Желание помолиться не возникает просто так. Особенно у человека, следующего заветам Абадара. Время, как и все остальное, имеет цену, причем не одинаковую в моменте, поэтому его трата на молитву столь же ценна для владыки Первого Хранилища, как весомое и материальное приношение.
Поэтому позыв к молитве не остался не услышанным. Хасир пригласил присоединиться остальных и, расчистив место вокруг алтаря, обратился к своему покровителю.
- Владыка Первого Хранилища, благодарю тебя за то, что стопы наши направил сюда и даровал возможность дать шанс этому месту на возвращение в лоно цивилизации. Да не пропадут даром ни твои наставления, ни наши действия, ни труд тех, кто создал это место таковым, что даже осквернившие его не смогли разрушить истинную суть.
Он опустил глаза на изорванную и грязную книгу (несмотря на все старания), в который раз сожалея, что не обладал малым чудом, способным исцелить ее. Почему-то это слово казалось правильным, хотя и относилось к неодушевленному предмету.
- Пусть мы и не служители владелицы этого божественного дома, но узрев сотворенное осквернителями непотребство, на себя берем кару Саренрей перед ее лицом и светом, и пусть карой от огня и меча падут захватившие храм сей негодяи, заплатив справедливую цену за сотворенные злодеяния.
***
Надо сказать, что проходя сквозь галерею с изувеченными скульптурами, в словах своей молитвы Хасир убеждался все сильнее и сильнее. Красота и труд были изуродованы ради какой-то тупой ненависти, и бессмысленность разрушений не могла не раздражать того, кто верил в необходимость созидания.
Ожидать чего-то культурного, доброжелательного или не связанного с обитавшей в этом монастыре нечистью не приходилось, поэтому Хасир приноровился к бою сразу же.