Набор игроков

Завершенные игры

Новые блоги

- Все активные блоги

Форум

- Для новичков (3963)
- Общий (18676)
- Игровые системы (6563)
- Набор игроков/поиск мастера (43267)
- Котёл идей (5675)
- Конкурсы (19501)
- Под столом (21696)
- Улучшение сайта (11602)
- Ошибки (4574)
- Новости проекта (15907)
- Неролевые игры (11955)

Конкурс №23 "Выше облаков"

Вниз    Вернуться в раздел "Конкурсы"
 
Выше облаков
Тема: Двое против ветра

Выход из четвёртого лагеря напоминал Максиму посадку на самолёт: люди в ярких пуховиках теснились между палатками, стараясь пораньше занять место в цепочке. Только вместо чемоданов за спинами висели кислородные баллоны, а вместо посадочного рукава в ночь уходили перила.

Выше цепочка растянулась. Максим шёл за Ильёй, гидом, различая в свете налобника только оранжевые плечи и капюшон. На повороте десятки фонарей змеились вверх и пропадали за перегибами. Впереди остановился один огонёк, следом второй, третий. Очередь дошла до Ильи.
– Пятьдесят с лишним тысяч долларов, семь недель – и я на «Выхино» в час пик, – сказал Максим, воспользовавшись остановкой.
– Потерпи, – ответил Илья. – Скоро увидишь, за что платил.

Ночь понемногу выцветала, и из неё выступили дальние хребты. Далеко внизу лежало белое поле облаков, а по нему до самой дымки тянулась треугольная тень Эвереста. Максим сбавил шаг. Сзади недовольно кашлянули, звякнул карабин. Пришлось идти дальше.

У следующего узкого места сверху спускалась группа уже побывавших на вершине. Люди впереди один за другим прижимались к скалам. Максим шагнул вслед за Ильёй и упёрся ладонью в кусок палатки, вмёрзший в снег. Потом увидел ботинок.
Из-под наста выглядывала согнутая нога в голубом комбинезоне, остальное снег почти сравнял со склоном. Синтетика даже не выцвела: ткань выглядела так, будто её занесло только этой ночью. Максим отдёрнул руку, но встречный плечом вжал его обратно. Несколько секунд пришлось простоять вплотную к мёртвому человеку.

Жена перед поездкой больше всего боялась именно такого конца – не самой смерти даже, а того, что он останется где-нибудь наверху и его не смогут забрать. Максим успокаивал её тем же, чем себя: маршрут готовят заранее, рядом идёт гид, наверху есть запасы кислорода, а внизу ждёт команда. Очередь двинулась. Карабин щёлкнул на следующем участке.

На вершину они вышли около половины одиннадцатого, почти на час позже расчёта. Кислород шёл с высокой подачей, но ноги приходилось переставлять почти сознательно: поднять ботинок, поставить, перенести вес. Последний участок обманывал: за каждым коротким перегибом открывался новый подъём. Когда гид остановился, Максим сперва решил, что впереди очередная задержка.
– Всё, – сказал Илья.
После почти двенадцати часов подъёма одно было хорошо: выше идти больше не надо. Максим поднял голову – и куда бы ни повернулся, земля уходила вниз. По привычке он разглядывал гребни, прикидывая их высоту, пока не понял, что смотрит сверху на каждый. Рядом мужчина в красной куртке пытался развернуть флаг, но ветер наматывал ткань обратно на древко. Женщина в жёлтом пуховике плакала, пока шерпа фотографировал её.
– Ну как? – спросил Илья.
Максим ответил не сразу.
– Красиво.
Илья протянул кулак, и Максим стукнул по нему варежкой.

Из рации донёсся голос руководителя экспедиции:
– Ветер пришёл раньше прогноза. Кто ниже Южной вершины – разворачиваем. На вершине не задерживаемся.
Илья посмотрел на часы и положил руку на плечо Максима. Тот ещё раз повернулся к краю: ниже люди казались непривычно маленькими – яркие точки возле тонкой линии перил.

