ТАВЕРНА «ГАРЦУЮЩИЙ ПОНИ»
ПРИГОРЬЕ | ЭРИАДОР
Летоисчисление Королей: 10-й день месяца роста, 1979 г. Т. Э.
Летоисчисление Раздола: 50-й день сезона пробуждения, 123:26
Летоисчисление Гномов: 15-й день месяца зелёного благословения, 9599 г.
День 1 апреля: ясно, безветренно, +8°С, убывающая луна (4-я фаза)
Наши герои пробыли в Пригорье ещё пару дней, пока они отдыхали от путешествия из Раздола и набирались сил и мужества перед вылазкой в Форност Эрайн. За это время Томмен успел сдружиться с поварихой миссис Минты и её помощницами (хотя никто больше и близко не подпускал его к картофелю и овощечистке), отыскал сородичей-струсов, обитавших в Пригорье уже более трёх веков (их предки переселились сюда из Сирых Холмов во времена эпидемии чумы) и считавших себя больше хоббитами Пригорья, чем струсами, и умудрился перепробовать все разновидности местных пирогов со всеми вариациями начинок — от вишен и яблок до грибов, рыбы и мяса. Особенно ему понравился «пастуший пирог», который и пирогом-то не был: смесь из мясного фарша, морковки, горошка и лука в густом соусе запекали под пушистым слоем картофельного пюре и сыра. «Вкусно, но непрактично», подумалось хоббиту: такое себе в карманы не напихаешь, в дорогу не возьмёшь.
У Гроина и Азагала выдалась возможность пообщаться с сородичами из Синих Гор, которые как раз проезжали через Пригорье на пути в Раздол и Морию. Эта попойка ещё долго отдавалась колокольным гулом в их головах, а миссис Минта с тех пор неодобрительно поглядывала на братьев, пока те не разузнали, в чём дело и собственноручно не починили два разломанных стола и пять стульев, которые, как оказалось, они использовали вместо метательных снарядов в какой-то замысловатой гномьей игре, традиционной для кхазадских гуляний.
Иоминзиль почти не покидала бань, жар и вода которых напоминали ей о родине, а по вечерам развлекала гостей «Пони» песнями далёкого юга, за что госпожа Минта Наркисс была ей несказанно благодарна (а также за то, что благодаря экзотической красоте умбарки и её необычному для этих земель акценту на неё поглазеть приходили и жители Пригорья, благодаря чему благосостояние трактирщицы за эти три дня выросло весьма значительно). Талладор общался с беженцами и проезжими, пытаясь составить картину того, что происходит нынче на Севере, а Гурдир объезжал лошадей, общался со своими старыми приятелями в Пригорье и исследовал тропы, ведущие в Четбор к северу от поселения, чтобы оценить уровень угрозы из этого древнего леса: не хаживал ли кто оттуда по окрестностям?
Но сколь долго бы ни длилась эта идиллия, долг звал в путь. Тепло распрощавшись с Минтой и её помощниками, наши герои покинули Пригорье ранним утром десятого дня месяца гвирит, отправившись по Северному Тракту в сторону Северной Крепости Королей — Форност Эрайн…
СЕВЕРНЫЙ ТРАКТ
ФОРНОСТ ЭРАЙН | ЭРИАДОР
Летоисчисление Королей: 11-й день месяца роста, 1979 г. Т. Э.
Летоисчисление Раздола: 51-й день сезона пробуждения, 123:26
Летоисчисление Гномов: 16-й день месяца зелёного благословения, 9599 г.
Ночь 2 апреля: пасмурно, безветренно, +1°С, новолуние (новолуние)
По расчётам Азагала путь в Форност должен был занять от трёх до четырёх дней в зависимости от погоды и состояния тракта, по которому, как он знал, за последние пять лет мало кто хаживал так, как это было принято до оккупации Форноста Королём-Чародеем. До того Северный Тракт был невероятно оживлённым — торговые караваны, отряды подкрепления от дружественных Артэдайну народов, патрули, охранявшие арнорские дороги, камень и известь из северных гор для ремонта мостов и сторожевых башен, сказители и менестрели, учёные и шарлатаны — все направлялись или в столицу королевства, или из неё в иные края. На Северном Тракте всегда можно было повстречать компанию, с которой путешествовать веселее (и безопасней), и качество дороги всегда было отменным: выложенная плитами из серо-сизого камня дорога напоминала о величии некогда могущественного Арнора и являлась гордостью его королей.
Однако реальность внесла свои поправки. Увидев состояние, в котором находился Северный Тракт ныне, Азагал не удержался от крепкого матерного словца на кхуздуле: весенняя зелёная поросль сорняка в полфута-фут высотой перемежалась с прошлогодним сухостоем в добрый ярд, будучи ростом с Томмена и достигая обоим гномам груди. Вглядевшись в даль, сын Фундина немного успокоился, ибо узрел, что кое-где были прогалины, протоптанные беженцами с севера, и тропы, проложенные лошадьми и телегами. Надежда на то, что вложиться в три дня пути они всё же смогут, вновь вернулась к гному.
Миновав тёмную стену Четбора справа, Северный Тракт начал кружить меж холмов, поросших вереском и ковылём, — сначала низких, но чем дальше на север, тем более и более высоких и широких. Порой Азагал взбирался на вершину одного из таких холмов (к вящему неудовольствию его пони — Каброн фыркал, всхрапывал и время от времени поворачивал голову назад, чтобы бросить крайне неодобрительный взгляд на своего наездника) и осматривал окрестности, пытаясь понять, не получится ли где срезать путь и прекратить вихлять из стороны в сторону, словно пьяный гоблин, но всё было всуе.
