My isekai starts here...
493 год хронологии Гилласа.
Башня призыва.
Какие же дали может представить силой воображения человек? Шесть человек однажды поняли, что что-то не идет не так, разные обстоятельства привели их к этому неожиданному пониманию, да и то уже было несколько поздно. Мрак накрыл их в самых неожиданных местах и позах, и чувство себя исчезло...
– Получилось... – шестеро человек услышали взволнованный старческий голос, который будто радостный от получившегося мальчишка показывающий сделанный руками новенький, пусть и грубоватый, неказистый стул, теперь же он с гордостью объявил: – Кхм... я-я думаю, как можно приглядеться, Ваша Светлость, мы совершили невозможное. Две сотни лет фолиант лежал без дела, что уже весьма показательно для тех лет, закованным в цепи. И теперь эти шестеро существ точно прибыли из-за грани, и мы можем наблюдать все признаки надлежащего Переноса, все согласно "Лабиринту Дорог" мистира Веллэра. Но последним доказательством будет их сила и как быстро они усваивают умения.
– Вроде бы призванные герои все люди, – зашушукались вокруг: – Слышал, что это только видимость.
– Верно, и мужчины и две женщины. Смотрите, вон тот в широких штанах словно южанин. А в синем, неужто дворянского роду, чистый и по фигуре одет. Странно, а этот уж не на бродяжку ли шпильмана похож? Он точно Призванный?
– Кажется, среди Призванных есть старуха... разве старая сможет постичь искусства наравне с остальными? – как-то неприятно насмешливо спросил кто-то.
– А вот та молодуха, она... человек? Больше похожа на грязного эльфа, – высокомерно заявил гулкий бас.
– Я слыхал о таком народе.
– И кто же? – в гнусавом голосе сквозило нескрываемое удивление.
– Окынла.
– Нет. Окынлайн смуглее, и обычнее. Может народы за ними?
– Ну, я не знаю, это нужно спрашивать у купцов или мистиров, могу только с ответственностью сказать, что в Дирлунде таких нет, – заключил шепчущий бархатистый баритон.
– Да... да... да, – согласно пронеслось по ряду людей.
– Тихо все! – зычно, но сдержанно призвал мужской грубый голос. И в этот момент землян отпустило. Тьма, царившая перед их глазами, медленно развеялась, и шестеро человек узрели презабавное зрелище. Они стояли в большом, постепенно теряющем подсвечивание, круге со сложным узором внутри из меньших окружностей, завитушек и каких-то рун, складывающихся в слова, символов, явно оккультного вида, и прямых линий, примерно 6х6 метров, спиной друг к ругу и лицами перед собранием каких-то весьма цветастых реконструкторов в круглом каменном помещении с деревянным полом и потолком. Четыре миниатюрных окошка над головами зрителей по одному на, примерно, одну сторону света, выглядели скорее словно нефункциональные бойницы, ибо находились слишком высоко и неудобно, чем источники света, но тем не менее, в одно из них прямиком был луч солнца, аккурат в глаза женщины в возрасте, застывшей в центре с метлой. И это было очень неудобно, после неподвижности и темноты резко ощутить режущее освещение. На стенах, примерно через каждые два метра вниз свисал длинный штандарт накось разделенный на четыре части, сверху – синий треугольник, справа – красный, слева – желтый, а снизу – зеленый ромб, завершающий щитовидное полотно.
Большей частью зрители были весьма пестро одетыми наблюдателями, в пышных, длинных, волочащихся по полу, в тех же синих, красных, желтых и зеленых мантиях, кои Константин, Максим и Александр смогли бы распознать как упелянд, отороченный поверху мехом. Из-под полы одежд этой скоморошьей публики в тяжелых золотых цепах на шеях торчали очень остроносые туфли с загнутыми крюком к верху вытянутыми и снабженными маленькими колокольчиками носочками. Некоторые помоложе щеголяли в, наоборот, очень узких куртках, опять же, знакомые знатокам истории скорее как котарди, а дамы рядом с ними, редкие, кстати, на этом сборище, и все довольно молодые, носили высокие островерхие колпаки с чем-то вроде квадратной тряпки, привязанной к самой верхушке, и смотрели на прибывших иноземцем, мягко говоря, брезгливо, в тяжелых строгих платьях с завязкой-поясом прямо под грудью, а с плеч переходящих в короткие плащи.
