Конкурс №23 "Шеви виски овердрайв"

Вниз Вернуться в раздел "Конкурсы"


Шеви виски овердрайв Тема: "Сеттинг: Паропанк / Дизельпанк" Жара. Мреют оплывшие свечи высоток вдали. Пылит по дороге одинокий Шеви модели C10, когда-то голубой, а теперь поблекший, как глаза старика. Фермерский пикап не раз побывал в мастерской: арки расточены, черный капот с раструбом топки парового котла, радиатор бронирован кенгурятником. Две выхлопные трубы выведены наверх на манер шноркелей, одна чадит дымом, вторая перхает паром. За баранкой — плечистый мексиканец. Курит пахитоску, выпуская дым в духоту салона. Его длинные волосы цвета перца с солью забраны в хвост, а мощный торс обтянут самодельной джинсовой разгрузкой. Рядом на диване — мачете. Тут же сидит креолка с каштановым каре, молодая, но уже повидавшая жизнь. Одета в футболку и комбинезон механика с карманом-кенгуру, пластиковые очки сварщика подняты к линялой бейсболке. — Так что, Вренчи, Рауль больше не подкатывал? — спрашивает водитель сиплым голосом. Креолка фыркает и крутит ручку приемника. — Знаю я таких вато. Важно вовремя выдать им чингасос, чтобы смекали, что к чему. — Он мне кольцо подарил. Я пока не решила. У нас все серьезно, так что завязывай с воспитательными тумаками, Трехо. — Сама видишь, стоило один раз… — начинает тот. — Не будь таким каброном! — вспыхивает Вренч. — Не лезь в мою личную жизнь! Дозиметр на приборной панели угрожающе пискнул: рядом радиоактивная Пасадена. — Крепкий ты мужик, — меняет тему креолка. — Загнала вчера твою Импалу на рампу, глянула. Бойлер рванул так, что стимер и коробка — в хлам, топка тоже под замену, трансмиссию… попробую починить. А на тебе ни царапины. — Но мамес, чика. Моя чула из крепкой стали, а не пластиковой миерды. — Такую тачку угробил! Мог серебро на гонке взять, а вместо сводишь концы с концами. — Дело принципа: если проиграл на целой тачке, значит, не выжал из нее все, компренде? — Трехо резко рубит воздух рукой. — Симон. Но котел рванул не на финише, значит, мог бы лучше, си? — Просто добудь мне нормальный бойлер! — Будет тебе. Поверни там, рядом с ржавым автобусом. Впереди цель поездки: заброшенная винокурня. За сетчатыми воротами видны стоянка, ангар с пандусом и павильон с медной надписью «Giant Texas Distillers», некогда надраенной до блеска, а нынче цвета гуакамоле. Бетонное полотно ведет дальше, к белым корпусам. Все поросло яркой зеленью — безудержной, как плесень на забытой кесадилье. Надпись «Частная собственность» не останавливает Вренч, как и подвесной замок — лязгает болторез, и Трехо заезжает в комплекс. Паркует Шеви под навесом, проверяет радиационный фон и тушит топку. Облезлая ворона на крыше зловеще квакает. — И что, тут найдется бойлер для моей чулы? — Трехо на всякий случай прикрывает ворота. — Симон, — кивает Вренч. — Тут гнали вискарь в медных котлах. В больших, по двести галлонов, как бойлер Питербилта. На Импале была сороковка, но, думаю, для гонок нужен побольше. Ищем на полста галлонов, тут на нем новинки обкатывали. У твоей чулы большой капот, должен влезть с V-образным стимером. — Храни тебя Святой Микаэль. — добреет лицом Трехо. — Побольше — это мой любимый размер! Вренч раздвигает ветки матерого куста, чтобы изучить схему комплекса. — Кажется, нам нужно в «R&D Lab», — показывает она точку на карте. — Бери инструменты и пошли. Трехо подхватывает ящик, из которого торчат кувалда и болторез, цепляет мачете к поясу и шагает за ней. Вренч с треском поднимает пыльные жалюзи и впускает свет в ангар, нафаршированный подарками, как рождественская пиньята: чан, два перегонных куба, стеллажи с ящиками, бочонки... Механик обходит стол, читает маркировку и гладит металлического красавца по боковине. — Бинго! Стальной котел на двести литров. Атмосфер на 15-20 — зверюга, у меня даже манометра под него нет! Пакуй его, здоровяк. Я пока тачку подгоню. При помощи лома, досок, лебедки и мексиканской смекалки Трехо