«Вовка будет в ярости» - с наслаждением представила Женя лицо мужа. Звали его Рудольфом, по паспорту Михаилом, но Женя звала его Вовкой, в память о Маяковском, которого муж терпеть не мог и никак не хотел вникнуть, что прозвище заслужил за свою щенячью преданность. Виделись они раза два в неделю (Женя была занята своей мечтой, а это значит, вокруг ничего более для нее не существовало) и диалоги между супругами строились по одной схеме: пресмыкание Вовки - сарказм Жени - злость и угрозы Вовки - равнодушное пожимание плечами в исполнении Жени - временное перемирие.
- Если вы намеренно выбрали эту планету и эти роли, чтобы я отказалась ехать, то вы очень во мне ошибались. Я уже давно сказала, что не остановлюсь ни перед чем, - торжественно объявила Женя то, что знал уже наверное каждый сотрудник института. Язвительный комментарий ее больше предназначался Максиму. Ишь чего: патриархальная планета; женщинам трудно; жена, куртизанка или аристократка без места.
- Я ожидала чего-то такого, - тут она не лукавила, вариант с элитарной блудницей был в ее списке далеко не на последнем месте, правда среди прочих казался менее серьёзным и влиятельным. Сейчас, в сравнении с еще одной ролью он выглядел самым привлекательным из двух. - Бедная фантазия - не приговор, Максим, - поджав губы, пригвоздила она мужчину.
- Придется мне брать работу по расширению области влияния этой роли на себя. Я говорю, конечно, о гетере. Дочь аристократа - это уж, вы меня извините, просто смешно. Я бы постыдилась такое озвучивать при Сергее Анатольевиче. Итак, чего кроме откровенных нарядов и похотливых взглядов, мне стоит опасаться? - произнесла она с презрительной усмешкой и покачала головой, как бы подкрепляя свой же комментарий про фантазию.