Одна монетка взлетела вверх и устремилась по кругу, за ней вторая, а там и третья… Четвёртой не суждено было присоединиться к своим сёстрам, уже начавшим образовывать серебристое кольцо, повинуясь ловким зелёным пальцам — резкий хлопок одного из наблюдавших за представлением, напыщенного вида молодого человека с невероятно светлыми волосами, бледной кожей и прозрачно-голубыми глазами, решившего, что такому лицедейству и одного хлопка будет достаточно (зато мощного!), заставил Альт-Хама от неожиданности вздрогнуть и потерять концентрацию и контроль за монетами. Они звонким серебряным дождём осыпались на булыжники и раскатились во все стороны; одна из коварных монет подкатилась к до блеска начищенным лакированным сапожкам гнома в лиловом. Тот с молниеносной реакцией наступил на беглянку, остановив её путь, и слега подтолкнул монету в сторону гоблина носком своего сапога:
— «Богатствов» у гоблина, очевидно, не так уж и много, судя по его никудышне-худому кошелёчечку, — скрипуче-писклявый голос гнома особенно громко прозвучал в кратковременном затишье, наступившем сразу же после очередного раската грома. — Ну а ловкость — налицо… Ну или, точнее, на земле, — разодетый в фиолетовые чародейские одежды гном противно захихикал, вскинув свои неестественно длинные брови, которые вспорхнули, словно крылья орла, решившего взлететь.
Ответить противному существу Альт-Хам, однако, не успел. Под очередной раскат грома, раздавшийся после вспышки одной из молний, которые становились всё ближе и ближе, что-то блеснуло на вершине невысокого холма, где располагалось главное здание поместья, и рыцари, воспринявшие это как знак, расступились в стороны и сделали приглашающий жест, пропуская гостей леди Джаманди. Те же, уже изрядно продрогшие, решили не мешкать ни секунды более и всей гурьбой устремились в почти-донжон этого почти-замка.
Дорога на вершину холма заняла всего пару минут, и те, кто разбирались в архитектуре и в воинском деле, сразу же обратили внимание на то, что трёхэтажный особняк был и построен добротно, на века, и защищён был достойно. Серые гладко отшлифованные до мраморного блеска каменные блоки, составлявшие стены, были ладно подогнаны друг к другу и скреплены талдорским цементом, легко узнаваемым благодаря своему цвету индиго, — одной из крепчайших субстанций, изготавливаемой на основе минералов и материалов, добываемых лишь в горах Края Света. Все окна были «одеты» в массивные решётки, составленные из выкованных с изяществом извилистых прутьев в добрый дюйм толщиной; на первый взгляд они создавали впечатление каких-то экзотических лиан, и лишь их строгая симметрия и упорядоченность раскрывали их истинную природу. Витражные окна, как заприметили особо глазастые сквозь разноцветное стекло, изнутри закрывались грозовыми ставнями, которые в данный момент были открыты.
Когда «Железные Призраки», возглавлявшие колонну, подходили к входной двери — массивной, двустворчатой, составленной из широких буковых панелей, обитых металлическими вставками и пластинами, которым худо-бедно была придана некая иллюзия эстетики в виде геометрических узоров, выгравированных на металлической поверхности, — слуги, стоявшие по обе стороны от двери, ухватились за тяжёлые кольца, врезанные в центр каждой створки, и распахнули дверь перед гостями (и снова глазастые могли заметить, что дверь не только раскрывалась наружу, но ещё была покрыта металлическими пластинами и изнутри, имела пазы для того, чтобы её можно было заблокировать массивным брусом, и по бокам ограничивалась небольшими выступами каменных стен, делавших попытку выбить дверь внутрь невероятно сложной задачей).
Внутреннее убранство поместья было не настолько суровым, как его внешний вид. Каменные стены тут были покрыты тонким слоем белой известковой штукатурки и отделаны панелями из красного дерева, изображавшими изящные переплетения виноградных лоз и ветвей цветущей розы. Коридор, ведший от входной двери внутрь здания, освещался золотистым светом медных светильников, установленных в стенных нишах; ламповое масло, судя по аромату, было смешано с розовым маслом.
