Отец кивнул тебе, но эльфийский всадник уже нёсся назад – кричать было некому.
Он подумал еще немного, потому не глядя на знаменосца подал знак рукой, сказал: "Коргир, давай!" – и опустил забрало.
– К атаке! – рявкнул сир Коргир, и несколько раз поднял и опустил знамя.
Один из рыцарей подул в рог, и протяжное, зловещее, тоскливо-гозное гудение разнеслось над полем. Захлопали забрала – те, у кого они были, опускали их в последний момент.
– Готовы!?
– Дааа! За Конвара! – отозвались некоторые, и ты услышала, как глухо и железно звучат голоса из-под шлемов.
– Вперрр-рё-ё-ёд! – крикнул знаменосец.
Отряд стронулся – впереди король и лучшие рыцари, во второй шеренге и позади неё – рыцари попроще и оруженосцы.
И все ускакали вперёд – рядом остались только сир Зеггер да его оруженосец.
Ты смотрела, как удаляются вперёд спины, прикрытые гербовыми накидками, и крупы лошадей. Как твой отец уходит в настоящий бой – первый раз ты видела такое. Там в него будут пырять копьями, стрелять из луков, совать мечами, колотить палицами, и не как в тебя – стараясь задержать, остановить, а по-настоящему, насмерть. А он, конечно, великий воин, да только еще он человек, и человек не молодой. И как понять, сколько в нем осталось силы, проворства и сноровки, а сколько её заменяют упрямство, привычка всегда выходить победителем и Спаситель знает какие дурацкие рыцарские мысли?
Отряд пересек поле быстро – тут все ездили верхом хорошо, и строй, кажется, выгнулся лишь немного, а впрочем, сзади это понять было трудно. Потом они скрылись под берегом реки, и оттуда донеслись отголоски боя – треск, стук, неясные крики, лошадиное ржание.
Никак нельзя было понять, что там происходит.
От берега в поле выметнулась испуганная лошадь со съехавшим на бок седлом, и путаясь в длинных поводьях, поскакала в сторону.
– Всё, – сказал сир Зеггер. – Можем ехать, ваше величество. Наши победили.
Интересно, откуда он это знал?
Но он оказался прав – вы подъехали, когда всё было уже кончено.
Папа не получил ни царапины, и разгоряченный схваткой, смотрелся молодцом. Вовсе он не выглядел старым! Он выглядел матёрым. Но и весел он не был.
Эльфийский отряд натиска не выдержал – эльфы сразу же кинулись в реку, некоторые вплавь – они в основном утонули. Другие сгрудились у брода, и в них-то и врубились папины рыцари с ним и сиром Коргиром во главе. Стоявшие с краю погибли первыми, а остальные отбивались, отступая. Успевшие переправиться кинули в рыцарей несколько дротиков, но только ранили одного рыцаря, одного оруженосца и одну лошадь. А потом те, кто выбрался, бросились наутек – в разные стороны.
Переправляться и преследовать их уже не стали – там была чужая, незнакомая земля, и кто знает, какие засады могли там поджидать? К тому же, земля это была не Илоносская, и так можно было втянуть в войну другое княжество.
Увы, никаких пленных взять не удалось – никто из эльфов в плен сдаваться не рискнул. Может, кто-то все-таки крикнул им твои слова, а может, они и так догадывались, что пощады за такое подлое по рыцарским меркам нападение им не видать?
Потому что Сигтар схватку все же не пережил – как и предрекали рыцари, горло ему перерезали. Лицо его было белым, бескровным, и кровь резко выделялась на светлой коже.
– Что будем делать, ваше величество? – спросил сир Ибро. – Тело-то надо бы отцу привезти.
– Возьем с собой. Пока оставим в ближайшем склепе, – ответил король. – Жарко. Потом сам заберёт.
– Храбрый был рыцарь, хоть и молодой, – хмыкнул сир Коргир.
Под водой Прома остались стыть эльфийские доспехи и оружие – вот повезет тому, кто первым приедет сюда да повылавливает их. Вам заниматься этим было некогда. Хоронить тех эльфов, что пали на берегу, тоже не стали, только вытащили тела из воды. Оруженосцы поснимали с них все самое ценное. Да еще переловили оставшихся бесхозными лошадей – это много времени не заняло.
***
На берегу реки лагерь разбивать не стали – опасно тут было, да и не хотелось никому ночевать рядом с покойниками. Вы отправились прочь отсюда, вышли на какую-то дорогу, больше похожу на тропу, да там и заночевали – без шатров, без ужина: только пожевали сухарей да сушеного мяса, да запили водой.
