— Военные... — укоризненно покачав головой, пробормотала Аида «себе под нос», чтобы было слышно всем. По-русски, разумеется.
Она знала Бринёва достаточно, чтобы уметь не только читать по глазам, но и разбираться в смысловых оттенках его красноречивых взглядов — а арсеналом тот располагал богатым. Бывали случаи, когда Владимиру вообще не требовалось озвучивать свои соображения, чтобы быть понятым — благодаря не одним лишь способностям Аиды. Такое взаимопонимание было также результатом долгой и временами болезненной притирки друг к другу, в ходе которой пострадало… да многое пострадало, чего уж греха таить. И многие, включая их обоих.
— Насчёт переговорки — это вы правильно, Феденька, — подыграла парню Воскресенская, — а то там в коридорах… неэстетичная картина, по правде говоря. Это, кстати, наш инженер-учёный, Фёдор Никифорович Ковалёв, — мимоходом представила она коллегу и лишь после перешла к самопрезентации: — Ну а я, как уже сказал Владимир Дмитриевич, Аида Александровна Воскресенская. Волей судьбы внучка академика Воскресенского — может быть вам знакомо его имя — но, увы, не пошедшая по его стопам.
Женщина деликатно улыбнулась и развела руками, как будто отсутствие специализации по ядерной физике было наитяжелейшей виной, за которую она теперь просила прощения.