Корина слушала Клариссу с тем легким интересом, который вызывает пятилетняя девочка, забравшаяся в гостях на табуретку, чтобы прочитать всем стишок. Некоторое время ее, конечно, потерпят, но потом какая-то взрослая наверняка снимет малышку вниз, когда окажется, что та уже не умиляет собравшихся, а докучает им.
— "Ошибки", говоришь? — иронично вздернув бровь, отвечает богиня на вводную часть речи рамонитки. — Ошибается ли заяц, попавший в зубы волку? А дерево, что обветшало и упало наземь? Это круг жизни, естественный и циклический процесс. Самое страшное случается, когда кто-то решает этот круг разорвать, посчитав его порочным... Что ж, это все очень интересно, однако совсем не отвечает на вопрос, как вы сюда попали и что же выкопали такого...
— Ээээм, простите, уважаемая, а вы и в самом деле Корина? — очухалась от потрясения и влезла совсем, кажется, не в тему Руна. — Прямо вот та самая? А мы тогда, получается, где? Я просто думала, ваш этот загробный мир — он какой-то более... солнечный, и зеленый, а не вот такой вот серый.
"Старая Мать" медленно переводит усталый взгляд с Клариссы на ее ученицу, потом обратно, а затем жрица чувствует, как ее... просвечивают? Да, в этот момент она себя ощущает совершенно прозрачной, будто ее мысли, чувства, да и телесное устройство в мельчайших подробностях — все оказалось перед древней сущностью словно на ладони. Неприятное такое чувство. Словно ты тоненький лист бумаги под ярким фонарем. Судя по тому, как ойкнула рядом Руна — ее подвергли столь же суровому осмотру.
И удивительно, что бардесса, похоже, заинтересовала Корину гораздо сильнее, чем ее наставница. Во всяком случае, "просвечивать" Клариссу богиня быстро перестала, сперва вперившись взглядом в малышку, а затем произнеся изменившимся голосом:
— Вот, значит, как... А я им говорила, — после чего из земли перед ней неожиданно появились изобилующие листьями лозы, моментально прикрывшие тело и образовавшие некое подобие изящного платья.
— Ого, ничего се... — начала было громко выражать свое удивление Руна, однако быстро осеклась под суровым взглядом.
— Вы хотите знаний, да? Хотите "правды" обо всем сразу, от потерявшихся во мраке тысячелетий эпох до причины вашего здесь появления? А правда состоит в том, что ваши Богини, жадно собирающие по всей земле осколки старого мира, игнорируя мои предупреждения, породили-таки под Куполом чудовище. Тебя, бардесса, тебя.
Руна молчала, хотя, судя по выражению ее лица, ей очень хотелось разразиться потоком вопросов. Но то ли Корина своей силой запечатала ей уста, то ли малышка сама начала осознавать серьезность ситуации — она молчала.
— До вашей "первобытности", с бреннами и другими народами, от которых сегодня не осталось даже имен, человечество сумело достигнуть вершины своего могущества, построив великолепные города, преодолев земную тягу и отправившись за пределы своего мира, даже в небесах создав великие поселения, которые ночью можно было увидеть невооруженным глазом. Это было всепланетное государство, известное как "Империя Красоты". И элитой его были те, кого сегодня называют бардами.
