Арбитр, с которым сошёлся Харли, внезапно потерял устойчивость. Его нога подломилась не от одного удара, а от накопленного разрушения — броня треснула, сустав отказал, и движение стало рваным, неуверенным. Он попытался сменить дистанцию, выхватил шоковую булаву и нанёс резкий, злой удар — но промахнулся, слишком торопливо, слишком широко. В тот же миг его напарник дёрнулся от попадания — выстрел Никодима пришёлся в ту же ногу, но на этот раз броня выдержала. рванулся вперёд с разбега, вложив в удар шоковой булавой всю массу и инерцию, без оглядки и без расчёта. Этот замах был уже не выучкой — это была ставка ва-банк. Если маршал не уйдёт сейчас, последствия будут тяжёлыми.
В этот момент по залу прокатился протяжный, давящий вой. Не звук — ощущение, от которого свело зубы и налилось тяжестью всё тело. Это был ответ варпа. Где-то далеко, за камнем и коридорами лабиринта, чужая воля получила удар — не смертельный, но ощутимый. Статуя отреагировала сразу: каменные суставы заскрежетали, движения утратили прежнюю пугающую цельность, стали ломанными, словно управлять массой вдруг стало сложнее. Исполин дёрнулся, наклонился к телу погибшего гостя, сжал каменные пальцы и попытался бросить в Одиума. Приказ был, исполнения — нет. Тело с глухим стуком упало на мрамор не долетев до цели.
Почти одновременно вспышка и ударная волна прокатились у колонн. Двое арбитров рухнули, оглушённые и выбитые из боя. Квинт же, уловив момент, вырвался из эпицентра и прыгнул в зал. Это движение выглядело отточенным и уверенным — ровно до того мгновения, как его накрыл огонь. Выстрелы хелгана прошили броню один за другим, без промаха, прожигая, ломая, выжигая. Квинт рухнул на мрамор. Уже лежащего его накрыли лучи лаз-карабинов охраны аристократов — запоздалые, яростные. Броня вспыхнула, огонь побежал по телу, наполняя зал запахом горелого металла и плоти, сам же он потерял сознание.
Оставшийся из прежних противников больше не выдержал. Он отбросил оружие, словно оно стало тяжёлым и бесполезным, и медленно лёг на пол, закрыв голову руками. В его движениях не было расчёта — только страх и желание, чтобы всё это закончилось.
Давление варпа изменилось. Оно не исчезло, но стало натянутым, выжидающим. Холодное внимание всё ещё присутствовало — где-то далеко, вне зала, — но теперь оно наблюдало осторожно, словно оценивая цену следующего шага.