Железный выжидающе смотрел на тех, чьи кубки еще не превратились в осколки. Охранник, что ушел на поиски стаканов для себя и напарника, еще не вернулся.
- Ну как вам наш местный напиток? - конунг явно не ожидал ничего, кроме восторгов, но услышать противоположное мнение ему так и не довелось - на боку зашипела притороченная черная дощечка, с помощью которой подземники связывались друг с другом. Подобная той, что была в Вертушке.
- Железный, тут мужик, говорит, что прилетел вместе со всеми, но одет иначе. Приём, - раздался голос Тарана. Конунг пристально уставился на северян: можно было посекундно измерять уровень растущего недоверия в его глазах.
- Сколько вас было? - Железный приступился к Олафу, не отключаясь от разговора, но толмач не успел ответить - дощечка издала громкие пшикающие звуки, вслед за ними послушался пронзенный болью крик Тарана "Вторжение!" и режущий уши скрежет. Дощечка отключилась.
Оружие уставилось в лица северян:
- Я знал, что нельзя доверять тем, кто нарушает законы гостеприимства, - кивнув на полный стакан Олафа и Гота, провозгласил он снова с некоторой гордостью, мол, он проницателен и умен. - Объявляй тревогу, пусть активируют гермозатворы в третьем и четвертом тоннелях.
Пока охранник, не опуская оружия, выполнял приказ, появился второй:
- Мамы и той леди нигде нет.
Это взбесило Железного и безусловно, вина снова легла на плечи северян.
- Объявляй поиски. На моей чтоб ни царапины, с этой девкой пусть делают, что хотят.
Одновременно с окончанием фразы завыл дикий зверь, а свет окрасился в кровавый - такое северяне уже видали в пещере ученых франков.
- Руки держите так, чтобы я их видел, - чтобы гости точно услышали его приказ и возможно из желания выпустить пар, Железный заорал во всё горло.