В тот день Свейн был безмятежен и тих, словно вековечный снег на никем не хоженных вершинах. Легкая полуулыбка блуждала по безупречному лицу, ничуть не изменившись при виде двух чарок, что принес Вятко, разве что бледная кожа на мгновение выцвела, становясь почти прозрачной и открывая нечто отвратительное, похожее на засохшее мертвое насекомое — но всего лишь на мгновение. Как знает всякий, фейри нет дела до представителей краткоживущих рас — конечно, если не доведётся способа их как-нибудь по-особенному обмануть.
Узнав о встрече Братства Шиповника с ретивыми эльфами, фейри улыбнулся еще шире и преувеличенно горько посетовал, что ему не удалось повидаться с собратьями по расовому вымиранию. О, сколь много они могли бы обсудить на досуге: религию, политику, отношение к размножению, способы взаимного смертоубийства или избранные привычки ближайших родственников! Тон его при этом был совершенно издевательским, а ужимки — одновременно исключительно забавными и откровенно пугающими. Под внешней дурашливостью проглядывало в нём нечто северное, жестокое и яростное, рвущееся в битву. Затем его внимание устремилось к ни в чём не повинной Эйнет, и в его манерах проступили вкрадчивые черты пустынных змей.
— Ах да, дочь Алана Красношеего из Бри Лейта, девица Эйнет. — тихо прошипел он, подбираясь ближе. — Не смог я одарить тебе в ответ на той памятной встрече, и долго думал, что принести взамен. Есть в левой руке моей безнадежность, но людям её итак даётся сполна, зато в правой, вот забава, найдётся подарок получше.
И вправду, в правой руке Свейна как по волшебству оказалась книга, которую он прикупил ещё во время совместного похода с Йоло на рынок. Степенный книготорговец с хитрющим лицом всецело уверил сидха, что именно такой сорт литературы любим печальными и слишком много думающими о смерти девицами. Проще говоря, это были невыносимо слащавые вирши местного поэта из Тур-Эффро. К чести торговца, поэт и впрямь был довольно талантливым и весьма популярным, да и сам плотный томик был совсем не дешёвкой, а парочку гравюр можно было счесть вполне самостоятельным искусством. Впрочем, настоящая ценность была не в этом — начиная с восьмой страницы изящные строки перемежались аккуратными записями самого Свейна. Поля были изрисованы довольно грубыми рисунками, в которых при некоторой фантазии можно было узнать анатомические схемы и рунные последовательности: результаты экспериментов над Печатью Сумерек. Судя по тексту, взыскательный исследователь провёл над неизвестным субъектом немало жестоких экспериментов, и пришёл к выводу, что Печать нельзя ни обнаружить, ни уничтожить никакими обычными способами, включая вырезание, вырывание, заморозку, прижигание, воздействие магии, святую молитву и воздействие малых артефактов. Особо отмечена была хоть и слабая, но ощутимая реакция кристалла горвилльтры, полученного от посланницы Верховной Ведьмы Авалона Морганны. Той самой, что непосредственно вела кровавый обряд, который, как считал автор, и стал причиной получения метки — это было подчеркнуто дважды.
Морозные фейри никогда не дарили друг другу подарки. Иногда они специально отворачивались, чтобы приятель мог «совершенно незаметно» умыкнуть понравившуюся ему вещь, или назначали совершенно нечестное соревнование с известным призом и заранее назначенным победителем, но Свейн сомневался, что младшие расы способны достичь подобных культурных высот. Потому он прибегнул к тактике, к которой прибегают самки морозных пауков и учителя самих фейри — просто положил книжку на стол перед Эйнет, а затем сразу же удалился с неимоверно довольным видом.
Непосредственно в обсуждении будущих планов Свейн почему-то участвовать отказался, только согласно кивнул на предложение Вятко. Идти так идти, поспрошать — значит поспрошать.