выкатывает из ангара будущее сердце Импалы и, вытерев пот со лба, закуривает. Смотрит, как коренастая креолка переносит найденную выпивку в кузов. Тащит уже четвертый ящик, держа перед собой за дно. — Бухло впитывает фоновые зиверты, — предупреждает Трехо. — Только ядреней стало, — отшучивается Вренч, переводя дыхание. — Продать можно. Или налить нежеланному гостю. — Или Молотов сделать, — включается в игру Трехо. Внезапно он замечает как в траве у ее ног что-то длинное разворачивается и шелестит маракасами. — Вренч, осторожно! — Трехо отбрасывает пахитоску и бросается к напарнице, занося мачете для удара. — Что? — шорох стеблей заглушает угрожающую трещотку, а ящик в руках креолки мешает увидеть гремучую змею, которая поднимает голову для укуса! Трехо и змея бьют одновременно: мачете рубит гадину на две извивающиеся половины, но Вренч уже отшатывается и роняет ящик. — Миерда! — она садится на землю, пытаясь пальцами выдавить отраву из укушенной лодыжки. — Бесполезно, чика. — Трехо откидывает дергающиеся обрубки. — Надо перетянуть ногу, чтобы замедлить яд. Аптечка есть? Вренч хромает в сторону Шеви, достает аптечку и роется в ней. Роняет бинт, пластырь, блистер таблеток… а вот и жгут! Трехо туго перехватывает им голень. Укушенная нога уже немеет — яд неумолимо поднимается к колену. — Держись! Тебя к Доку надо в Галвестон. Поедем через Пасадену, — Трехо готовит машину к гонке, его движения становятся быстрыми и верными. Он одновременно дергает пусковой рычаг и выкручивает вентиль подачи бензака до упора. Бойлер простующе хрипит накипью. — Не успеем, — Вренч всхлипывает. — Через полтора часа будет конец ноге, а через два — мне. Мы ехали сюда три! — Успеем. Еще как успеем! — отрезает Трехо. — Помчимся, как Святой Микаэль на грешников! Обжигаясь, он резко поднимает черный капот и мощными ударами кувалды сбивает его долой. Потом крушит стекла кабины: лобовое и заднее, улучшая кирпичеобразную форму пикапа до кирпича с дырой. — Ке чингадос? — Вренч смотрит на Трехо, как свежекастрированный бык на фермера. — Нужно больше охлаждения, — объясняет Трехо и продолжает разгонять тачку. Достает из брошенного ящика бутылку виски и льет прямо в жерло топки. Из трубы с гулом вьется синее пламя. Вторая порция присадки отправляется прямо в бензакобак. — Выйду за Рауля, — внезапно говорит Вренч, будто только об этом и думала. В этом решении она находит силу: достает свой липкий страх, гнев и тревогу и сжигает их в мысленном огне. — Конечно, чика, погуляем на свадьбе! Энчиладас! — Трехо кидает початый ящик виски на водительский диван и с виноватым азартом выжимает сцепление. Раскочегаренный Шевроле рванул с места, брызгая зеленью. Трехо слушает ритм шатунного механизма и в нужный момент врубает вторую скорость. И тут же резко, двумя руками, крутит руль, вписываясь в поворот. Стальной котел остается лежать на траве. Пикап таранит проволочные ворота и с пулеметным стрекотом вырывается на дорогу. Трехо врубает третью скорость, но старый Шеви еле ползет. Тогда мексиканец придавливает педаль газа ящиком виски, а сам встает, превозмогая ураган в лицо, и свешивается через пустую раму к заливной горловине. Заряжает туда новую порцию допинга. Пришпоренный скакун разгоняется, протестующе клокоча бойлером. Кто знал, что эта рухлядь может так гнать? Лишь бы не развалилась... Пасадена встречает неудавшихся сталкеров жухлой травой цвета охры, даже сорняки тут умирают. Трехо мчит по 45-му хайвею, с небрежностью профессионала выбирая путь между колдобинами. Вренч беззвучно молится Деве Гваделупской. Миновав Пасадену, Трехо хмуро гонит вдоль пролива, вдали виднеется Галвестонский тройной мост. Ящик виски наполовину опустел, на пассажирском месте Вренч без сознания; она покраснела, дышит часто и неглубоко. — Трехо вызывает шерифа, прием. Трехо вызывает шерифа, прием. Ну же, Фергюссон, отзовись! — повторяет он в рацию, в надежде, что станция участка добивает