Никто не знает по-настоящему, в чем источник бардовской силы — даже у вас, в Коллеже, говорят что-то про непостижимый "кураж", который воздействует на Плетение, но что же он такое, этот "кураж", не понимает никто. Говорят про творческую силу, возникшую из ниоткуда, из первозданного Хаоса, однако как эта сила существует помимо всех богов и демиургов — неизвестно и богам. Те, великие барды прошлого, тоже мало что понимали, но пользовались своими возможностями сполна, так отточив и развив свое искусство, что приобрели власть не только над миром смертных, но и подчинили себе дэвов, сделав их своими рабами, а затем объявили войну и богам. Буквально за пару столетий миру изменился неузнаваемо, был создан новый порядок, в котором вся жизнь человечества оказалась подчинена понятию красоты как единственного критерия истины, которой в жертву приносилось все — любые нормы морали, любой здравый смысл, любые природные законы. Сложно описать порядки этой империи, в которой совершенное прилюдно убийство не наказывалось, если окружающие находили эстетичным то, как брызнула кровь из распоротого горла жертвы. И все-таки этот мир существовал и развивался — на чудовищных магических силах, на рабском труде дэвов, на "кураже"... И мог бы простоять тысячелетия, если бы его элита не решила уничтожить себя и всю свою Империю не от осознания тупика своего пути, но ради "красоты сюжета". Великие города были повергнуты в прах, миллиарды людей погибли, и земля надолго погрузилась в дикость, из которой снова, в очередной раз, начала подниматься цивилизация.
Однако кое-какие остатки старого бардовского искусства все-таки сохранились — как и люди, передававшие эти элементарные и примитивные умения дальше своим ученикам. Рядом с могуществом великого прошлого это сущие крохи, но проблема состояла в том, что иногда, в силу определенных обстоятельств, рождались люди, способные приблизиться по уровню своего могущества к создателям Империи. Вы же знаете, наверное, о табу, которое запрещало бардам вступать в связь с друидками бреннской Шестерки? За нарушение этого закона, за малейшие подозрения полагалось одно наказание — смерть. Потому что ребенок, родившийся от такой связи, потенциально мог стать одним из Пробужденных бардов, тех, чье желание становится законом для мира. А эта слишком тяжелая ноша для неустойчивого разума смертных. Три тысячи лет назад здесь, на этих землях, что тогда еще звались совсем не Мидгаллией, некий бард пробудился, сумел раскрыть свои силы и исполнить свое затаенное желание. А желание это состояло в том, чтобы стать величайшим воином мира. В итоге развязанной им войны было почти полностью истреблено коренное население половины Понтии, народ, называвший себя эусками, так что, когда с востока на эти земли пришли бренны — они застали почти безлюдную пустыню... И всякий раз, когда появлялся очередной Пробужденный — это заканчивалось катастрофой как минимум для целой страны, хотя и не каждый из них желал стать героем-воителем. В иные эпохи барды жили относительно свободно, иногда их жестоко преследовали и истребляли, однако всегда для них существовали поставленные богами ограничения — именно для того, чтобы избегать чудовищных гекатомб и гибели целых народов. Митриане, конечно, знать не знали об этих вещах, они истребляли все остатки старого мира, и бардов им, как мне сначала показалось, удалось хотя бы в Понтии извести под корень... Как выяснилось, не до конца. Ваши Рамона и Аэлис, созидая свою утопию, вознамерились собрать все удивительное и чудесное, что осталось от древних эпох, встроить в Купол совершенно несовместимые элементы... а это неизбежно рано или поздно приведет к катастрофе. И ты — знамение близости этой катастрофы. Потомок одной из последних друидок Хозяйки Колосьев, ставшая бардессой, еще и с кровью "Искры Аэлис"... Гремучая смесь, которой для взрыва не хватало лишь небольшого встряхивания. Я помню эту статую, и помню народ, что создал ее. Попади она в другие руки — так бы и осталась диковинкой под музейной витриной. Но рок привел к ней именно тебя. И этот же рок не дает мне тебя уничтожить на месте, пока еще ты не осознала своих сил и способностей в полной мере...
Кларисса, кажется, поняла, о чем сказала Корина в конце. Об этом говорили в Храме: принимая древнюю сущность и остатки ее паствы под свое покровительство, Рамона и Аэлис наложили на "Старую мать" суровый гейс, который не давал ей причинить вред ни Куполу, ни какой-либо из его сестер по отдельности. Ни прямо, ни косвенно, ни действием, ни бездействием. Если она в самом деле убеждена в том, что Руна является какой-то там "Пробужденной", вестницей очередного конца света — раздавить ее в лепешку прямо здесь и сейчас было бы логичным решением.
Однако гейс, спасибо Богиням, явно был в силе и в этом странном месте.