Бренн слушал цыганку и старика, и внутри него всё холодело при мысли о том, что заразу можно просто вдохнуть — без укуса, без раны, без боя. Он невольно задержал дыхание и посмотрел на Кушу, которая сидела у его ног и доверчиво глядела на хозяина. Мысль о том, что его боевая подруга может превратиться в одну из тех тварей, которые бродят в деревне, заставила его стиснуть рукоять молота. Всё в нём кричало: уходи, забирай собаку и греби обратно. Этот смрад, эта чума, этот воздух — здесь не место для живого.
Бренн помолчал. Потёр переносицу.
— Не могу объяснить, — сказал он наконец. — Знаю, что это глупо. Чума в воздухе. Зомби. Всё, чему меня учили в клане, говорит: уходи. Не рискуй собой. Не тащи собаку в пекло. И несмотря на все это меня тянет туда, сам не знаю, почему. Просто… есть в этом всём что-то такое, что я не могу отпустить. Будто если сейчас разверну лодку и уплыву, то что-то сломается во мне. Не гордость. Не честь. Что-то другое. Такое, что словами не описать. Может мы попали под проклятие, найдя тот схрон.