Марго, Пьер, Жан, Мишель, Луи Медведь. Его соратники поочередно всплывали в сознании. Пять имён, пять нарушенных договоров. Это могло означать только одно: они уже здесь.
Из коридора донеслись крики Жана, и только за ними: возня и металлический скрежет. Спинель оставался на месте. Уйти — означало нарушить условия. Он обязан своим людям, как и они ему. Столкнуться со стражами лицом к лицу, в меньшинстве. Рисковое дело, от такого вскипает кровь. Если он выйдет живым, то покроет себя славой. А Толомэ всегда выходит живым.
***
Боль. Новые вопросы. И снова боль. В пережатых запястьях, в обожженных ногах, в многочисленных порезах. Глаза Спинеля были завязаны, он слышал только голос своего дознавателя. Огонь и сталь, которыми его испытывали, сплелись в этом голосе.
— Люди утверждают, что вы, с помощью колдовской силы, заставляли их совершать злодеяния. Среди них: кражи, разбой, угрозы физическим насилием и само, собственно, насилие. У меня здесь записаны слова двадцати человек.
— Ложь!
За дни, проведенные в казематах, было нарушено только два договора. Остальные молчат. Или убиты. Но чтобы двадцать — не возможно.
— Каким образом вы совершали колдовской ритуал?
— Это слухи.
— Сколько добрых людей вы закляли?
— Это сказки!
— В народе называют вас одержимым. Чей голос вы слышите? Вы ему повинуетесь?
— Нет! Ничей.
— Вы отрицаете?
— Отрицаю.
Вспышка боли. Он ощутил, как по его ребрам стекает струйка крови. Глаза Спинеля заслезились. Ради чего он держится? На что ставит? Разве есть хоть какой-то шанс на спасение?
— Почитаете ли вы Божественную Аурелию?
— Да.
— И знаете, что темная магия считается грехом против Люминара?
— Знаю.
— И все равно к ней прибегаете ради корыстных целей?
— Нет.
— Ваши сообщники уже признались в преступлениях. Нам ничего не мешает казнить вас как простого разбойника.
В ответ — только тяжёлый вздох. Он знал имена: Марго, Пьер, Жан, Мишель, Луи Медведь, Гийом и Этьен. Вопросы продолжали сыпаться.
— Да, да, я признаю, — в конце концов, вырвалось. — У меня есть... Сила.
После этих слов наступила тишина. Долгая и мучительная. Что теперь, костер? Висельница? Он ждал приговора, но вместо этого с него резко сняли повязку и новый голос произнес:
— С чем тебя и поздравляю. Великий магистр даёт таким второй шанс.
Цепи спадали одна за другой, освобождая затёкшие конечности. Пленник устало упал на колени. Глаза постепенно привыкали. Позади, у самой стены, о чем-то переговаривались городские стражники. Он безошибочно определил среди них своего мучителя: тот смотрел на парня глазами хищной птицы, никак не реагируя на своего собеседника. Взгляды пересеклись и Спинель, вздрогнув, поспешил отвести глаза. Цепи, стеллажи пыточных инструментов и машины, созданные приносить боль. Не хотелось думать о том, что же спрятано за ширмой, если это все — на виду.
Наконец, Спинель посмотрел прямо на своего "спасителя" — седого и морщинистого мужчину в кольчуге, поверх которой был надет белый плащ. Не было сомнений, что на спине у него красуется семиконечная звезда.
— Как... вы оставите меня в живых?
— А как же? Lex Umbrae — все Порождения Тьмы принадлежат нам, Ордену Сумерек, — он оглянулся на стражников, оскалившись. — Мы подоспели как раз вовремя.
— Мне придется служить в Ордене?
— А ты предпочитаешь сожжение?
Спинель покачал головой.
— Тогда все просто: ты служишь нам, а мы сохраняем тебе жизнь.
— Вы даёте мне слово? Что это не ловушка?