Вершина быстро исчезла. Почти два часа они спускались до кислородного запаса, где Илья принялся менять баллоны. По очкам сухо щёлкнуло. Максим провёл по стеклу рукавицей – на краю застряла белая крупинка. Ещё несколько зашуршали по плечам, а по гребню уже струилась позёмка. Скалы понемногу сменялись более открытым склоном, и ветер больше не дробился о камни, а давил поперёк длинными порывами. Мокрая спина тянула тепло. Стоило поднять голову, как снежная крупа находила щель между маской и щекой. Максим видел только ступени перед собой, перила и оранжевую куртку ниже.

Порыв навалился сбоку. Максим вынес ногу шире, ботинок скользнул по жёсткому насту. Ступню повело вниз, следом – всё тело; через мгновение он уже ехал на боку, а карабин со звоном бежал по перилам. Илья успел развернуться: присел, упёрся кошками и поймал Максима за лямку рюкзака в тот же момент, когда тот врезался в него. Удар крутанул обоих. Илью рвануло вниз, а зубья правой кошки остались в насте. Он коротко выругался. Ус страховки Максима натянулся и дёрнул его обратно к перилам.
Максим поднялся не сразу. Руки дрожали, бедро ныло после удара. Сделал пробный шаг, проверил страховку, прислушался – кислород привычно шипел у щеки.
– Цел? – донеслось снизу.
Максим поднял большой палец.
Оранжевая куртка двигалась впереди в прежнем ритме, и Максим шёл следом, пока снег то скрывал гида почти целиком, то отпускал. На крутом участке Илья замешкался. Поставил правую ногу ниже, но тут же вернул и поискал другую опору. Когда опёрся на неё – правая нога подломилась, и Илья обеими руками повис на перилах. Потом осторожно попробовал ещё раз. Ботинок встал твёрдо, но при следующем шаге колено снова подломилось. Максим спустился к нему.
– Колено?
Илья кивнул. Максим снял с его рюкзака неполный резервный баллон, пристегнул к своему и встал с больной стороны. Илья обхватил его за шею. Его дыхание через маску шумело у самого уха Максима. Первые метры они прошли без остановки; правую ногу Илья только переставлял следом. На порывах приходилось замирать, прижавшись к склону, пока снег набивался под край капюшона. Когда стихало, делали ещё несколько шагов. Рука всё тяжелее лежала на плече, а рюкзак Ильи то и дело стукался о спину Максима. Впереди на анкере билась красная лента. Каждый раз, когда Максим поднимал голову, она была всё там же.

Сверху показался шерпа с клиентом. Поравнявшись с ними, шерпа без вопросов подхватил Илью с другой стороны. Максим наконец смог выпрямиться, и следующие ступени они прошли заметно быстрее. Ниже клиент остановился и поднял манометр: стрелка была почти у нуля. Шерпа оглянулся на Илью, тот махнул ему вниз. Когда шерпа помедлил, повторил жест резче. Тогда шерпа хлопнул Максима по плечу и пошёл к клиенту.
Максим прижал рацию к самой маске.
– Восемь сто пятьдесят. Илья. Колено. Идти почти не может.
В динамике трещало.
– Принял. Двое выйдут вам навстречу.
Максим посмотрел вниз: ни лагеря, ни людей – только перила уходили в белую муть.
Илья ещё пытался идти сам, но через пару шагов Максим принимал его вес на плечо. Иногда проходившие мимо подхватывали гида и помогали дотянуть его до следующего анкера. Потом уходили дальше, и они снова оставались вдвоём.

За скальным выступом ветер перестал сечь лицо. Илья опустился в снег. Максим сел рядом и вытянул затёкшую руку, сжал и разжал плохо слушающиеся пальцы.
Илья постучал по колену, ткнул Максима варежкой в грудь и показал вниз. Максим посмотрел туда, где должно было быть Южное седло – склон терялся в снегу через несколько десятков метров, – и покачал головой.
Даже сидя, Максим не мог отдышаться. Его знобило, колени разгибались неохотно. Максим упёрся рукой в склон и поднялся не с первого движения. Илья подтягивался на перилах, а Максим снизу упирался ладонями в обвязку и толкал. До следующего крепления они всё-таки дотянули, но дальше стало круче. Илья попробовал сделать ещё шаг и остановился.
Рация затрещала:
– Идём медленно. Сильный ветер.
– Далеко?
Максим не разобрал ответа.

