Лори застонала и пару раз постучалась лбом прямо о раздел про хищников. Смысл классификации сущностей от неё ускользал. По всему выходило, что классифицировать что бы то ни было наверняка получалось только после того, как тебя попытаются сожрать (а если не попытались, то всегда оставалась вероятность, что просто пока не голодные). По документам выходило, что бледный хмырь, например, вовсе мог считаться планктоном. До поры до времени. Наверное (решила Уэлти), это всё придумали для отчётов. В отчётах всё эти а-бэ-цэ должны были хорошо смотреться, как будто кто-то что-то понимает в происходящем. В аномалии, если подумать, с ней случилась похожая история: Виктория пустила ей пыль в глаза своими степенями, а потом всё как пошло по темпоральной аномалии...
Лори вновь выглянула на парковку. Поддельный планктон всё ещё торчал там, и она едва подавила желание помахать ему рукой. Вдруг он воспринял бы это как приглашение? Прабабушка что-то говорила про приглашения, и про то, что ими не следует разбрасываться. Тогда Лори думала, она имеет в виду тётушку Розу, которая по семейной легенде стырила из комода фарфоровую сахарницу с райскими птицами, но теперь уже не была в этом уверена.
Виктория не соизволила оставить свой номер. Можно было, наверное, узнать его у Дороти, но Лори решила для начала докопаться до менее устойчивого к её ведьминским чарам Хендрикса. Она поднялась, долгим, кошачьим движением потянулась и направилась к кабинету шефа, смущать покой.