Талладор поднес руку к груди и поклонился. Этот поклон был короче и сдержаннее первого.
— Hannon le, hîr nín, — медленно проговорил дунадан, мысленно сверяя свое произношение. Вытянув обе руки вперёд, принимая нож, он продолжил: — Я буду беречь оба твоих дара: этот клинок и Nifredil.
...наверняка столь же изящную — слишком светлую для Севера. Он сделал несколько шагов назад, позволяя остальным получить свои дары. Несколько коротких движений, и кинжал покоился на поясе. Талладор почти не чувствовал веса своего нового инструмента. Такой легко потерять. С досадой он положил руку на рукоять. Там она и оставалась до конца собрания.
Новая лошадь паслась во дворе непривязанной. Он медленно подошёл к кобыле, стараясь не делать резких движений. К удовлетворению дунадана, Нифредиль была уже оседлана. Он выдохнул, увидев на ней стремена.
Талладор мягко поднял левую руку перед мордой лошади. Уши не прижаты, смотрит спокойно. Он начал поглаживать свою новую спутницу. Правой рукой прошёлся от холки к седлу и прощупал под ним. Ровная и крепкая, без болевых точек спина говорила о надёжности. Как бы невзначай он опустил руку с морды и оттянул губу. Элронд не слукавил: длинные жёлтые зубы уже приобрели характерный наклон, но были ровными и без сколов. И нет трензеля — поводья крепились к нахрапнику. Этой лошадью управляли не болью.
— Значит, про эльфийских лошадок не врут, — Талладор посмотрел в глаза лошади и снова провел рукой по холке. — Будем говорить на синдарине или предпочтете песни на квенья?
Нифредиль фыркнула, обдав его теплым воздухом.
— Понял, значит просто — на всеобщем.
Последними он проверил копыта. Эльфийское мастерство не вызывало сомнений, но так он привык. Лошадь, прекрасно зная, что от нее хотят, поочередно поднимала ноги, демонстрируя удивленному человеку идеально вычищенные, но не подкованные подошвы.
Закончив с осмотром своей спутницы, Талладор перешёл к подготовке с той же тщательностью, что и всегда. Не забыв отдать должное мертвецам, он плотно пообедал — вероятно, идти им предстоит до заката. Далее он прикрепил к седлу копьё и повязал на бок щит, несколько раз перепроверив ремни. Чтобы не травмировать скакуна, он закинул седельную сумку между щитом и телом животного. Теперь настало время её наполнить.
Дунадан выпотрошил свой сундук и начал собираться. Первым делом — сменная одежда. На неё он поставил небольшую чугунную сковородку. Следом — запасные ремешки, тряпки и моток ниток:учись шить, парень. Лучше показаться женственным, чем без штанов. В отдельный карман он положил две большие костяные иглы. Верёвка, сложенная всего несколько раз — нужно было купить ещё одну. Между ней просунул кресало; когда настанет время и тебе пойти в поход, помни, что главное — не умереть от холода... и голода; точильный камень; это правда нужно объяснять?; дегтярное мыло, деревянный гребешок, остро заточенный нож для бритья; чистота — прежде всего, в любых условиях, мы живём бедно, но это не повод терять лицо; в другую он положил флягу, топорик и маленький нож; ничего, если твое копьё затупится — с должным упорством и таким проткнешь — но всегда должно быть то, чем ты отрежешь кусок хлеба или мяса. Посмотрев ещё раз на дар Элронда, взвесив его на своей ладони, он отправил его в сумку.
Последним, что он взял, была щётка для Нифредиль, которую Талладор выпросил у хозяев поместья, прежде чем распрощался с ними. Взяв поводья, он последний раз обернулся на дом.
— Ну что, в путь?