К удивлению всех жителей племени, странники вернулись из жилища проклятой ведьмы, да ещё и со спасёнными девушками, которых увела мерзкая Чунхау. По случаю победы и избавления от многовекового гнёта колдуньи старейшины закатили пир, равного которому Хантон не видел за всю свою жизнь. Таким сытым и весёлым воин не бывал никогда.
И всё же тревога чувствовалась среди соплеменников Хантона. Двое из странников заразились проклятьем, обращающим человека в животное, спасения от которого не было в природе. По ночам женщины молились добрым богам заступникам, а мужчины клали рядом с собой копья и боевые топоры. Все ожидали худшего. Все, но только не Хантон. Будучи одним из воинов, приставленных к странникам для наблюдения за ними, Хантон, не смотря на проклятье, быстро проникся к ним симпатией. Он расспрашивал героев о мире вокруг, о Жёлтом городе, о чудном Крабьем боге и в сердце его зажёгся огонёк любопытства и азарта. И чем ближе был день прощания с героями, тем твёрже было намерение Хантона.
– Когда они пошли в жилище ведьмы, их было столько же, сколько пальцев на руке у беспалого Пай-Капа. Теперь же их ещё меньше, – начал говорить Хантон, выступив вперёд перед племенем на церемонии прощания, – Чтобы сохранить равновесие, уйти их должно столько же, сколько и пришло. И я, Хантон, готов пойти с ними! А если всё же боги отвернуться от меня и поразит меня проклятье, то я готов проткнуть свою душу копьём и отправиться к предкам на бескрайние зелёные луга!
Тут Хантон выставил вперёд правую босую ногу и продемонстрировал всем свою пятку - общеизвестное вместилище человеческой души.