через пролив. — Это Фергюсс… случилось? — неразборчиво хрипит динамик. — Мадре де Диос! Шериф! Срочно бери дока и езжай к мосту. Я везу Вренч, ей нужна сыворотка от укуса гремучей змеи! — Принял, Трехо, — конец фразы тонет в помехах. Теперь все зависит от Шеви. И от дока — хорошо бы этот пендехо оказался трезвым. Пикап минует старый мост и выруливает на основную эстакаду. Мексиканец трогает горячий лоб лежащей Вренч и решается. Зубами рвет пробку с очередной бутылки и снова встает залить спирта в топку. Удерживая руль левой рукой, он балансирует над дымящимся стимером, а правой сжимает бутылку. Горлышко стучит о край закопченной трубы, омываемое ярко-голубым огнем. Ветер бросает язык пламени прямо в руку Трехо! Он отшатывается, а бутылка выскальзывает и падает в мельтешение раскаленных шатунов. Звяк стекла — и взошло маленькое голубое солнце! С оглушительным свистом давление выбивает манометр из котла. Пар хлещет в кабину! Брызги кипятка попадают на кожу девушки, она стонет в беспамятстве. — Диабло! — Трехо бросает взгляд на ошпаренную Вренч и срывает с себя разгрузку. Накидывает поверх котла, перекрывает струю кипятка. Теперь давление будет падать, счет идет на минуты, прежде чем тачка встанет. Нужно успеть, и значит... Трехо тянется за следующей порцией виски. Шериф и док ждут у моста рядом с черным Тахо. Подъезжает пикап Шеви, грязный и искореженный, как рейдерская колымага, он громко свистит пробитым котлом и стрекочет обнаженными шатунами. Полуголый чумазый водитель хладнокровно тормозит юзом, оставляя резиновые росчерки на асфальте, и выносит на руках бесчувственную Вренч. — Час двадцать! — говорит Трехо. — Ради Святого Микаэля, Док, вколи ей лучшую сыворотку! — На капот ее, — командует док, на глазах трезвея, и стучит ногтем по шприцу, чтобы выпустить воздух. Он делает уколы в бедро и голень, после чего срезает впившийся жгут. — Вовремя успели, — говорит он после осмотра. — Похромает полгода, но ногу удастся сохранить. Док суетится над Вренч. Трехо отходит обратно к пикапу. — Выкарабкается наша чика. Она крепкая, — Трехо одобрительно хлопает C10 по горячему шноркелю. — Вы обе из стали, а не из пластиковой миерды. Подлатаем вас, будете как новые. Отъезд камеры. Дымящийся С10 и Трехо уходят в затемнение. Проявляется сплюснутый золотой крест логотипа и слоган: «Chevrolet. Надежные машины с 1911 года. Послужат до конца света. И после». ______________________________________ Прим. орг. Нотариально заверенное количество знаков по счетчику GoogleDocs– 9982 Автор: WarCat [offline] , 13.08.2026 13:12 \| Отредактировано 13.08.2026 в 14:45 1
Текст сложновато воспринимается из-за автомобильных терминов, испанской речи, да еще и редких слов тоже насыпано: мреют, перхает, креолка. Так-то бодро получилось, но без этого было бы еще бодрей. Но вообще, странное дело, во всех рассказах персонажи с каким-то подвохом. В одном рассказе намеки на странную любовь между сестрами, во втором — с лошадью, а тут романтизируются маргиналы, промышляющие взломом и воспитательными избиениями. Положительные типы никому не интересны? Автор: Gven Morange [offline] , 13.08.2026 15:59 2
Положительные типы никому не интересны?Мы живём в обществе. Автор: Digital [M] [offline] , 13.08.2026 16:02 3
Показать содержимое И моя "Шевроле Импала". Ну не прям она, она на развале стоит, а так, с10 всего, но ты обращайся, если что. В целом, рассказ мне напомнил один из рассказов Свина, а конкретно Душная тема: ссылка Прежде всего обилием терминологии. Я, тогда, помнится, не восхитилась фактурой, потому что её было местами слишком много и я спотыкалась. Я, в общем-то, считаю что это хорошо, когда рассказ заставляет гуглить — развивающая функция, все дела. Но чувство меры в таких вещах тоже нужно. Как вот например тут: Фермерский пикап не раз побывал в мастерской: арки расточены, черный капот с раструбом топки парового котла, радиатор бронирован кенгурятником. Две