Магнус за гусями не бегал и кнутования благополучно избежал. Наблюдая за тем, как бедолаг охаживают по спинам, он благодарил Отца-Предтечу, что уровень спирта в организме, который требовался для приключений с пернатыми, у него был несколько выше, чем у соратников. Одновременно он думал о том, с какой точностью и ученостью монсеньор сформулировал произошедшее в Черном Холме. А также о том, что лупцевать тех, кто просто непричастен оказался, за компанию не стали. А ведь за то, что не попытались остановить, могли.
Зрелище было неприятным.
Кур не хватать…
Хлопок же прямо предупреждал. Не про гусей, но, видать, ему в голову не пришло, что нужно быть настолько конкретным.
Хлыст пропарывал кожу, и несложно было заметить, что Аннушка бьет не только от души, но и с оттяжечкой. Работы Дяде Гиксту предстояло немало – Магнус по вершкам нахватался всякого о целительстве, и если такую рану не обработать, то вся спина к херам сгниет.
Жалко было идиотов. Казалось бы, их и так с плахи сняли, а голову ценить так и не научились. Или, хотя бы, относительную свободу – прокуратор мог и в кандалы заковать. Но остальным неповадно будет. Хотя кто знает. В общем, морально несколько притух Магнус после наказания, пусть и не своего.
Но ненадолго. После того как он помог оттащить поротых к Гиксту, к оному же он напросился в помощники. Позырить, чем да как мажут спины при таких ранах, может даже состав спросить зелья. Однажды может пригодиться. А потом пошла рутина, привычная что по лагерной, что по городской жизни. Молитва разве что тут была чем-то особым, в тех местах, откуда Магнус был родом, большинство людей не могло позволить себе целыми днями лбом об пол дубасить.
Пробовать, впрочем, он не собирался. Это было скучно. И в первый же день по девкам тоже ходить было себе дороже. В таком мероприятии в незнакомых местах присмотреться надо. Воображение у Магнуса было здоровым, и сцену объяснения срамной болезни прокуратору он представил себе вполне живо. Поэтому, покрутившись еще у Гикста, он отправился на поле, до посинения отрабатывать удары алебардой. Потом перерыв на обед. Пока в животе все укладывалось, повыспрашивал про то, чем тут гарный сильный хлопец заработать может. И вообще, какие дела-слухи творятся. Потом опять танцы с Лизхен в поле.
Второй день так же прошел. И третий. А вот на четвертый, чтобы не совсем отупеть, занялся подработкой, чтобы на шестой или седьмой день было на что поразвлечься.