Несколько подоспевших слуг, одетых в тёмно-пурпурные ливреи, с лёгким поклоном провели наших героев в главный зал поместья. Этот просторный зал, который освещался подвешенными к высоким потолкам двумя невероятных размеров и красоты хрустальными люстрами, судя по всему, подготовили к большому пиру.
На северной стене в огромном камине потрескивало пламя, в которое слуги время от времени подбрасывали можжевеловые ветки, наполнявшие это помещение нежным ароматом лесной хвои, который не перебивал, но смягчал и подчёркивал витавшие в воздухе дурманящие запахи зажаренного мяса, свежеиспечённого хлеба, лесного рагу — традиционного бревойского блюда из разных видов грибов, овощей и кореньев, приправленных ягодами можжевельника и цветами чабреца. Однако камин бросался в глаза не своим размером и мраморными барельефами, украшавшими его лицевую часть, но вделанным в левый бок очага огромным железным рычагом, запертым на массивный замок. У восточной и западной стен по обе стороны от открытых дверей, ведших вглубь поместья, стояло по полдюжины рыцарей леди Джаманди, вооружённых не слабее тех, которые встречали гостей в барбакане. Стены зала были покрыты росписями с идиллическими лесными сюжетами: вот тут — нимфы, резвящиеся среди водопадов, там — сатиры, танцующие с оленятами на лесных полянах, то там, то сям — разнообразные крылатые волшебные создания, порхающие меж деревьев.
В центральной же части зала были расставлены четыре длинных стола: три вдоль длинных стен зала, и один — поперёк и на возвышении в глубине зала, прямо перед камином. На каждом столе были разложены столовые приборы, расставлены тарелки, кружки, кубки, а также стояли полные кувшины с элем, вином, медовухой и водой. Слуги рассадили гостей за три стола и сообщили, вновь синхронно совершив лёгкий вежливый поклон, о том, что леди Джаманди Алдори, Владычица мечей, и мэтр Иосиф Селлемиус, мэр Рестова, пожалуют с минуты на минуту, а подача трапезы и напитков начнётся сразу же после приветственной речи леди Алдори.
За западный — левый — стол усадили Альт-Хама (слуги с неодобрением и настороженностью смотрели на гоблина, стараясь держаться от него подальше), Элериона (девушка, приглашавшая молодого человека на его место, заметно вздрогнула и тихонько ахнула, когда во тьме капюшона сверкнул изумрудный отблеск его глаз) и Кендримма, а с ними — полурослика, варваршу и дворфа.
Полурослик — сразу же представившаяся своим сотоварищам по застолью (предварительно бросив жадный взгляд на кувшин с вином) как Линзи —была молодой девушкой, облаченной в видавшую лучшие дни кожаную куртку и потрёпанный непогодой плащ. Сразу же после представления она положила на стол рядом со своей тарелкой большой дневник в кожаном переплёте (который прежде трепетно прижимала к груди), раскрыла его на чистом развороте и положила рядом перо и коробочку с сухими чернилами, которые нынче становились всё более и более популярными среди странствующих учёных и первооткрывателей; недешёвое удовольствие, секрет изготовления которого хранили ремесленники Абсалома, но многие путешественники часто готовы были заплатить неприличные деньги ради возможности писать везде и всюду, в том числе и на ходу.
Дворф — средних лет лысый жрец с длинной седеющей бородой и священным символом Гротуса на груди — буркнул окружающим, что его зовут Харрим, и вежливо кивнул Кендримму, словно выражая почтение собрату по происхождению.
Высокая, мускулистая, весьма привлекательная женщина с копной непослушных волос цвета воронового крыла, была облачена в покрытый боевыми отметинами сыромятный доспех, надетый прямо на голое тело, поверх которого накинула, очевидно, что первое под руку попало: меховую накидку, кожаную юбку, под ней — меховые штаны, бандажные ленты на руках и прочая, прочая. Очевидно было, что в тех краях, откуда родом Амири, как она себя представила, люди не брезгуют ничем, что можно напялить на себя для защиты от стихии и вражеских ударов.
