Гневная тирада поразила не только окружающих, но и самого Талладора. Обдумать произошедшее ему помешал немедленный ответ. Резкие слова Динвен сквозили той же задетой гордостью, что только что подбивала юного воина. Претензии, которые он злобно выплескивал на сородичей, тем же тоном возвращались к нему. И были справедливы.
Характерно серые глаза широко раскрылись. Очертания следопытов перед ним стали чётче, а голос Динвен с каждым словом — все громче. Тело напряглось, будто готовясь к схватке. Уже остывший, гнев снова вскипал в дунадане. Он и сам не знал, на кого именно. Мужчина покраснел, потом побледнел, но не нашел что ответить.
Следопыты, проницательно, удалились, предоставив гостей самим себе. Не сказав ни слова, Талладор ушел вглубь жилища. В попытке притупить свои чувства дисциплиной, он снова начал перебирать пожитки. Когда в пещеру вернулись Гурдир с Томменном, он уже долгое время сидел, впившись взглядом в первую же вещь, которую вынул. Вычурная рукоять Тауранка лежала в его левой руке. Показавшийся сперва слишком лёгким, сейчас нож приятно отягощал запястье.
Он сделал это, потому что должен стоять за своих? Потому что они проявили угрозу? Его взбесило недоверие Динвен? Или собственное?
Из тяжёлых раздумий его вытянула рука южанки. И одно короткое слово, сказанное почти неслышно, но звучащее громче прошлых перебранок. Талладор прикрыл глаза и ответил усталым вздохом. Через несколько ударов сердца они, как ни в чем не бывало, занялись своими делами.
Утром лучше не стало. Несмотря на слова Динвен, ее семья всем своим видом показывала: выходка Талладора спущена не будет. Отойдя от сна, сын Митора кивком поприветствовал девушек и смерил Динвен излишне долгим взглядом. Всем ясно было, что он хотел, но не решался заговорить. Так и не сумев себя перебороть, мужчина коротко поблагодарил Гванвен и Иоминзиль за завтрак, взял кружку чая и вышел из-под свода. В столь промозглое и хмурое утро, теплый напиток был весьма кстати. Но полагался не Талладору. Совершив жертву, тот мысленно обратился к защитникам Арнора. К тем, кого знал лично и к тем, кто остался в легендах. Каждый пал, стоя за свою землю, свою семью, своих товарищей. От мощи Врага или его вероломства. Навеки покрытые Славой. Кто же сегодня враг Арнора, а кто ему друг? Сорха, руады, умбарцы. Кому вообще здесь можно верить? Он обернулся на Иоминзиль, сидящую рядом с Динвен.
И как не предать себя?
Не найдя ответа, он вернулся к костру, где его спутники наконец-то начали задавать прямые вопросы. Решив, что вчера сказал достаточно, дунадан молча принялся за еду.