На каждом креплении Максим всё дольше висел на перилах, пока Илья держался рядом на левой ноге. Плеча он почти не чувствовал: когда гид опирался сильнее, самого тянуло вбок. В следующий раз они сели прямо у перил. Вытянутую ногу Ильи успело припорошить. Максим машинально смахивал снег с ботинка, когда из рации донеслось:
– ...развернулись. Повторяю, развернулись. Порывы слишком сильные.
Снег снова лёг на ботинок.
– Понял.
Илья поднял голову: Максим показал вниз и скрестил руки. Гид смотрел мимо него, затем ухватился за перила и встал. Максим упёрся рукой в наст, подтянул под себя ногу, помедлил, оттолкнулся и выпрямился, подставляя плечо. Они снова двинулись вниз. Рука Ильи потяжелела – он осел, увлекая Максима следом.
Илья больше не пытался вставать. Максим помог ему устроиться у перил, поправил маску и натянул капюшон плотнее. Задубевшая ткань хрустнула под варежками. Он провёл рукой по шлангу, нащупал соединение у маски – кислород шипел ровно. Подтянул резервный баллон и перестегнул обратно к рюкзаку Ильи. Дёрнул карабин страховки, ощупал защёлку и потянул снова.
Илья молча следил за его руками. Максим взялся за свою защёлку. Варежка Ильи легла ему на рукав.
– Подожди.
Максим не двинулся. Варежка медленно скользила по пуховику. Илья перехватил выше, но гладкая ткань всё равно поползла из-под руки.
Когда рукав освободился, Максим перестегнулся ниже и пошёл. На открытом участке ветер сдвинул его поперёк склона на полшага. Максим вцепился обеими руками в верёвку и переждал, не поднимая головы. Когда снег на секунду поредел, внизу проступили огни Южного седла.

К лагерю он вышел в сумерках. У первых палаток потянулся к карабину, но пальцы не справились с защёлкой. Кто-то подошёл сбоку и подхватил его под руку.
– Илья?
Максим показал наверх.

В палатке с него стянули заледеневшие варежки. Пальцы почти не сгибались; кружку он обхватил обеими ладонями и держал, не пытаясь пить. Рядом говорили, что до ослабления ветра наверх никто не пойдёт. Рацию положили возле спальника. Максим лёг поверх него, не снимая пуховика. Он проваливался в короткий сон и просыпался от хлопков ткани рядом с головой. Перед рассветом палатка вздрагивала реже. Снаружи начали разговаривать, зашуршала одна молния, следом другая.

Трое ушли наверх ещё в темноте. Максим слушал рацию, оставив попытки уснуть. Сквозь помехи голос называл высоту и обрывался. Дальше долго был только треск.
– Вижу оранжевую куртку.
______________________________________
Прим. орг. Нотариально заверенное количество знаков по счетчику GoogleDocs – 9413
Автор: SolohinLex [M] [offline] , 23.08.2026 14:02 1

Я спросил тебя: - зачем идете в горы вы?-
А ты к вершине шла, а ты рвалася в бой,-
Ведь Эльбрус и с самолета видно здорово.
Рассмеялась ты - и взяла с собой.

История одного восхождения. Как водится, опасного и требующего напряжения всех сил и полной взаимовыручки.

Выход из четвёртого лагеря напоминал Максиму посадку на самолёт: люди в ярких пуховиках теснились между палатками, стараясь пораньше занять место в цепочке. Только вместо чемоданов за спинами висели кислородные баллоны, а вместо посадочного рукава в ночь уходили перила.

Прекрасное начало. Лирическое и с удачной метафорой.

Ночь понемногу выцветала, и из неё выступили дальние хребты. Далеко внизу лежало белое поле облаков, а по нему до самой дымки тянулась треугольная тень Эвереста. Максим сбавил шаг. Сзади недовольно кашлянули, звякнул карабин. Пришлось идти дальше.

Снова прекрасное описание природы широкими черно-белыми мазками. А потом внезапно сцена, когда в спину тычут карабином и заставляют идти дальше. Карабинеры. Не, я сообразил, конечно, что про другой карабин речь идет, но пришлось уже сосредоточиться. В моменте было непонятно что речь идет об альпинистах, упоминалось только "выход из четвёртого лагеря". Мало ли какой у них лагерь? Может, с арестантами?