Ситуации помогла дева-южанка: на одном из привалов она обратила внимание на следы копыт, затерявшиеся в прошлогоднем вереске, и, присев на корточки, исследовала их детальнее. Что-то подсказывало Иоминзиль, что это не были следы затерявшегося всадника, наконец нашедшего тракт; решив последовать по ним чуть дальше, за едва заметным изгибом скалистого холма умбарка отыскала узкий проход, достаточный для прохода лошади, и хорошо утоптанную тропу, которой, судя по всему, пользовались регулярно. Наши герои решили рискнуть — когда Азагал подтвердил, что тропа идёт в нужном направлении — и уже спустя сутки узрели тёмный силуэт Северной Крепости далеко на горизонте.
Солнце уже коснулось закатной границы, окрасив своей багряной кровью небеса и землю под ними. Укрывшийся в тенях Северных Увалов Форност выглядел колоссальной чёрной фигурой, затаившейся во тьме гор, и вызывал тревожное чувство, заставлявшее желудок сжиматься, а волосы на затылке вставать дыбом. Холмы тут уже порой переходили в гористые кряжи, а порой — отступали, обращаясь в поросшую весенним разнотравьем равнину, по которой змеёй вился выложенный синими камнями Северный Тракт. Вот и сейчас, оставив череду холмов далеко позади, наши герои уже несколько часов ехали посреди безбрежной равнины, единственной путевой вехой которой были Северные Увалы там, где небо соединяется с землёй. Ветер, ледяной и колючий, колыхал молодые поросли ковыля, превращая равнину в заполненное нефритовой дымкой море, чьи волны неспешно плыли от тёмных гор на севере к кряжистым холмам на юге.
До Форноста по расчётам Азагала оставалось ещё примерно полдня пути, может, даже меньше, но достичь руин столицы до наступления ночи отряд не смог бы ни в каком случае; возвращаться к холмам тоже заняло бы огромное количество времени, поэтому решено было заночевать посреди равнины: даже если кто заметит наших героев в ночи, они тоже смогут заметить чужаков ещё издалека, главное — бдительная стража. Отыскав небольшой овражек, отряд установил палатки по его периметру, а внутри устроил костёр, чтобы хоть как-то согреться — уже к вечеру стало стремительно холодать. Договорившись об очерёдности оной, отряд перекусил остатками снеди, собранной для них в дорогу миссис Наркисс, запил их горячим травяным чаем, и приготовился к отдыху.
Ночь выдалась ужасно холодная и тёмная — мало того, что новолуние, так ещё и всё небо сразу после захода солнца затянуло густым покровом облаков. Первую стражу взял Азагал, но ни Гурдиру, ни Томмену спать пока не хотелось, потому они решили ненадолго составить компанию гному. Когда их сотоварищи скрылись в палатках, а костёр был притушен так, чтобы лишь угли тлели, давая тепло, но не свет, гном принялся развлекать хоббита байками о своих похождениях, хоббит заваливать гнома лавиной вопросов, а эльф — эльф молчал, слушал и время от времени подкармливал угли мелкой щепкой.
🜲 🜲 🜲
Что-то едва слышно треснуло вдали: то ли ветка, то ли крупный стебель сухостоя. Кто-то хрипнул — низко, тихо, на самой грани слышимости, как это порой делали хищники, почувствовав добычу и затаив дыхание. Возмущённо вскрикнул полевой кулик, потревоженный в своём гнезде, в следующее же мгновение пискнул и умолк. Чуткий эльфийский слух уловил шорох — шуршала прошлогодняя сухая трава, причём не от порывов ветра, который к ночи полностью утих; она шуршала с равным ритмом. Гурдир вскочил и безмолвно показал спутникам: мол, вслушайтесь! Азагал и Томмен насторожились и согласно кивнули: кто-то крался в ночи, уши эльфа его не подвели; на славу сработал и нос хоббита, которые славятся своим непревзойдённым чувством обоняния: струс ощутил не яркий, но вполне ощутимый запах, густой, неприятный и незнакомый, напомнивший ему чем-то смрад мокрой немытой псины, вонь грязной кожи, застарелого пота и крови. К отряду явно приближалось нечто опасное.
Двигаясь как кошка, нолдо разбудил умбарку, дунадана и гнома. Когда все вооружились, был принят план: сражаться в кромешной тьме с теми, кто, вероятно, прекрасно ориентировался в ночи, было бы самоубийственным решением. Отряд решил ослепить тех, кто подкрадывался к ним, и пока остальные занимали свои позиции, Талладор взял весь хворост, который наши герои насобирали давеча на опушках Четбора, щедро полил его растительным маслом, выданным им в дорогу Минтой («Авось пригодится, пожарить чего…»), и швырнул на угли.
Масло вспыхнуло ярко, с треском и шипением, и осветило окрестности почти сразу же. Талладор предусмотрительно отвернулся, как и его сотоварищи, но вот те, кто крался в ночи, ожидаемо не сводили взглядов с лагеря наших героев, и потому для них яркая вспышка света стала полной неожиданностью.
Как, впрочем, неожиданностью стало то, с кем столкнулся в ночи отряд. На расстоянии примерно в пару дюжин ярдов от оврага и лагеря ослеплёнными пламенем застыли трое орков, вооружённых копьями и топорами, трое варгов — злобных чудовищных разновидностей волков, часто приручаемых слугами Тени, и две пары гибких-юрких гоблинов, державших стрелы на натянутых тетивах своих луков.
Которые буквально в следующее же мгновение они и спустили в наших героев, а орки, давшие команды своим варгам скакать вперёд, метнули свои копья.