Только лишь Линзи собралась ответить Кендримму, как заговорил молчавший доселе дворфийский жрец:
— Да что эта пигалица может ведать о преданиях народа камня?! Лишь среди таких как мы, Кендримм, можно повстречать истинных знатоков и ценителей культурного наследия дворфов, — проворчал Харрим в ответ на вопрос Кендримма, адресованный Линзи. — К примеру, откуда бы им знать сагу о том, как бог-кузнец Тораг ниспослал нам, своим детям пророчество: мы должны были прорубать путь наверх, сквозь толщу земли, пока не увидим над своими головами небо? Откуда могут знать чужаки предание о том, как для исполнения сего пророчества легендарный король Тааргик объединил разрозненные и враждующие кланы? Имеют ли они понятие о том, что этот колоссальный, кровопролитный исход занял более трехсот лет и вылился в многовековую войну с орками, которых наши предки буквально гнали перед собой из пещер на поверхность? Знают ли они о том, что достигнув цели и впервые увидев небесный свод, народ Тааргика воздвиг десять непревзойденных Небесных Цитаделей, ознаменовав начало своего золотого века?
Очи Линзи загорелись воодушевлением и, слушая слова Харрима, она принялась что-то строчить в своём увесистом дневнике-инкунабуле. Судя по всему, половинчик не обиделась на «пигалицу» и обрадовалась возможности записать крупицы сведений о дворфийском эпосе, о котором те, как всем вестимо, не особо склонны распространяться в среде не-дворфов. Закончив с этим, девушка вновь вернулась к беседе с Элерионом, который, как было очевидно, восхищал Линзи всё больше и больше; некоторые из его историй бардесса даже умудрилась вкратце записать в свой талмуд, а от поэтического описания Первого Мира девушка пришла в дикий восторг и захлопала в ладошки:
— Мастер Элерион, какой слог!!! Вы словно используете слова как нити и сплетаете из них ажурное кружево повествования! Я поражена тем, что у вас такие глубокие познания, такой вокабуляр и такая манера изъясняться — мне кажется, что вы не просто «Странствующий с духами», но принц, скрывающийся от преследования, или по крайней мере — незаконнорожденный графский сын! Решено! Отныне и впредь я буду летописцем ваших свершений и деяний, я увековечу эпическое завоевание Украденных Земель, главным героем которого наверняка будет Элерион!
Харрим же тем временем ответствовал гоблину:
— Альт-Хам, мне льстит твой интерес к моему богу, коему я принёс присягу служить верой и правдой до скончания веков, однако твои познания неверны. Последователи Гротуса, Владыки Конца Времён, не славятся безумием. То, что не обладающие должным сознанием и разумом считают безумием на самом деле — дар и иной способ видеть сей мир и мыслить. Что же касается «луны», то Господь Гротус — не «обладает» оной и не есть оная, то, что вы считаете небесным телом — суть тело Господа. Он — древнее этой вселенной, и причины, почему Он решил принять такую физическую форму — не нам, смертным, обсуждать… Ах, и вот ещё что: я не знаю, зачем другим божествам последователи, но Гротусу они не нужны, Он был, есть и будет и без последователей, и с оными. Такие, как я, встают на путь служения Ему, не потому что он призывает нас, а потому что мы сами решаем так поступить — по разным причинам; у каждого она своя, и о моей причине я точно не буду тут распространяться.
Не особо повезло в общении с собеседницей и Кендримму. Амири отвечала без воодушевления, было очевидно, что «варваршей» её назвали не просто так:
— Да к чертям эти тактики и стратегии! Ярость, дающая силу, не нуждается в мозгах, она эти мозги извлекает из черепов врагов. Самым же интересным боем является как раз тот, где я могу и луком пострелять, и молотом (а точнее — мечом) отоварить противника, особенно если при этом мне удаётся забрать силу и честь у тех, кому она испокон веков принадлежит не по праву, — Амири презрительно окинула взором всех мужчин вокруг и замолчала, задумавшись о чём-то. Попивая эль из громадной кружки, которую потребовала у слуг подать ей («Как можно пить достойное питьё из этих недостойных стекляшек?!»), она с восхищением и уважением косилась на Валери и Джаэталь, которые сидели за другим столом, — казалось, Амири была бы рада поменяться местами с кем-то оттуда. Спустя какое-то время северянка заговорила вновь:
— Ты не обижайся, Кендримм. Ты достойный воин, я такое уважаю. Просто… с раннего детства меня воспитывали так, что мне, мол, судьба детей нянчить да мужика моего ублажать, что бабы на иное не годятся. Что мозгов у нас не хватает на как раз вот эти ваши тактики-шмактики, на искусства ведения войн и прочую муть. Я кровью и потом доказала, что, во-первых, не только хрен, но и сиськи могут быть опасным противником на поле битвы, а во-вторых — что все вот эти премудрости вовсе не нужны для того, чтобы быть достойным соперником и побеждать в ратном деле.
Не особо ладилась беседа и за центральным столом. Казалось, что Маэгар Варн и Тибор Младший решили посоревноваться в том, кто кого больше утомит скучнейшими беседами; первую часть своей речи о свиноводстве, породах, кормах, качестве мяса и сала, а также о пользе оных для здоровья нации Третий Сын воспринимал с изрядным интересом и даже задавал некоторые практические вопросы, словно и сам планировал в недалёком будущем заняться фермерством и животноводством, но вот когда Тибор начал разглагольствовать о продажах, доходах, дебетах и кредитах — Маэгар Варн явно и неприкрыто начал скучать, и то, что было прежде диалогом, превратилось в тиборов монолог.