Илья посмотрел на часы и положил руку на плечо Максима. Тот ещё раз повернулся к краю: ниже люди казались непривычно маленькими – яркие точки возле тонкой линии перил.
Не понял, зачем он положил ему руку на плечо? Надеюсь, это не намек на какие-то неуставные отношения между альпинистами.

Вообще, дальше, когда пошел выживач, читать стало как-то изнурительно. Преодолели кусок маршрута, потом шерпа проходящий мимо помог, потом еще преодолели кусок. Потерялось ощущение прогресса и все дальнейшее превозмогание воспринимается как один слабоструктурированный большой кусок текста. Не знаю как надо было, кажется, надо как-то искусственно для читателя расставить вехи...

В целом мощно, но я заскучал. В тексте люди на грани, а мне скучно, вот такой я зараза.
Автор: Gven Morange [offline] , 23.08.2026 22:15 2

Соглашусь с Гвеном.

Если в начале читалось интересно и хорошо, качественно, то дальше пошло изнурительно, прямо как описываемый выживач. Пошли сплошные описания действий, за которыми не получается выцепить цельную картинку и суть происходящего. С одной стороны, конечно, отлично передаётся тяжёлая атмосфера ситуации, в которую попали Илья с Максимом, с другой стороны - оно отвращает меня, как читателя.

По сюжету тут Максим, отвалив 50 тыщ долларов с лишним, забирается на Эверест вместе со своим гидом Ильёй. По пути наверх Максим видит вмороженного в лёд мёртвого чувака, и вспоминает, о каких страхах ему говорила жена по поводу поездки. Поднявшись на нужную вершину, они стали спускаться вниз, потому что погода стала портиться, поднялся ветер. По пути вниз Максим поскользнулся, и его вместе с Ильёй сбило, Максима дёрнуло обратно к перилам, а Илью рвануло вниз. И вот Максим вроде был цел, но побит, зато у Ильи что-то приключилось с коленом и дальше гид не мог сам идти. Начался долгий изнурительный спуск. Группа, вызванная на помощь, свернула назад из-за ухудшившейся погоды. В какой-то момент Илья не смог идти дальше, Максиму оставил ему резервный баллон кислорода и поплёлся дальше и дошёл до лагеря. И дальше он отлёживался там и слушал радио, пока там не сообщили об увиденной оранжевой куртке Ильи.

Выходит, Максим не только красоты посмотрел, но ещё и лицом к лицу встретился с той смертью, о которой его предостерегала жена. Только по воле случая смерть начала охоту не за ним, а за его гидом Ильёй. Сумел ли он в конце выжить? Тут финал открытый, но скорее всего вряд ли.

В целом, вторая половина рассказа, состоящая из сплошного перечисления действий, работает на атмосферу, но читается тяжело. Может, дело в плюс-минус однородной ритмике предложений, может, в отсутствии каких-либо описаний, из-за чего рисуется не картинка, а алгоритм действий персонажей.
У рассказа есть какая-то своя изюминка, своя сила, но он мне итогово не зашёл.
Автор: Romay [offline] , 25.08.2026 15:22 3

ДА СКОЛЬКО МОЖНО ГРУСТНЫХ КОНЦОВОК!

Я понимаю что открытый финал, но всё же.

На самом деле, у меня есть в целом четенькая ассоциация к рассказу, это фильм Затерянный во льдах. С Миккельсеном. Там тоже снег, буря и двое против ветра. Вернее один и балласт, потому что там весь фильм один тянет на себе вторую.
Маме кино очень понравилось, а она мне редко когда рекомендации даёт по чему-то современному. Но очень уж любит "правильный" посыл.

Тут всё более приземленно и реалистишно. Один оставил другого, потому что с гор второго не спустить, а оставаться - помирать вдвоём.
Ну, наверное это правильное решение. И я почти уверен, что спустись они чудом вдвоём, тут бы покидались какахами "нуемананунебываеттакнуалёчтозаванильныесполи".

Но я буду стоять на стороне своих розовых соплей и счастливых концовкой и саперной лопаткой отбиваться от гримдарка!