— Да кто вообще эта вот ваша Джаманди Как-её-там? Что за "леди" и что вообще за "Алдори"? Разве в Бревое не шесть благородных родов, да ещё один, которого больше нет? И какого демона мы должны ждать её появления, чтобы горло промочить? Вот такое вот у вас южанское гостеприимство?!
За центральный стол — самый длинный и богато уставленный — усадили всю бригаду наёмников, «Третьего Сына» и зятя градоправителя. Судя по всему, непотизм не минул и Бревой: наёмники, которые заявились облачёнными в полные доспехи, словно на войну, один из владык мечей, пусть и третий сын, а с ним ещё и некровный, но всё же родич мэра Рестова — получили лучшие места и самое большое количество напитков на столе. Наверняка и еды поднесут куда больше и разнообразнее, когда "подача трапезы" начнётся.
Обрадовавшийся было Тибор очень быстро понял значение талдорского крылатого выражения «положение обязывает»: чем ближе к небесам, тем меньше радуги. Наёмники, снявшие шлемы, бросили презрительные взгляды на обоих навязанных им застольщиков, а Маэгар Варн, холёный, красивый по всем стандартам и одетый так, как Младший и за две жизни не научится одеваться, вроде бы и тепло улыбнулся Тибору, и даже представился, и руку пожать протянул, но кто их знает, этих дворян. За улыбкой и искренним теплом может таиться неприязнь и желание втереться в доверие, чтобы потом уничтожить, разве не так тесть рассказывал?
За восточный — правый — стол пригласили Джаэталь, Тартуччо, Валери, а также Освальда, Броуди и Алара. Лишь двое во всей толпе тех, кто откликнулся на призыв леди Джаманди, заявились с необычным оружием: северянка-варварша пришла с огромным, чудовищных размеров двуручным мечом, который выглядел скорее посмешищем, а не оружием, ведь махать таким очевидно было не под силу никому. Когда её усаживали на отведённое место, она долго и много ворчала о том, что слуги забрали её оружие, чтобы оно не мешало «госпоже наслаждаться трапезой». Когда подобное попытались совершить и в отношении неестественно бледной эльфийки, она лишь уставилась немигающим взглядом чёрных, как безлунная ночь, очей — и слуги очень быстро ретировались. Своё оружие — огромную косу с очень широким изогнутым лезвием, украшенным драгоценными каменьями — она поставила на пол, прислонив древко-рукоятку к лавке.
Джаэталь — как эльфийка представила себя сотрапезникам — обладала мертвенно-бледной кожей, была облачена в тёмные одеяния в стиле, который был неизвестен никому (хотя Алар и ощутил, что ему что-то кажется знакомым в том, как пошиты одежды загадочной эльфийки). Её длинные прямые чернильно-чёрные волосы двумя водопадами ниспадали на её плечи, а тёмные очи без белка были наполнены вселенской печалью. Сев на указанное ей место, она отодвинула в сторону тарелку и уставилась в пространство, словно её разум отправился куда-то очень далеко отсюда.
Гном, недавно съязвивший по поводу импровизированного выступления гоблина, был безупречно одет в изысканную шёлковую мантию густо-лилового цвета, расшитую золотой нитью, и скорее походил на статного гномьего принца, нежели на настоящего приключенца. Время от времени он оглядывал убранство зала и тех, кто в нём находился, и осуждающе цокал языком и качал головой, и — крайне редко — горько вздыхал, словно не хотел находиться тут, но был обязан.
Наконец Валери — высокая, исключительно красивая женщина с пронзительными голубыми глазами, подстриженными под каре густыми волосами цвета расплавленного золота и телосложением воительницы, которое угадывалось под её рыцарским одеянием, — чопорно сложила руки на коленях, выпрямила осанку и выглядела как идеальный пример того, как надлежит держаться любой благородной леди, но наблюдательный Броуди заметил, что она время от времени бросала полные интереса взгляды на него и на его священный символ Эрастила.