Папа был хмурый и молчаливый, да и никто особенно не весел, хотя во многих рыцарях ты ощущала злорадное удовлетворение – может, и не всех эльфов прищучили, но отплатили за коварное нападение, за двух не вернувшихся в ту ночь сержантов, за Сигтара, за дерзость, за подлую засаду. Настигли, опрокинули, расчехвостили, разогнали. Может, и не великий вышел подвиг, но разве плохо – перебить столько врагов, не потеряв в самом бою никого из своих? Такую войну рыцари любили. А Сигтар... жаль его, конечно.
На следующий день и только к самой ночи, вымокнув под дождем, добрались вы до перекрестка, где стояла корчма.
Отец накануне простыл – его знобило, и он сразу пошел спать в лучшую комнату на втором этаже: напуганная хозяйка бегала с мешком, набитым горячим песком, чтобы согреть Его Величеству постель, да поднести теплого эля. Всех остальных постояльцев из корчмы выставили, предоставив им спать в хлеву или в сарае или искать ночлег под телегой, или еще где – рыцари и оруженосцы набились в общую залу, немногие комнаты отвели раненым (и тебе, конечно), а Сигтара снесли в погреб на ледник.
Рыцари сразу спать ложиться не стали – им надо было будто бы поставить во всем этом деле точку. Они расселись на скамьях за длинным столом, нашлось там место и для тебя. Сир Зеггер, правда, в трапезе не участвовал – в кочме была лютня, и он сидел в дальнем углу, у очага, грел ноги и тихо перебирал струны, а его оруженосец, почистив лошадь и проглотив наскоро приготовленную хозяином похлебку, улегся рядом с ним спать.
Рыцари же стали справлять тризну по сиру Сигтару. Сир Ибро сказал, что он был храбрый парень, и пример многим. Кто-то вспомнил его подвиги на войне – видать, хвастался он не просто так. В корчме был бочонок вина, конечно, не из тех, что пристало пить королю, но рыцарям и оно сгодилось. Они пили его из деревянных и глиняных кружек и из своих походных кожаных стаканов, а у сира Коргира была кружка из рога, с которой он никогда не расставался.
Выпив за сира Сигтара, они на время забыли его и стали обсуждать себя и кто как показал себя в этом бою – некоторым похваставться было нечем, все слишком быстро кончилось. Кто-то посетовал, что ни одного разбойника (так они называли эльфов) не удалось захватить живым.
– Коргир, как так вышло, что мы не знали о засаде? – спросил кто-то. – Почему не выслали разведчиков?
Сиру Коргиру это не понравилось.
– Как не выслали? Выслали! – рявкнул он. – Я сам их и отправил. Двое не вернулись. Их, видать, сцапали эти сукины дети.
– Выходит, если бы не Сигтар...
– Да ничего нам не угрожало! – возразил знаменосец громовым голосом. Видно было, что он уже не вполне трезв и злится сверх меры. Он и трезвым-то был не подарок. – Я выставил добавочные посты! Все сержанты спали вооруженными. Мы бы легко отбились. Вы сами видели, чего эта шайка стоила в настоящем бою.
– А Сигтар, значит, вызвался искать пропавших разведчиков? Или что?
– Да нет! – ответил Коргир. – Ему приспичило поехать с этой пигалицей. Уж не знаю закатом они там любовались или еще чем, да только угодили в засаду. Надо было меня спросить или его величество. Парень был храбрый, но глупый – из-за юбки погиб.
– Вон оно что! – сказал кто-то.
– Я-то думал он на разведку...
Тебе показалось сначала, что он просто не заметил, что ты сидишь за столом. Потому что... потому что вообще-то так говорить было грубо. Но назвать принцессу "пигалицей" – это вообще рисковый трюк. Может, королевские фрейлины между собой тебя так и называли, конечно. Но сказать такое при тебе – это было, конечно, перебором.
Однако сир Коргир, как оказалось, прекрасно знал, что ты здесь.
– Да вы у неё и спросите, – сказал он насмешливо и кивнул в твою сторону. – Что, свела парня в могилу? Каково теперь тебе?
Все за столом повернулись в твою сторону.
На некоторых лицах читалось любопытство – а что ты скажешь? И как вообще было? И почему вообще сир Сигтар поехал куда-то с дочкой короля с одной, без фрейлин, без слуг... скажем прямо, не самое достойное для мизэ поведение, а уж для королевской дочки так вообще на грани.
А другие, в основном, помоложе, смотрели, не совсем понимая, что происходит – в их глазах королевская семья была чем-то неприкосновенным, и раз можно так обращаться к тебе за столом сиру Коргиру, и не где-то, а в доме, где на втором этаже спит твой отец, это... это явно что-то меняет. Пускай даже обращается сир Коргир – лучший воин в королевстве, королевский знаменосец, соратник Конвара чуть ли не во всех битвах, прошедший с ним бок о бок огонь и воду, штурмовавший с ним Варкахаль, бившийся плечом к плечу с эльфами на ручье Громос, вытащивший его из болота во время Талвасского мятежа.
И все же. Выходит, ему можно?