Потому что это так-то моя основная претензия. Ведь написано зашибись. Такой, суховатый, очень собранный текст вышел, но в среднем - очень правильно работает.
Теме соответствует от и до, самым буквальным образом.
И горы это круто.

P.S. Подумал что всё-таки не настолько много грустных финалов в конкурсе, так что капс лишний :D
Автор: Вилли [offline] , 26.08.2026 00:12 | Отредактировано 26.08.2026 в 00:13 4

Я сейчас займусь неожиданным в контексте ситуации, но естественным для меня делом: втыканием ножей в спину. Выше вот уже есть жалобы на то что начиная со второй части люди заскучали или во всяком случае им стало менее интересно — и мне кажется, понятно почему: в этом рассказе есть только описание событий, причём ровным гладким языком, да ещё и автор как будто постарался и предложения нарезать одинакового размера. Получился эдакий "фильм", и вот об этом я и хочу поговорить — попытка описывать только действия его и сгубила. Это не работает в тексте. Я всё ещё думаю, что хорошая экшен-сцена не обязательно пишется через то, что у героя трусы вспотели и в затылке пересохло, и есть определённая категория людей, которые как и я, могут восхититься метнутым огнешариком (всё-таки воображение штука очень разная, и кинематографическое воображение существует не только в нашем воображении, пардон за каламбур). Но здесь у нас и не экшен-сцена. У нас драма с панорамными видами. Блокбастер, если угодно, но не тот, в котором небоскрёбы взрываются, а тот, в котором Эверест с натуры, снежные бури на панорамных кадрах, вот это всё.

Здесь не обойтись без рефлексии, без описания чувств. Вот идёт Максим, вот идёт Илья, а кто они, что за люди? Как им сочувствовать, если единственное, что мы о Максиме знаем — это его шуточка про Выхино, а про Илью и вовсе ничего? Помрёт Максим, да пусть и Илья с ним. Даже статистка на вершине расплакалась от счастья, а Макс только и сказал "красиво", да брофист Илюхе отвесил. Никаких ощущений у него Эверест не вызвал, вершина мира на минуточку — то есть, может и вызвал, но автор нам рассказать забыл.

И потому ни последующий спуск, ни финал отклика не вызывают, а читаются тяжело. Описания гладкие, без перлов, а картину не особо рисуют. И опять же, о чувствах:
Мокрая спина тянула тепло. Стоило поднять голову, как снежная крупа находила щель между маской и щекой.
— А Максим не поёжился, ни чертыхнулся, ни вскрякнул недовольно: терминатор какой-то. Первое предложение ещё норм, рисует картину, но написано оно максимально обезличено — спина тепло тянет, но спина как будто сама по себе, и Макс сам по себе. Вдвоём за Ильёй спускаются, и спина на себя подогрев перетягивает.

Может быть это задумка была такая, у нас тут на конкурсе одно время был форс "не рассказывай, а показывай" — но это не ультиматум, не аксиома! Если уж не получается показать, то хотя бы стоит рассказывать. Во всём происходящем я нашла один момент, который меня цепанул:

Илья молча следил за его руками. Максим взялся за свою защёлку. Варежка Ильи легла ему на рукав.
– Подожди.
Максим не двинулся. Варежка медленно скользила по пуховику. Илья перехватил выше, но гладкая ткань всё равно поползла из-​под руки.
Когда рукав освободился, Максим перестегнулся ниже и пошёл.
Вот здесь, кмк, получилось интересно, без слов показать что Илья отчаянно просит его не оставлять, а Максим уже принял решение. И то можно было как-то разбавить, ритм немного разбить, причесать:

Илья молча следил за руками. Когда Максим взялся за защёлку, варежка Ильи легла на рукав.
– Подожди.
Варежка медленно скользила по пуховику. Илья перехватил выше, но гладкая ткань всё равно поползла из-​под руки. Когда рукав освободился, Максим перестегнулся и продолжил спуск.
Кажется, чуть получше стало, поживее. Притяжательные местоимения тут мне кажется избыточны, они из контекста и так понятны, зато теперь не утяжеляют текст, а сам он по ритму стал не такой сонный.

