стоять на страже, чтоб никто не мешал.
Молитвы, а может и колдовство, длились долго, около часа. Пару раз за дверью будто полыхала зарница, иногда постанывал Гнесь, звал свою маму - но не в отчаянии, не с болью, а вроде как с радостью встречи. Видать, материнская любовь спасала его, не иначе.
Наконец, за дверью стихло. Черри Виш окрикнула слабым голосом
- Живой! Заходите, можно...
И сама уже без сил опустилась на кровать. Гнесь и вправду был живой, дышал ровно, и даже улыбался, вот только слабый был, попробовал подняться, с непривычки голова закружилась, пришлось ухватиться за стойку балдахина, чтобы не упасть обратно на взбитое одеяло.
Бартек и Яржек уж собрались помочь встать парню, как снизу раздались грубые голоса и окрики
- Теперь вам не укрыть ведьму! Или выдавай, или твоё заведение сожжем дотла!
Один из голосов был смутно знаком Рубайлам. Да то ж сыскарь, что давеча в суде Якоба оправдал! Да, беда...