- Пока что? - поведя бровью, леди искоса уколола занятого приготовлениями Охотника взглядом, а в голосе зазвучало нечто похожее скорее не на решительный протест, но на формальное возражение, словно госпожа вносила уточнение в какую-то запутанную правовую норму. И как это часто бывает в юридических слушаньях - никакого прямого ответа на изначально заданный вопрос не последовало.
Хранившая молчание служанка с интересом наблюдала за этим мигом пикировки, переводя взгляд от Яники к Дитриху и обратно. Выражение её взгляда мастер Хальберг знал хорошо, пусть и соотносилось это понимание с совершенно иным контекстом - так в Цехе обычно подмастерий смотрит на своего наставника, на практике демонстрирующего как следует расправляться с чудовищем. И судя по всему Софи была полностью уверена в том, что её госпожа ни коем образом не нуждается в защите.
Сама леди Ардейл также проявляла любопытство, но теперь уже полностью сосредоточенное вокруг инструментов и действий охотника. Стояла она, разумеется, чуть поодаль, но внимательные янтарные глазки цепко следили за каждым движением, и даже когда Дитрих принялся ковыряться в ранах одного из усопших, она не отвернула взгляда.
- Не буду скрывать, - наконец продолжила госпожа, - я безнадёжно подвластна такому пороку как любопытство. И единственное что могу с этим сделать, так это пытаться направлять его в полезное русло. Так, я часто наблюдала за тем как врачуют раны полученные отцом во время исполнения его долга, затем свою кровь начал проливать и подросший брат. А теперь, буквально несколько дней назад, я использовала эти знания зашивая рану нуждающемуся. Не слишком ли будет дерзко, мастер Дитрих, выражать надежду на то что и вы таким же образом относитесь к своим устремлениям? - спокойным тоном вопросила сложившая ладони Яника, в то время как в её глазах сияла не то надменная насмешка, не то упомянутое ранее нарастающее любопытство.
Впрочем, несмотря на идущий разговор, работа спорилась - всё-таки осмотр оставленных зверем следов это часть рутины, пусть и бесконечно важной. Часто рана может рассказать больше любого свидетеля, и что самое важное - она никогда не врёт, не пугается и ничего не забывает. Вот только чем более дотошно всё проверял Дитрих, тем сильнее в замешательство погружался он сам: прежде всего, эти двое на самом деле были убиты утром; вот только сделано это было не клювом, не когтями и не клыками - чем-то бесконечно похожим на всё это разом, но не оставившее после себя никаких органических следов, что выглядело странно на фоне глубоких борозд проходящих через весь торс; сами раны наносились четвёркой когтей значительной длинны, сопоставимой с кинжалами; при этом они не смоли нанеси большого вреда рёбрам, а также их следов не было видно ни на конечностях, ни на спинах убитых; а все органы были на месте, даже сердце и печень. Подобных улик после себя не оставляло ни одно известное Охотнику чудовище. Конечно, был ещё вариант с чем-то бестелесным, сотканным из чистого эфира и Ветров Магии, но ни один из возможных косвенных признаков также не был найден.
Но не только благородная леди проявляла интерес к начавшемуся расследованию: самый молодой из Батальцев, тот что с арбалетом, также загорелся живым любопытством. Вот только наблюдать за тем как Охотник возится с окровавленными трупами он побрезговал, а потому тенью устроился за Отто, направившегося к телегам. Остальные наёмники вернулись к наблюдению за лесом, в то время как Робард продолжал тихо ворчать, явно не одобряя то что его отряд оказался втянут в эту авантюру.
Кузнец хорошо разбирался в телегах. Он их делал, он их ремонтировал, он в них жил, он из них возводил баррикады. И за свои годы повидал наверное всё что с ними может произойти - и как те разваливались из-за чрезмерных нагрузок, и как прилетевшее ядро от бомбарды отправляло оси в полёт, и как ярость пироманта обращала целые обозы в тлеющие угли. Поразительно, но здесь он не увидел ничего из этого.
Сами телеги видали и лучшие дни - судя по всему караваны Виглава ходили часто и совсем без отдыха. Оси изношены, борта исцарапаны грузом. При этом их никто не рубил и не грыз - металл и дерево такие следы бы надёжно сохранили. Также телеги были убраны с дороги пусть и небрежно, но отнюдь не взмахом гигантской лапищи - сам бы Отто предположил что сделано это для того чтобы открыть движение по узкой лесной дороге, а не в ходе какого-то боя. Рядом с повозками болталась и изношенная, но вполне целая упряжь. Похоже, тягловые звери исчезли также как и груз.
Всё это время за Брандсеном по пятам ходил молодой арбалетчик, разглядывавший вслед за кузнецом все обнаруженные детали, и точно также трогавший рукой все вызывавшие интерес поверхности. При этом он ничего не говорил, а стоило Отто на него взглянуть, как тот тут же отставал, но лишь для того чтобы через несколько секунд вновь продолжить этот своеобразный повторный осмотр.