Собеседник засмеялся:
— Мальчик мой, оглянись. Ты уже в наших руках. Зачем мне хитрить? Но мы дадим тебе слово. В конце концов, ты должен показать свою силу, чтобы убедить Орден взять тебя под опеку.
Спинель протянул правую руку мужчине, но тот отстранился, заводя свои за спину.
— Брат Матье, — кивнул в сторону второго мужчины, которого Спинель не заметил. — Любезно согласился обменяться с тобой клятвами.
... И пострадать в случае, если Орден решит от Спинеля избавиться. Брат Матье, выступив вперёд, протянул руку Спинелю.
— Орден обязуется сохранить мне жизнь, Орден обязуется заботиться о моей безопасности, никто из членов Ордена не будет пытаться меня убить или покалечить.
— Взамен ты будешь подчиняться приказам старших по Ордену и никогда не навредишь его членам.
— Мы договорились?
— Мы договорились.
Спинель почувствовал, как от сплетенных рук по его телу прошел электрический импульс. Энергия прошла по руке, проникла в грудь и оттуда, усиленная, ударила в голову. Он почувствовал, как внутри него потекли две неостановимых реки, две линии жизни. Он свел два потока, навсегда изменив будущее. Отныне жизни Спинеля и Матье связаны их клятвами. На миг он почувствовал свою власть над судьбой. Чувство эйфории захлестнуло Спинеля, а вслед за ним: страстное желание сохранить это ощущение.
— Договор заключен.
—Итак, милочка, с вами он проделал то же самое?
За ширмой послышалось шуршание.
—Да... Точно такие слова, — в этом болезненном и охрипшем голосе едва узнавалась Мишель.
***
Группа рекрутов, собранных в Оранбуре, издалека выглядела жалко. Меньше дюжины оборванцев, примерно его возраста — это не внушало доверия. Но стоило подойти ближе, и ситуация оказывалась ещё хуже. Спинель встретил знакомые лица. Лица таких же преступников, как он. Среди них он заметил легенду, чье имя внушает ужас жителям Оранбурских трущоб. Человека, которого он ни за что не захотел бы встретить дважды. Сибилль из Крыс. Парень умоляюще посмотрел на своего сопровождающего, но тот молча отошёл к своим.
— Значит, даже худшие из нас попадают в руки Ордена.
А после была дорога. Долгая, утомительная дорога по осколкам Империи. Он ехал в одной повозке с Сибилль(а как же!), то и дело нервно поглядывая на девушку. И не он один. Рекруты угрюмо молчали, пока не выехали за предместья Оранбура.
— Мать моя женщина, отец мой девственник. Как такое вообще возможно?!
Нелепый выкрик и крепкие объятия Арин не оставили и следа от молчаливого напряжения, с которым будущие Стражи принимали свою судьбу. Всю дорогу этот волчок вертелся, без умолку болтал, с редкими перерывами на еду и сон, и совершенно выбивался из мрачной процессии.
А процессия двигалась уже недели. Толомеи с благоговением думал о своих предках, проводивших в таких поездках всю жизнь — стойкости тем было не занимать.
Спинеля то бросала в холодный пот Сибилль, то согревала новой выходкой Арин. И все же, впереди у них были долгие дни томительного ожидания, трудности дорог, опасность, которая подстерегала всех, кто осмелился уходить от городов. К концу пути ему стало все равно, кто сидит рядом. А крепость Монт-Орели не вызывала ничего, кроме сладкого чувства, что это наконец-то закончилось.
По слову Игритт, Спинель спрыгнул с повозки и начал разминать отекшие конечности, думая только о еде и теплой постели. Возможно, после ужина его наконец-то ждёт тишина и покой.
Арин так не считала. Уже через несколько минут вокруг них начали собираться новички. Спинель коротко приветствовал каждого, кто к нему подходил.
— Она же не сможет тебе здесь навредить? — обратился к рыжей, вслед за Арин. Он так же провожал взглядом Сибилль.
Словно давая ответ на этот вопрос, к ним, с приветствием, приблизилась девушка весьма внушительного вида.