Сехену едва поспевал за широкими летящими шагами Астрид, и если бы не посох, давно бы запутался в широких полах своих черных одежд. Общество варварши, желавшей учиться колдовству, уже почти не тяготило его, как в первые дни их знакомства, хотя некоторые выходки все ещё заставляли жреца закатывать глаза и проводить себя ладонью по лицу – как например сейчас, когда Астрид так грубо и пошло перешла к обсуждению цены, попирая все мыслимые и немыслимые законы и традиции торговли. Публио конечно сам был хорош – не предложил гостям сесть, не предложил утолить жажду и голод, не задал пару ничего не значащих вопросов, а сразу перешёл к делу – будто сношал рабыню, грубо и без предварительных ласк. А значит вполне заслуживал, чтобы Астрид отплатила ему той же монетой. И может бы Сехену согласился бы с таким подходом, если бы здесь не было его и от его вопросов не зависел бы исход дела.
– Приветствую тебя, достопочтенный Публио, да пошлет тебе Сет удачу в торговле, а Митра продлит твои годы на земле – Сехену отступил на шаг назад и степенно поклонился, вытянув руку с посохом в сторону, а вторую – положив на грудь. – Ты сделал правильный выбор, доверив это дело нам, ибо наш отряд – это не только сила бегемота, ловкость обезъяны, но и мудрость ибиса.
– Однако дело это не совсем простое иначе ты наверняка доверил бы его людям, которым хватило бы и десяти монет на всех. Наверняка этот Антей – важный человек, раз сам настоятель храма согласился пустить его в святая святых своего храма, а не ограничился вежливым или не самым вежливым отказом. Во вторых, ты говоришь, что у него есть дом, слуги и охрана. Вряд ли учёностью можно стяжать такие богатства – иначе стигийские писцы были бы самыми богатыми людьми на свете. Да и говорить открыто богохульные вещи может лишь человек, который не боится за свою жизнь. А значит этот Антей либо из знатной семьи или имеет весьма влиятельных покровителей. Да и изготовление подделки, да ещё и священной реликвии – дело, за которое возьмётся далеко не каждый мастер и попросит соответствующее вознаграждение. А оттого думается мне, что Антей совершил это святотатство отнюдь не для себя, а для своего покровителя.
Сехену на секунду замолк и сделал вид, что задумался – но только для того, чтобы у остальных мужей и дев было время осмыслить услышанное. Не у всех, далеко не у всех мысли были также быстры и легки, как его собственные. Нужно было не забывать об этом.
– А потому спрошу прямо, мудрый Публио. Отчего вы с господином настоятелем думаете, что реликвия ещё в доме Атрея? Три дня – срок не малый, он мог покинуть город или передать ее тем, по чьему наущению он пошел на это святотатство. Или же вы хотите, чтобы мы нашли нечто иное – вещи и свидетельства, которые позволили бы уличить не столько Атрея, а понять, кто стоит за ним?
Вот что ещё мне не даёт покоя. Ты, почтеннейший, сказал, что жрецы обнаружили подлог во время ревизии, через три дня после посещения Артея. Значит настоятель подозревал ученого, поэтому и отдал поручение проверить подлинность реликвии и не ограничился поверхностным осмотром. Но что он делает, обнаружив подлог? Не вызывает стражу, не заявляет о хищении, не требует обыска дома Атрея. Возникает вопрос – почему настоятель действует не открыто, а посредством ваших услуг. Боится скандала? Или переживает, что заказчик, поняв, что раскрыт, обрубит концы и тогда реликвия окончательно уплывёт в неизвестном направлении?
Ведь и ты, и мы, почтеннейший, понимаем, что скорее всего реликвии не окажется на месте, а поэтому это дело легко выйдет за пределы изначального задания проверить один дом. Так за что ты называешь цену – за то, чтобы мы проверили дом Артея или вернули похищенное сколько усилий не пришлось приложить? Ибо в первом случае названная тобой награда – предложение столь щедрое как и слухи о твоей мудрости. Но если речь идёт о том, чтобы найти реликвию и распутать это дело, это мало, недостойно сложности дела и сопутствующего риска. Ибо чувствую я, что в таком случае одним осмотром дома дело не ограничится