Конверт на столе, а затем - в руках навевал воспоминания. Воспоминания о странном человеке, принесшем странное дело и закончившееся странным образом. Само дело было интересным и, к счастью, неопасным. Именитый в прошлом ученый не особо любил опасности, но скорее любил загадки, что собственно и подтолкнуло его потратить большую часть своей жизни на исследования. Сегодняшнее письмо производило впечатление. Джонатан совершенно искренне считал, что виртуозное владение языком и уместным этикетом - один из наиболее точных признаков сильного интеллекта. Именно он совместно с дисциплиной и отличает, скажем, ученого от портового пьянчуги и однозначно определяет его судьбу. Точнее, так считал двадцатилетний Джонатан. Джонатан на шестом десятке уже понимал, что мир в целом куда сложнее, но держался за свою модель поведения как нечто, дающее стабильность в этом странном мире, где все может повернуться с ног на голову и тебя, в прошлом уважаемого профессора, выставят за дверь фактически с волчьим билетом. Поэтому в данном случае письмо навевало еще и тревогу. Тот, кто его писал, помимо интеллекта обладал сведениями. Сведениями не только о личном адресе Джонатана Максвелла, доктора археологии (что было неудивительно после предыдущего написанного зелеными чернилами письма), но и знаниями о его повадках и манере общения, которая существенно отличалась от простейших представителей эпистолярного жанра, в которых можно было найти фразы вроде "привет, Билли" и подобное. И тревога нарастала.
Если поразмыслить, встреча была довольно удобной. К девяти часам он, привыкший вставать в шесть, уже успевал добраться куда угодно. Вот и сейчас, в половине восьмого утра, тело уже было размято почти часом выполнения ката, вызвавшем легкое жжение в разогретых мышцах, руки уже побаливали от макивары, что делало это утро обычным и давало сигнал мозгу, что все нормально, все стабильно и так и будет. Даже стандартный тост и кофе, которые он покупал всегда в одном и том же месте, обладали все тем же запахом. Но именно это утро было ненормальным, и все из-за этого письма. Бывший профессор решил все же приехать второй раз на встречу, но предварительно все же съел свой завтрак. Тело требовало покрытия затрат калорий, да и потом на этом завтраке будет полезнее больше слушать, чем есть, а второй кофе никому не помешает, особенно если он достаточно хорошо обжарен и сварен в правильной джезве.
Окончив завтрак и тщательно вымыв посуду, археолог как всегда аккуратно собрался, педантично проверив весь дом, закрыл входную дверь и завел мотор своей Импалы 73-го года, которую он как раз починил на гонорар, полученный после прошлого письма с изумрудными чернилами. Черная машина зарокотала всеми своими цилиндрами и мягко поплыла по асфальту шоссе, доставляя владельца по указанному адресу. На заднем сиденье лежала стандартная сумка Джонатана да еще походная трость, которая была бы совсем обычной если бы не залитый в рукоятку свинец, который делал ее куда эффективнее банальной биты.
Когда пришло время остановиться, Джонатан аккуратно вышел из машины,
аккуратно проверил замки и вошел в двери заведения, осматривая его в поисках знакомцев с прошлого раза или того, кто написал доставившее столько неопределенности в обычный день письмо