выхлопные трубы выведены наверх на манер шноркелей, одна чадит дымом, вторая перхает паром. А вот сходный заход у Свина: Выполнять поворот оверштаг в одиночку, как заниматься сексом в гамаке – вроде всё понятно, но не особо удобно. Тут главное подготовиться, следовать алгоритму и не мельтешить. На крепком ветре стремновато. Зато не надо ни на кого полагаться – сам себе рулевой, сам себе шкотовый. Разница заметна невооруженным взглядом. И в тексте Свина, мне, на самом деле, не нужно знать, что такое оверштаг — следующая метафора поясняет: сложный поворот какой-то. "Сам себе штоковый" накидывает фактур_очки, но ему предшествует более понятное "сам себе рулевой" и заминки не происходит. В вводной же мне, увы, малообразованной по части машин надо загуглить и что такое расточенность арок, и раструб топки, и кенгурятник, и шноркели — просто чтобы понять, что за монстр передо мной. Не слишком хорошая ситуация, получается. Я-то конечно пойду и загуглю, я тупая, но упрямая, но рассказу в плюс не могу засчитать. Вторая проблема — автор перебрал и с мексиканской атрибутикой. Это, разумеется, и словечки в каждой фразе, иногда персонажи полностью переходят на испанский, как будто автор пишет нам из века эдак девятнадцатого, когда можно было написать половину романа по-французски. То есть, и сейчас, конечно, можно, что мы и видим, но Толстой-то хоть совесть имел, он: — Eh bien, mon prince. Gênes et Lucques ne sont plus que des apanages, des поместья, de la famille Buonaparte. Non, je vous préviens que si vous ne me dites pas que nous avons la guerre, si vous vous permettez encore de pallier toutes les infamies, toutes les atrocités de cet Antichrist (ma parole, j'y crois) — je ne vous connais plus, vous n'êtes plus mon ami, vous n'êtes plus мой верный раб, comme vous dites 1. Ну, здравствуйте, здравствуйте. Je vois que je vous fais peur 2, садитесь и рассказывайте. — И писал эту часть по-французски, а не транскрипцией, чтобы уж во всяком случае можно было легко в словаре найти (а в наше время и в гуглопереводчик загнать); — И перевод сам давал в сносках. Великой души человек был Лев Николаевич. Но это мелочная придирка, на самом деле, проблема тут серьёзная на мой душный взгляд в другом. В рассказе про мексиканцев нет Мексики. Есть миерда, есть чула, есть кесадилья с энчиладас, а Мексики нет. ОХК как-то потроллил Сакуру Гайден, превратив её в легенду об Алтынчеч, так же и тут — ну давайте заменим кесадилью и энчиладас на бешбармак и бялиш, Трехо на Азата, а Вренчи на Айгуль. Сильно рассказ потеряет? Да нет. Резонный собеседник возразит мне — да ты поехала, нейросеть, нафига тебе Мексика? Они из техасской винокурни цилиндры для движка прут! — всё так, но я к тому и веду. Дизельпанк, он как и стимпанк — да и в общем это однояйцевые жанры-близнецы, очень открыточный жанр. И если он дизельпанк и более ничто (бесстыже ворую у мастистых критиков), то какой в нём может быть интерес? Если в нём мексиканцы нипочему, просто хотелось мексиканцев, если в нём Техас просто потому что рядом с Мексикой, то и впечатление от рассказа будет вида — "а чего мы там не видели". Не смотревшая ни одного Безумного Макса, я однако с порога узнала и этот ржавый фильтр, и даже перец с проседью меня не смутил, хотя я при слове перец думаю о "красном", потому что рыжих в постапоке — хоть на консервы запасай. Ведь если бы тут была интересная максиканская фактура, пусть и в обёртке дизельпанка, это бы сразу прибавило рассказу в весе. А так — ну да, покатушки едва ли не в стиле аниме RedLine, мексиканские словечки вперемешку с автомобильными детальками и более ничего. ОХК, разнося однояйцевого близнеца "Штиль" в своё время упомянул, что если уж делать обёртку, то она должна быть яркой. Здесь же нас ждёт клишированный ржаво-желтый (потому что все знают, Мексика идёт в комплекте с жёлтым фильтром) фильтр обыкновенного дрифта в радиоактивном Мухосранске. Отъезд