Но то были наблюдатели, вставшие на отдалении у самых каменных стен, ближе же выстроилась линия каких-то реконструкторов-воинов, мужчины с суровыми лицами и не особенно-то бритые, стояли в железных шлемах-шапелях и в кольчугах, поверх которых красовались накидки в желто-синей или в зелено-красной расцветке с стиле мипарти. У некоторых, видимо более знатных или рангом повыше, красовался пусть и не цельный, но тем не менее стальной нагрудник, повязанный на кожаных ремнях. Вот они были вооружены не только кинжалами на поясах, но и глефами в их рост, и странными короткими копьями с насаженными на них мечевидными клинками, которые знающие могли бы назвать протазанами, а с одной из сторон, напротив Константина в синем халате, наготове стояли пять арбалетчиков, прикрывая, по всей видимости, главных заказчиков представления. Наверное самый цветастый из всех присутствующих, мужчина, одетый в плотный камзол с узкими кручеными буфами на плечах, сразу в тех же четырех цветах, и в желтом, и в зеленом, и в красном, и в синем, сидел на небольшом помосте, и деланно вежливо улыбался старику в длинной мантии с седой бородой в локоть длинной, слушая его объяснения, хотя в глазах сира читался хищник. Ниже пояса феодал был одет в желто-синие узкие штаны с шаровидным расширением, по типу коротких шорт, в самом верху, с небольшим гульфиком, а кожаные туфли обладали удивительно короткими, для собравшейся знатной публики, носками. С левого плеча ниспадал короткий зеленый плащ, прикрывающий спину, и чуть-чуть левую руку. Самым примечательным была его боевая раскраска на лице, очерченные веки и красным губы, с черной подводкой, выбеленная кожа, и спиралевидный татуированный узор, да длинные, до лопаток, черные прямые волосы, в отличие от завитых золотистых локонов остальных панов, частично скрытые под шапкой-теллербаррет с пышными перьями, выкрашенными в геральдические цвета, и тонкий, но не игловидный, меч на поясе, наверное единственный во всем зале. За его спиной висел самый большой из флагов, тяжелым гобеленом трепеща на едва заметных порывах холодноватого ветра.
– Ваша Светлость, я невероятно рад, что мы смогли обойти запреты Академии, ведь Ваша Светлость укрыла наши изыскания личной защитой владетеля земель, – старик не подобострастничал, но тем не менее толика лести неизменно присутствовала в его словах, которые, кстати, все шестеро почему-то понимали, все как один. Кроме, разве что, каких-то специфических терминов и оборотов, либо не переводимых, либо интерпретируемых в несколько искаженном виде.
– Что Вы, что Вы, Достопочтимый мистир, дела в Дирлунде и мире требуют от нас немедленных и радикальных действий, на которые никогда не смогут решиться традиционалисты из Штатбирка, – голос Светлости источал сладкий яд.
– Согласно моим исследованиям, сей способ усилить сопротивление не раз и не два применялся в прежние эпохи, – закивал старик, и обратил взор на Призванных: – Согласно записям, они все обладают выдающимися способностями, коих людям достичь невероятно сложно.
С другой стороны, на противоположном от Светлости обороте башни, прямо напротив стоящего спиной к спине от Константина другого землянина, Александра, у небольшого постамента с деревянной стойкой, будто для дирижера концерта, стоял еще один примечательный мужчина, он отличался от остальных тем, что носил закрученные кверху тонкие усы, хотя бородой и не был обделен, светло-рыжие короткие волосы достигали шеи, но не ниже, он носил длинную тунику синего цвета, подпоясанную с целым набором подвесок и каких-то амулетов на поясе. Синий же плащ ниспадал сзади практически до колен, кстати, штанов на нем не было, а сандалии одевались поверх плотных высоких носков, чего-то вроде гольфов. Этот человек шептался с двумя подопечными, ассистентами в черных мантиях и красных шапках-таблетках. Еще восемь таких же спешно покидали помещение, толпясь на выходе.
Люди, что стояли в центре круга, под глазами любопытствующей публики, представляли из себя разительную разницу от окружения. Невысокая девушка азиатского облика в натуральной черной школьной форме стояла с крупной квадратного вида сумкой, по правую руку от нее мужчина в синем домашнем халате и в желтых индийских шароварах застыл с пивной чашкой с чаем, и далее по кругу, лицом вовне, женщина лет пятидесяти с метлой в руках, молодой парень в толстовке с капюшоном, мужчина в офисном синем костюме в очках и, как полагается, с галстуком, и еще один молодой человек, одетый ближе всех к присутствующим, но с современным походным рюкзаком. Замыкая этот волшебный круг по правую сторону от барда стояла та самая азиатская девушка.
– Кажется, Перенос должен уже завершиться. Ваша Светлость, кому принадлежит честь назначить герольда, который объявит приветственное слово? – старик повел обоими руками в сторону Призванных.
– Кхм... полагаю я должен сам поприветствовать героев, – склонил голову набок феодал, искоса взглянув на Константина, первого перед ним из шестерых: – Сколько они уже стоят? Они очнулись?