В общем, рассказ норм, но с задачей, которую автор поставил, как будто не справляется. Очень сонный, очень гладкий рассказ — совсем не похоже на восхождение на Эверест, когда в полуобморочном состоянии тебе приходится заставлять себя переставить ногу, промокшая спина зябнет, как на сквозняке, и тут ещё и гиду колено ушибло.

Кстати при прочтении вспомнился коротенький рассказ Толстого (этот конкурс похоже проходит под его знаменем: Бунин и Набоков уходят в прошлое), "Акула". Там он ведь почти идейно такой же: есть экзотический отдых (купаются в открытом океане), есть внезапная угроза (акула) и есть действия по её предотвращению. Только там артиллеристу повезло, а Илье нет. Только Толстой и рассусоливать её не стал, в 2.2к уместил, но он ещё и не забыл, что хорошо бы настрой передать. Вот как там кульминационный момент описывается:

Визг этот как будто разбудил артиллериста. Он сорвался с места и побежал к пушкам. Он повернул хобот, прилег к пушке, прицелился и взял фитиль.

Мы все, сколько нас ни было на корабле, замерли от страха и ждали, что будет.

Раздался выстрел, и мы увидали, что артиллерист упал подле пушки и закрыл лицо руками. Что сделалось с акулой и с мальчиками, мы не видали, потому что на минуту дым застлал нам глаза.

Но когда дым разошелся над водою, со всех сторон послышался сначала тихий ропот, потом ропот этот стал сильнее, и, наконец, со всех сторон раздался громкий, радостный крик.

Вот тут есть что подсмотреть — и, пусть и банальное "замерли от страха", ожидание, вот артиллерист "сорвался с места" (а не прости господи, "поспешил" какое-нибудь),ропот, радостный крик. И особенно — не испугавшийся, не нервничающий, а "пал подле пушки и закрыл лицо руками" — то самое не рассказывай, а показывай. Акула не бог весть какой рассказ Льва Николаевича, я думаю, но даже тут можно было бы кое-что урвать. Отдельно можно обратить внимание: первые три предложения "Акулы" в цитате построены по тому же принципу, что и у автора, однако потом Толстой меняет их длину — и это оживляет повествование.

Я понимаю что открытый финал, но всё же.
Да не думаю, что открытый. Макс на морозе пробыл меньше, и то вон в каком состоянии. Илье, думаю, точно конец.
Автор: Digital [M] [offline] , 26.08.2026 10:04 | Отредактировано 27.08.2026 в 12:18 5

Белое Безмолвие

Рассказ, написанный хорошим, четким, образным кинематографичным стилем, отправляет нас в куда-то в безысходность и чем-то неуловимо напоминает Джека Лондона. Картинка подана очень достоверно, отчетливое ощущение, что автор полазил с карабинами и кошками, если и не прямо на Эверест, то хотя бы на Белуху как минимум взобрался.
Правдоподобно и натурально описано восхождение и незадачливый спуск, все действия и события выглядят реалистично, как в документальном фильме. Рассказ пронизан обреченностью, причем с самого начала, как ни странно – ни ожидаемых восторгов от Вершины, ни морального катарсиса от похода, никаких личных отношений – все подчинено цели подняться, спуститься, вернуться живым. Что, очевидно, удалось не всем, причем этот исход между строк чувствуется еще до того, как все полетело в тартарары. Не было ни проблеска надежды, редкая кратковременная помощь никого не спасла, как герои были наедине со стихией, так и остались.

В итоге, поняв, что Илья дальше идти не сможет, Максим принял правильное решение и оставил гида одного, потому что нет никакого смысла умирать рядом с незнакомым чужим тебе человеком, который к тому же просто деньги зарабатывает таким опасным трудом.

К моему большому сожалению, при всей яркой достоверности событий, оба – и Максим, и Илья выглядят пустыми и неинтересными персонажами, без каких-либо личных качеств. В целом-то, конечно, человека надо пожалеть только за то, что он человек и оказался в тяжелой ситуации, но так это не работает. За что-то бы зацепиться, но слишком буквально применена "камера-мотор". Ни на вершине, ни в момент опасности, ни в момент принятия тяжелого морального решения (или, наоборот, легкого? ) мы не видим какого-либо эмоционального накала, а на самом-то деле, события рассказа должны по идее штормить по эмоциям.