камеры. Дымящийся С10 и Трехо уходят в затемнение. Проявляется сплюснутый золотой крест логотипа и слоган: «Chevrolet. Надежные машины с 1911 года. Послужат до конца света. И после». А вот это, на мой взгляд, и вовсе дешевый ход. Если до этого у нас была пусть не захватывающая, не поражающая воображение, но в целом крепко сбитая история — то зачем эти заигрывания с постмодерном? В чём необходимость была этого плот-твиста, я решительно не понимаю. Он как будто вставлен как отходной манёвр: "а это всё понарошку написано". Ненужный совершенно здесь трюк. Он не опрокидывает, просто заставляет развести руками. Автор: Digital [M] [offline] , 14.08.2026 00:29 \| Отредактировано 14.08.2026 в 00:48 4
Это самым обидным образом плохо – видно, что этот углепластик старался, но не получилось, не прокинул чек. Словно подгоревшие эмпанадас кон карне. Начну с конца — опрокидывающая концовка, что это, мол, все была реклама. Интерес опрокидывающей концовки в том, что он заставляет все произведение переосмыслить и понять в нем чего-то, что не было понятно сразу, взглянуть с новой стороны. Но в данном случае новая сторона – "это все было не по настоящему" — наоборот обесценивает все, что было до этого, показывает, что понимать там было нечего, и заставляет заметить недостатки, которые при первом прочтении не были так заметны. По поводу концовок формата "это все был сон" не прошелся только ленивый и я писать то, что мог бы написать и ChatGPT, не буду, а вот много менее очевидных вещей такая концовка тоже ломает. Например, тот факт, что текст абсолютно не бьется с описанием происходящего на экране. Тут же сидит креолка с каштановым каре, молодая, но уже повидавшая жизнь. У меня за это зацепился глаз сразу, но я решила забить – мелочь. Но после концовки понимаю — не мелочь, а сильный косяк. Остальной описательный текст идет конкретный, визуальный и образный, и написан от нейтрального лица. А тут внезапно перешли на оценочное суждение, теперь это не просто авторский текст, а рассказчик с мнением. Это описание рекламного ролика. Как мне на экране видно, что она уже повидала жизнь? Я вижу молодую креолку с каштановым каре, дальше что, как на ней написано, что она повидала жизнь? Ну и дальше так же; не буду как синемасинз диньгдигьгать счетчик каждый раз как происходит один и тот же косяк, сам поймешь. Мексиканизмами явно переборщили. Какой эквивалент "развесистая клюква" по испански? "Перезрелый авокадо"? Пусть так. При первом прочтении тут ощущение недоумения — отсылки на мексиканскую культуру и случайные вставки испанского насыпаны без какой-то идеи и логики, случайно. Никаких реальных интересных аспектов культуры хиспанцев не раскрыто и не показано, чисто только испанские слова. Они не используются в тех местах, где персонажи выражают какие-то яркие эмоции, или когда их культура играет важное значение. Так что какую роль они тут несут — неясно. Если задача была просто создать антураж — то здесь он наоборот выходит как-то на передний план; перезрелое авокадо это главная тема произведения, а мэд максовый постапокалипсис это антураж, существующий чтобы было места на несчетных чурроз и пендехоз. После концовки же точка сборки сдвигается — окей, это реклама. Авокадо намеренное, это расистский юмор для американцев. Но почему "шевроле" стало бы именно на таком панче рекламировать? Это с американского севера и канады, бренд, который всегда позиционировал себя с патриотической точки зрения, как "наш, американский" — что именно добавляет перезрелый авокадо в маркетинговый посыл, решительно непонятно. Постапокалипсисов так-то хватает и американских; а "Мэд Макс" — который для американцев и есть первое что приходит в голову на "постапокалипсис с крутыми тачками" — вообще австралийский. Теперь авокадо не просто раздражает, но и саботирует основной посыл. Шноркель. Автор: Солнечная Принцесса [offline] , 14.08.2026 02:51 \| Отредактировано 14.08.2026 в 02:56 5