— Дражайший мой друг, ваши мысли касательно того, как использовать Украденные Земли после того, как они станут Возвращёнными Землями, гениальны и невероятно уместны! Я и сам планирую основать поселение после того, как мы отвоюем тот суровый край; я даже название для него придумал: Варнхольд! — Маэгар Варн посмотрел на Тибора с ожиданием реакции на очевидный пример ограниченности своего воображения (также очевидно оную не осознавая), но не дождавшись никаких восторгов, продолжил: — Скажите, а что вы думаете о политической карте сего региона? Ну вот, скажем, мы достигли успеха и заявили права на землю, Ростланд нас поддержал и мы основали свои баронства, договорившись управлять ими автономно, ради гарантии нашего суверенитета учредили, скажем, Совет Баронов. Но Речные Королевства ведь никто не отменял; какое ваше мнение и видение касательно отношений с тем же баклажанным Питаксом, например? Они — давние претенденты на Украденные Земли, и если нашими силами эта территория будет зачищена, не исключено, что Питакс может начать действовать куда более агрессивно… Особенно учитывая, что одним из баронов вполне может стать наш лиловый друг, — молодой аристократ кивнул в сторону Тартуччо.
— Коллега? — гном насмешливо изогнул свою неестественно длинную бровь, а его скрипуче-писклявый голос наполнился театральным снисхождением. — О нет, мой наивный друг, боюсь, вы глубоко заблуждаетесь, ибо я не имею ни малейшего желания пачкать свои ухоженные руки в зловонных алхимических реактивах или копаться в чужой плоти, поражённой недугами, ради сомнительных медицинских ответов; эти приземлённые, грязные ремёсла я всецело оставляю тем, кто лишён природного искры истинного дара.
Тартуччо изящно поправил рукав своей безупречной лиловой мантии, словно подчёркивая непреодолимую пропасть между их статусами, и самодовольно продолжил:
— Мой путь — это чистое, возвышенное искусство арканы, а что касается Питакса, то наша магическая мысль уже давно переросла скучное академическое заучивание, превратив манипуляции с плетением реальности в подлинный шедевр эстетики и грации. В то время как здешние северные ретрограды всё ещё зубрят замшелые пыльные фолианты, блистательные чародеи нашей Академии Искусств под мудрым покровительством короля Ироветти уже вовсю скрещивают сложные многоуровневые иллюзии с теорией звуковых резонансов, создавая принципиально новые заклинания, которые не просто уничтожают или подчиняют врага, но делают это с непревзойдённой театральной жестокостью, ошеломляющим размахом и, что самое главное, с безукоризненным стилем, совершенно недоступным пониманию простых аптекарей!
Несмотря на тон ответа, было видно, что Тартуччо льстит внимание Освальда, и потому последующие четверть часа он разглагольствовал о всяческих арканных премудростях, демонстрируя свою глубину теоретических познаний в данной сфере.
Однако когда Освальд сменил тему и заговорил о бюрократии, законах и притеснении благородных семейств и практиков всяческих искусств, питаксиец вполне открыто и неприкрыто заскучал; в какой-то момент он даже зевнул, изящно прикрыв своей миниатюрной ладошкой свой рот — всё-таки хороших манер никто не отменял.
Тем временем Броуди делился с Валери своими мечтами о государстве, в котором не будет ни голодных, ни страждущих, ни неимущих, и андоранка согласно кивала в ответ. Отреагировав на просьбу называть молодого человека просто «Броуди» несколько холодной и чопорной фразой о том, что панибратство хорошо в лагере на привале, но для впервые встретившихся прилично и уместно проявлять взаимное уважение независимо от происхождения, Валери в дальнейшей беседе стала именовать молодого человека «отец Броуди», чем каждый раз его приводила в смущение. Иным источником оного также стало её искреннее восхищение его идеей о государстве-без-голодных:
— Это… Невероятно благородно! Немного утопично, но всё же — благородно и доблестно! Ради такой цели я готова сражаться с вами, отец Броуди, плечом к плечу, ибо для чего вообще нужны рыцарство, достоинство и честь, если не для того, чтобы защищать невинных?! Но скажите, — Валери отпила вина из своего кубка и промокнула губы салфеткой, — каким именно способом вы гарантируете то, что ни голода, ни лишений в вашем государстве не будет? Откуда будете брать доходы в казну, ведь пропитание и достаток для граждан из воздуха, увы, не берётся?
Джаэталь, уже некоторое время прислушивавшаяся к беседе жреца и воительницы, одобрительно хмыкнула, а после — к удивлению всех, кто уже смирился с молчаливостью бледноликой эльфийки, — заговорила:
— Сытый желудок — достойная цель. Люди не должны голодать, ибо пища — дар богов; пренебрегать ею, равно как и лишать оной без каки-либо на то весомых причин — богохульство. Я так думаю, — заявила дева и с видимым удовольствием продолжила смаковать поданную ей утку, время от времени запивая кушанье вином. — И пусть я не в восторге от выбора вашего патрона, святой отец, но мне всегда отрадно видеть того, кто принёс клятвы Высшим Силам и этих клятв придерживается в меру его возможностей.