Возможно, автор специально уклонился от погружения в мир чувств и мыслей, показав нам красивое кино – мол, думайте сами. Может быть, он ждал от читателей рассуждений о том, что на самом деле переживал Максим, оставляя Илью на произвол судьбы (без рации, как я поняла?), или обсуждения - как должен был поступить экскурсант за свои 50к, и т.д., а мы свели все к картинкам и безэмоциональности.

В целом. Рассказ - зачет, тема - чек.
Автор: Fiona El Tor [M] [offline] , 27.08.2026 13:49 6

Рассказ прекрасно написан — по большей части: ниже я кое к чему всё-таки придерусь. Но пока о хорошем.

Хороший стиль бывает разным: у одних это образность, неожиданные и меткие метафоры и сравнения, плещущая в текст выдумка. Здесь не так: тут текст прозрачный, чистый, берущий точностью слов. Смотрите, во всём рассказе нет вообще ни одного образа — по крайней мере, я не нашёл — только буквальные описания, но какие меткие!
На повороте десятки фонарей змеились вверх
По очкам сухо щёлкнуло.
Мокрая спина тянула тепло.

Или вот, важный отрывок. Обратите внимание, сколько в этом отрывке глаголов и какие они изобретательные:
Порыв навалился сбоку. Максим вынес ногу шире, ботинок скользнул по жёсткому насту. Ступню повело вниз, следом – всё тело; через мгновение он уже ехал на боку, а карабин со звоном бежал по перилам. Илья успел развернуться: присел, упёрся кошками и поймал Максима за лямку рюкзака в тот же момент, когда тот врезался в него. Удар крутанул обоих. Илью рвануло вниз, а зубья правой кошки остались в насте. Он коротко выругался. Ус страховки Максима натянулся и дёрнул его обратно к перилам.
Восемнадцать глаголов на 79 слов! Вот как надо передавать динамику в тексте, смотрите и учитесь! Никакой нарубки предложений, зато глаголы один за другим — присел, упёрся, поймал! Врезался, крутанул, рвануло! Напоминаю, глагол — единственная часть речи в русском языке, которая передаёт действие (окей, меня поправляют, что ещё деепричастия — они, конечно, тоже глаголы, но всё-таки формально выделены в отдельную часть речи), поэтому когда вы описываете сцену, где много действия происходит за короткое время, не получится сделать её короткой без обилия глаголов. Разбавь их другими частями речи — и сцена поплывёт, вместо короткого абзаца получится утомительно длинный, к концу которого читатель забудет, что было в начале, а уж тем более забудет, что всё это должно происходить в секунды. А ещё посмотрите, как умело подобраны глаголы: во втором предложении описывается три подобных действия — всё скользит: ступня скользит, вслед за ней скользит сам Максим, за ним скользит по перилам карабин — но автор не утомляет читателя повторами. Взять хоть то, что карабин «бежит» — незамысловатый глагол, зато какой точный! Я вам гарантирую: менее умелый автор бы либо расплылся бы в десяти словах, либо ввернул бы повторное «заскользил» или что-то в этом роде. Да и ещё вопрос, услышал бы он вообще этот звон карабина по перилам. Мелочь — а какая классная. И оно там везде так.

Те, кто приписывает этот рассказ мне, давно забыли, как я пишу: у меня всегда ворох образных сравнений. Так я бы писать никогда не стал и, по правде, не смог бы.

В общем, написано превосходно (по большей части). Конечно, рефлексии героев мало, но чёрт его знает, может, оно и к лучшему: люди на 8848 метрах высоты, да ещё и после экстремальной физической нагрузки, находятся в изменённом состоянии сознания — думаю, что их умственной энергии хватает разве что на то, чтобы мысленно записать себе ачивку: «Я сделал это», а на рефлексию сил не остаётся. Вот в короткое «Красиво» и фистбамп я верю: возможно, это максимум эстетических переживаний и их проявлений, на которые человек способен на такой высоте.

Но есть у этого рассказа и кое-какие проблемы. Одна из них — перескок точек зрения с Максима на Илью. Рассказ начинается и до самого спуска с горы продолжается с ТЗ Максима — читатель успевает привыкнуть, что вся кинестетика, «мокрая спина» и хлещущий в бок снежный ветер — это всё про Максима. Но вдруг без предупреждения точка зрения меняется:
Поставил правую ногу ниже, но тут же вернул и поискал другую опору. Когда опёрся на неё – правая нога подломилась,
— не знаю, как вы, но я на этом месте запутался, мне пришлось перечитывать, чтобы осознать — подломилась нога не у нашего главного героя, а у его гида. Такой перескок ещё можно было бы понять, если бы дальше всё описывалось от лица Ильи — но нет, рассказ возвращается к точке зрения Максима. Гораздо лучше было бы описать, как Максим видит, что Илья мешкает, не может опереться на ногу и так далее. Вот, кстати, здесь можно было подпустить и рефлексии: не знаю, чувства ли вины (опять-таки, возможно, на такой высоте оно атрофируется), то хотя бы страха?

Выше я сказал, что в рассказе нет образных сравнений, но одно всё-таки есть, только я не стал его засчитывать, потому что его проводит не автор, а Максим:
Выход из четвёртого лагеря напоминал Максиму посадку на самолёт: [...] Только вместо чемоданов за спинами висели кислородные баллоны,
А на посадке у людей за спинами висят чемоданы? Образ понятен, но сформулировано за гранью перла. Надо было так:
только не с рюкзаками, а с кислородными баллонами за спиной
— и к предыдущему предложению бы пристегнуть, а то обрубком выходит. В общем, автор очень правильно сделал, что не стал больше таким заниматься.

И, наконец, я расхвалил глаголы в этом рассказе, но есть и исключение — глаголы в атрибуции:
– Пятьдесят с лишним тысяч долларов, семь недель – и я на «Выхино» в час пик, – сказал Максим, воспользовавшись остановкой.
– Потерпи, – ответил Илья. – Скоро увидишь, за что платил.
Я хвалил «Спасение принцессы» за хорошую атрибуцию, а тут контрпример. Просто «сказал», «ответил» и всё? Это он на восьми с гаком тысячах метров просто «говорит»? Я на восьми километрах высоты не бывал, но по значительно менее высоким горам иногда лазаю (не альпинизм, так, прогулки), так после долгого подъёма просто «сказать» и «ответить» у меня ничего не получится: одышливо просипеть разве что. А уж что там на восьми километрах, где кислородное голодание и каждый килограмм ощущается как пять — я уж и не знаю. Но в любом случае, вот пример того, как атрибуция может быть не просто бледной, невыразительной, а и прямо плохой: такой нейтральный для любой другой обстановки глагол здесь просто смотрится неверно.

В целом — рассказ очень хороший, и я искренне завидую умению автора обращаться со словами (по большей части :)
Автор: Очень Хочется Кушать [offline] , 27.08.2026 21:18 | Отредактировано 27.08.2026 в 22:55 7

Рассказ — вышка. Запредельно техничная работа с просто неимоверным уровнем кинестетики. Описания природы выше всяких похвал, детали процесса подъёма на Эверест выписаны в таких подробностях и деталях, что ни на минуту не сомневаешься — автор поднимается на Эверест и транслирует происходящее в хд-качестве нам через закрепленный на лбу гоу-про. И тот факт, что автор, вероятно, на Эверест никогда не поднимался, делает рассказ ещё лучше.

Немного не задалось с персонажами: Максим и Илья совсем разные имена, но из-за их безликости, отсутствия описаний и каких-либо опознавательных черт, во время прочтения постоянно путаешься, приходится напоминать себе, кто тут турист, а кто гид. Не помешало бы, не побоюсь этой мысли, немного поучиться у лучших и ввести в повествование хотя бы одну синевласку.

Название также подобрано не очень удачно — рассказ конечно стоило назвать «Феникс», ловко зацикливая таким образом фабулу и давая ключик к трактовке финала с оранжевой курточкой. В целом, когда я вырасту, хочу научиться писать про треугольную тень вершины на белом поле облаков так, как это делает автор. Очень похоже на Минотавра в прайме.
Автор: Akkarin [M] [offline] , 28.08.2026 01:04 | Отредактировано 28.08.2026 в 01:05 8

↑